Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Си Цзиньпин взял общественные науки в Китае под уздцы, утверждает французский китаевед Хлоя Фруассар

Политические лозунги на стенах Пекина с упоминанием «народного участия». Фотография Филипа Нубеля, использовано с разрешения.

Коммунистической партии Китая (КПК), чтобы выжить, необходимо осознавать имеющиеся в Китае социальные проблемы. 30 лет назад, когда развернулось тяньаньмэньское движение за демократические изменения, само существование Партии было поставлено под угрозу, и с того времени КПК крайне настороженно относится к любым крупномасштабным общественным движениям. Корреспондент Global Voices поговорил c Хлоей Фруассар [анг], которая преподаёт политологию на кафедре китаеведения Университета Ренн II во Франции, о положении общественных наук в современном Китае и о том, в какой мере их можно использовать в качестве инструмента для поддержания жизнеспособности Партии.

Далее представлена сокращённая запись интервью, которое дала Фруассар корреспонденту Global Voices в мае 2019 года.

Global Voices (GV): Какую роль играют в Китае общественные науки? 

Chloé Froissart (CF): Il n’a jamais existé de sciences sociales totalement indépendantes du pouvoir en Chine. Les chercheurs en sciences sociales ont toujours été sommés de servir le Parti et de l’aider à gouverner afin qu’il se maintienne au pouvoir. Mais il y a différentes manières de le faire et l’espace de liberté des chercheurs face au Parti a fluctué dans le temps. Une première manière de servir le pouvoir est d’identifier, d’analyser les problèmes sociaux, économiques et d’y trouver des solutions afin d’aider le Parti à y faire face. C’est pourquoi les sciences sociales en Chine ont toujours été plus quantitatives, sous-tendues par de grandes enquêtes, que qualitatives; plus techniques que critiques. Une deuxième manière, et c’est d’ailleurs la raison pour laquelle les intellectuels ont été réhabilités par Deng Xiaoping après avoir été persécutés pendant toute l’ère maoïste, c’est de légitimer les réformes et d’apporter des idées pour les promouvoir. Les chercheurs chinois ont bien souvent été des passeurs entre l’Occident et leur pays, puisant des idées dans les théories occidentales -qu’elles soient sociales, politiques, économiques- et les adaptant à la situation chinoise, s’inspirant de ce qui se fait en Occident pour impulser de nouvelles expérimentations en Chine.

Хлоя Фруассар (ХФ): Общественные науки в Китае никогда не были полностью независимы от власти. В действительности исследователи, занимающиеся общественными науками, всегда были вынуждены служить Партии и помогать ей управлять людьми так, чтобы она оставалась у власти. Но на самом деле, эту задачу можно решить разными способами, поэтому то пространство, где исследователи общественных наук пользуются свободой от партийного влияния, со временем изменяется. Первый способ служить власти — выявлять и анализировать социальные и экономические проблемы и, находя решения, помогать Партии. Вот почему в общественных науках в Китае преобладают количественные, подкреплённые крупными опросами, а не качественные исследования; изучение носит скорее технический, а не критический характер. Другой способ — и именно по этой причине Дэн Сяопин реабилитировал интеллектуалов после преследований на протяжении маоистской эпохи — легитимизировать реформы и предлагать идеи для их преподнесения обществу. Китайские исследователи часто являются своего рода связующим звеном между Западом и собственной страной: они заимствуют идеи из западных теорий (социальных, политических, экономических) и адаптируют их к ситуации в Китае; черпая вдохновение на Западе, они запускают новые эксперименты в Китае. 

Приложение «Изучая Си». Фотография из The Stand News.

GV: Что изменилось с тех пор, как Си Цзиньпин пришёл к власти в марте 2013 года?

