Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Право быть забытым: в Европейском суде слушается иск Испании против Google

Будучи подростком, профессор был оштрафован за то, что помочился в публичном месте. Информация о государственном чиновнике, доступная онлайн, сделала его мишенью ЭТА [баскской террористической организации]. За задолженность по социальному страхованию был наложен арест на активы бизнесмена. Посмешище для студентов, угроза нападения, отказы от банков. Люди, приложившие все усилия для того, чтобы начать новую жизнь, все еще должны мириться с последствиями появления своего имени на официальном государственном бюллетене многие годы после приговора.

Tribunal de Justicia de la Unión Europea en Luxemburgo. Foto de la web del Parlamento Europeo, utilizada con permiso.

Здание Европейского суда в Люксембурге. Фото взято с разрешения вебсайта Европейского парламента.

Более года назад испанское Агентство по защите данных персонального характера (аббревиатура AEPD по-испански) потребовала от Google не включать данные персонального характера в результаты поиска по интернету в соответствии с законом Испании, который стремится к обеспечению неприкосновенности данных персонального характера индивида [pdf]. Google оспорил иск AEPD в национальном суде Испании (AN). Однако в целях соответствия общим нормам неприкосновенности частной жизни в феврале 2011 года AN передал иск в Eвропейский суд (ECJ) в Люксембурге, запросив наиболее приемлемое судебное решение в рамках поддержки европейского приоритета. Слушание дела Европейским судом состоялось 26 февраля, вынесение решения, не имеющего обязательной силы, состоится 25 июня этого года.

В настоящий момент в Европейском парламенте идут споры по поводу законопроекта, который стремится адаптировать законодательство к эре электронно-цифровых технологий, что позволит судебным органам предоставлять гражданам Европейского союза право быть забытым. Это слушание повторно выдвигает на передний план дискуссию о вопросах свободы самовыражения и прав на неприкосновенность частной жизни, а также вопрос о защите данных персонального характера. Sevach [исп] так пишет в своем блоге Contencioso.es [исп]:

Google crece y crece como una inmensa bola de datos que mezcla información valiosa como penosa y se ha convertido en la ventana que, más allá de la legítima pesquisa para formarse, investigar o divertirse, permite regodearse en la intimidad de personas accediendo a anécdotas, incidentes de su pasado, que ya no tienen interés o que fueron desmentidos o privados de efecto.

Google вырастает в огромный источник информации, в котором ценная информация смешалась с бесполезной. Он становится местом, где помимо легитимного развития навыков, поиска информации или просто развлечения, пользователю позволяется находить удовольствие в интимных подробностях жизни другого, где открыт доступ к информации, представляющей человека не в лучшем свете. Эта информация, в лучшем случае, может быть уже незначимой или несоответствующей чьей-то жизни, а, в худшем случае, неправдой или подлежащей упущению.

Рут Бенито (Ruth Benito) резюмирует вышеуказанный процесс в своем блоге Con la venia, señorías [исп]:

Los boletines oficiales en papel, (…), no tenían la repercusión que actualmente tiene un boletín oficial electrónico. Lo que se publicaba en un boletín oficial en papel o en un periódico en papel, dejaba pronto de ser fácilmente accesible. (…) Ahora lo que se publica en un boletín electrónico o en un periódico digital queda de forma permanente e indefinida en Internet, a nuestra disposición en breves segundos cómodamente desde el sofá de nuestra casa. Internet se ha convertido así en una extensión de nuestra memoria.

Последствия от бумажной копии официальных бюллетней отличаются от последствий электронных версий. Доступ к тому, что было опубликовано в бумажной версии бюллетеня или в газете, краткосрочен. (…) Однако, когда сейчас все производится в электронном формате, эта информация становится закрепленной в Интернете и доступной нам за доли секунды,  – и все это в пределах наших уютных домашних очагов. Интернет трансформировался в ответвление нашей памяти. 

В статье “Что такое право быть забытым?” [исп] на сайте Quo.es, Инаки де ля Торре Калво (Iñaki de la Torre Calvo) так объясняет позицию Google:

Google, por su lado, dice (muy resumidamente) que ellos simplemente se limitan a mostrar al usuario dónde encontrar información sobre la persona requerida, pero que no son responsables de los datos que haya colgados en esa web; y que si quieren que esos detalles personales desaparezcan, que se lo digan al propietario/editor de esa página para que los “descuelgue”.

[Google] repone que omitir los resultados de cualquier cosa sin discriminación es una lesión al derecho a la información de cada ciudadano. El problema quizá no es tanto que el robot encuentre esa web con una sentencia o una foto desagradable, sino en qué puesto coloca ese resultado.