CF: L’ère Xi Jinping a mis un coup d’arrêt violent à la politique de réformes et d’ouverture qui avait été impulsée par Deng Xiaoping. Tout ce qui vient d’Occident est désormais considéré avec méfiance, voire fait l’objet d’une véritable paranoïa. Cela a commencé dès avril 2013 -soit un mois après l’élection de Xi à la présidence de la RPC- avec l’ordre intimé aux chercheurs, journalistes, éditeurs etc. de ne plus utiliser des expressions jugées occidentales et nocives telles que « valeurs universelles », « liberté d’expression », « société civile », « indépendance du système judiciaire ». Les enseignants-chercheurs -comme les éditeurs et les journalistes- sont contraints d’assister à des réunions de lavage de cerveau et d’inculcation de la pensée Xi Jinping au cours de séjours d’étude sur campus ou hors du lieu de travail qui se déroulent généralement sur des week-end entiers, voire des semaines entières. Ironiquement, en chinois, le verbe « étudier » se prononce de la même manière qu’ « étudier la pensée de Xi » (« xuexi »/ « xue Xi » 学习 ), de sorte qu’il semble impossible d’étudier autre chose que la pensée du nouveau timonier. Une nouvelle application intitulée « xuexi qiangguo » : « étudier pour renforcer le pays » (学习强国), mais qui peut donc aussi se comprendre comme « étudier la pensée de Xi Jinping pour renforcer le pays » a fait son apparition depuis un an : les enseignants et les chercheurs sont censés y passer au minimum deux heures par jour pour lire les articles sur la pensée Xi Jinping et visionner les vidéos de propagande. Xi Jinping a assigné une nouvelle mission aux chercheurs : celle de contribuer à l’élaboration de l’idéologie du régime ainsi qu’à l’élaboration d’un modèle de modernité sociale, économique, politique, environnementale exportable à l’étranger. Il s’agit là selon Xi Jinping, de l’ultime revanche que la Chine doit prendre sur les Guerres de l’Opium. Il appartient donc aux chercheurs de parachever le rêve chinois, qui est avant tout un rêve de puissance et de domination sur le reste du monde.

ХФ: Эпоха Си Цзиньпина жёстко прервала политику реформ и открытости, которую начал проводить Дэн Сяопин. Всё, что приходит с Запада, сейчас воспринимается с крайним подозрением или даже становится предметом настоящей паранойи. Это началось в апреле 2013 года — через месяц после того, как Си Цзиньпин был избран президентом Китайской народной республики (КНР), — тогда исследователям, журналистам, издателям было предписано перестать использовать выражения, которые выглядели «слишком западными», такие как «всеобщие ценности», «свобода выражения мнений», «гражданское общество», «независимость судебной системы». Преподавателям, исследователям, а также редакторам и журналистам приходится посещать занятия, учебные программы которых составлены так, что на них «промывают мозги» и прививают образ мыслей Си Цзиньпина. Проводятся эти занятия на территории самих учебных заведений или по выходным за пределами кампусов, а иногда они длятся несколько недель. Ирония в том, что по-китайски глагол «учиться» произносится точно также как «изучать мысли Си» («сюэси»/ «сюэ Си» 学习), поэтому создаётся впечатление, будто единственное, что действительно нужно изучать — образ мыслей нового рулевого. В 2018 году появилось новое приложение под названием «Сюэси цянго», что можно понять как «учиться, чтобы укрепить страну» (学习强国), а можно как «изучать образа мыслей Си Цзиньпина, чтобы укрепить страну». Преподаватели и исследователи должны по крайней мере два часа в день уделять чтению статей и просмотру пропагандистских видео о Си Цзиньпине. Си поставил перед исследователями новую задачу: формировать идеологию режима и ту новую модель социального, экономического, политического и экологического устройства, которую можно экспортировать за рубеж. По мысли Си Цзиньпина, это станет окончательным реваншем, который должен получить Китай после Опиумных войн. Таким образом, ожидается, что исследователи окончательно доработают идею о «китайской мечте», которая прежде всего является мечтой о власти и господстве над остальным миром.

Хлоя Фруассар. Фотография используется с разрешения.

GV: Существует ли тогда сегодня пространство для независимых исследований в области общественных наук?

CF: L’espace d’autonomie s’est beaucoup rétréci, la contrainte est partout. Les chercheurs chinois ne bénéficient pas de financements autres que ceux du Parti Communiste Chinois. Même étudier à l’étranger ne peut désormais se faire qu’avec une bourse du gouvernement chinois, tout financement étranger étant considéré comme extrêmement sensible. Bien sûr, certains chercheurs mettent toujours en œuvre des tactiques de contournement. Il est toujours possible de maquiller votre projet de recherche pour le faire entrer dans les priorités du régime ou de demander à votre assistant de recherche de surfer sur l’application « Xuexi » à votre place. Une collègue me disait récemment qu’elle travaille en faisant défiler les articles machinalement sur son portable sans y jeter un œil. Mais la marge de manœuvre est de plus en plus restreinte et même maquillé, un colloque sur la conscience de classe chez les ouvriers, les mouvements de protestation ou l’Etat de droit ne passera pas.

ХФ: Это пространство сильно сократилось, везде ограничения. Китайские исследователи могут рассчитывать лишь на финансирование от КПК. Теперь даже обучение за границей возможно лишь благодаря грантам китайского правительства, поскольку любое иностранное финансирование воспринимается крайне болезненно. Конечно, некоторые исследователи учатся обходить эти ограничения. Всегда можно представить свой исследовательский проект так, чтобы он соответствовал приоритетам режима, или попросить своего помощника просматривать за вас материалы в приложении «Сюэси». Одна коллега недавно рассказывала мне, что во время работы она листает статьи в Приложении, даже не глядя на них. Но всё-таки пространство для манёвра всё больше и больше сужается, и провести семинар по общественному сознанию рабочего класса, протестным движениям или верховенству закона даже в завуалированной форме не разрешат.

«Группа солидарности с рабочими компании Jasic» [анг], которую студенты университета создали в поддержку кампании по защите трудовых прав рабочих Jasic. Фотография со страницы этой группы в Twitter.

GV: Что сейчас происходит с рабочим движением в Китае?

CF: Le mouvement ouvrier est désormais complètement étouffé en Chine. Il s’était beaucoup radicalisé à l’arrivée de Xi au pouvoir. Les ouvriers chinois sont passés à une vitesse impressionnante de mobilisations pour faire respecter le droit du travail, à des revendications plus politiques pour faire respecter la loi grâce à la reconnaissance de droits collectifs (droit de grève, d’élire les syndicats et en particulier des représentants ouvriers pour négocier avec l’employeur). ONG et avocats ont été sévèrement réprimés en décembre 2015, et plus aucune ONG de défense des droits des ouvriers ne subsiste. Dans le même temps, la réforme des syndicats officiels a été complètement gelée. Avec le ralentissement de la croissance économique, le chômage qu’elle va nécessairement engendrer, la situation risque d’être dramatique s’il n’y a plus de possibilité de dialogue social. L’éventualité d’une explosion du mécontentement et de révoltes sauvages n’est pas à écarter.

ХФ: Рабочее движение в Китае сейчас полностью подавлено. Оно сильно радикализировалось, когда Си пришёл к власти. От мобилизации усилий, направленных на применение трудового кодекса, китайские рабочие быстро перешли к политическим требованиям, нацеленным на исполнение законов вследствие признания коллективных прав (право на забастовку, выбор профсоюзов и отдельных представителей для переговоров с работодателем). В декабре 2015 года НПО и правозащитники подверглись жестоким репрессиям, и не осталось ни одной общественной организации, которая защищала бы права трудящихся. В то же время реформа официальных профсоюзов по-прежнему заморожена. С замедлением экономического роста и безработицей, которую оно обязательно вызовет, ситуация, вероятно, станет драматичной, если будет отсутствовать возможность вести общественный диалог. Нельзя исключить взрыва недовольства и жестоких беспорядков. 

GV: Никто не может предсказать будущее Китая, но если произойдут значимые социально-экономические изменения, с чего, на ваш взгляд, они могут начаться?

CF: Ils viendront nécessairement d’une alliance entre des hauts cadres dirigeants et des secteurs clés de la population : les étudiants et intellectuels, les ouvriers, les minorités sexuelles et les ONG qui défendent leurs droits, les personnes qui ne peuvent plus pratiquer leur religion etc., bref tous ceux qui souffrent du régime actuellement et ils sont nombreux. C’est d’ailleurs la leçon qu’a tirée le Parti du mouvement démocratique de 1989, à la suite duquel la préservation du consensus au sein du PCC est devenue un principe intangible pour éviter toute union verticale entre la population et une partie des dirigeants. Ce consensus a été largement remis en cause par Xi, qui a dû par conséquent accroître la répression tant au sein de la société que dans les rangs du Parti, notamment à travers sa campagne de lutte contre la corruption qui est en partie une purge politique déguisée. Mais le jeu est très risqué car si peu de gens le montrent, la frustration et le mécontentement sont bien réels. Xi a en réalité créé une situation de crise permanente très dangereuse : que l’équilibre précaire soit rompu et il n’y aura d’autre alternative qu’un changement violent.

ХФ: Они станут результатом заключения союза между высокопоставленными государственными чиновниками и ключевыми слоями населения: студентами, интеллигенцией, рабочими, сексуальными меньшинствами и связанными НПО, людьми, которые больше не могут исповедовать свою религию и т. д. — короче говоря, между всеми, кто страдает при нынешнем режиме, и этих людей много. Во время движения за демократические изменения в 1989 году Партия усвоила важный урок: после тех событий сохранения консенсуса внутри КПК стало обязательным принципом, который ни у кого не вызывал возражений