Google, со своей стороны, заявляет (очень сжато), что они просто позволяют пользователю найти нужную ему информацию, но они не несут ответственности за фактическую информацию, представленную на сайте; и, что если индивид желает, чтобы его персональные данные были бы в дальнейшем недоступны, ему нужно обратиться к администратору сайта об их снятии.

Отказ [Google] предоставить результаты поиска любого запроса без дискриминации нанесет ущерб праву любого индивида на доступ к информации. Проблема состоит не в том, что автоматически могут быть найдены неприглядные факты или нелестная фотография, а в том, в каком порядке представлены результаты поиска.

Figures on privacy and the internet in the EU. Image taken from the European Parliament website, with permission.

Данные о неприкосновенности частной жизни и интернете в ЕС. Предоставлено с разрешения вебсайта Европейского парламента.

Мнения интернет-пользователей разделились. Zadig в своей статье El País article [исп] заявляет, что:

El que tenga más que ocultar seguro que resulta más interesado en la regulación de Internet que el otro que tenga una vida, vamos, más transparente. Así que mejor que se sepa todo, porque de mentiras ya estamos por las narices, y ocultar la Verdad es alabar a la Mentira.

Конечно, тот, кому есть что скрывать, наиболее заинтересован в регулировании Интернета, чем тот, кто живет открыто. Всегда лучше знать все, потому что ныне мы погрязли во лжи. Сокрытие правды равносильно облагораживанию лжи.

Между тем CeciliaHadadBeltramo и José Luis Calzada написали в своих твитах:

@CeciliaHadad: es importante el derecho al olvido para los usuarios porque las personas se reciclan y tendrían que poder hacerlo en la red.

Право быть забытым важно потому, что люди меняются, и их имидж в интернете тоже должен поменяться.

‏@jlcalzada: En esto del “derechoalolvido” Google hace lo que le sale de los algoritmos

В этом “праве быть забытым” давайте не забывать, что  Google использует алгоритм в соответствии со своими желаниями.

Рафаэль Диас Ариас (Rafael Díaz Arias) высказался следующим образом в своей статье periodismoglobal.com [исп]:

Y es que -parece obvio recordarlo- ningún derecho es absoluto. Todos están interrelacionados y todos tienen que estar al servicio de los otros, pero en caso de conflicto tiene que predominar el que sea más esencial e irrenunciable para la dignidad personal.

(…) En Europa se da más peso a los derechos de la personalidad que en Estados Unidos, pero también allí la jurisprudencia (constitucional) del Tribunal Supremo considera la privacidad como un derecho irrenunciable.

Очевидный факт состоит в том, что никакое право не является абсолютным. Они все взаимосвязаны между собой, находятся в зависимости друг от друга, но в случае конфликтной ситуации должно восторжествовать то право, которое является наиболее насущным и неоспоримым для личного достоинства в данных обстоятельствах.

(…) В Европе правам индивида придается большее значение, чем в США, но даже там Верховный суд считает неприкосновенность частной жизни неотъемлемым правом.

Питер Фляйшер (Peter Fleischer), советник по глобальной защите неприкосновенности частной жизни компании Google, выступает в защиту свободы самовыражения в своем блоге [анг]:

Peter Fleischer hablando en Euroforum. Foto de su blog «Privacy...?»

Выступление Питера Фляйшера на Еврофоруме. Фотография из его блога “Неприкосновенность частной жизни…?”

Неприкосновенность частной жизни все более и более используется для оправдания введения цензуры. До известной степени неприкосновенность частной жизни зависит от того, что некая информация должна оставаться конфиденциальной, другими словами, доступ к ней должен оставаться скрытым, ограниченным или же полностью удаленным. (…) Неприкосновенность частной жизни это как новый черный цвет согласно современным канонам моды в мире цензуры. Раньше в поддержку введения цензуры можно было применить угрозу распространения клеветы или дискредитации репутации. Но ссылка на клевету или дискредитацию обоснована лишь в том случае, если информация была недостоверной. Конфиденциальность/неприкосновенность частной жизни более гибкое понятие, потому что иск о защите неприкосновенности частной жизни может базироваться и на правдивой информации.

Окончательное решение Европейского суда, обязательное к выполнению для всех 27 государств-членов ЕС, будет оглашено в ближайшие 9-12 месяцев. Другие страны ЕС, в частности Австрия, Греция, Италия и Польша, также находятся в процессе рассмотрения подобных исков.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо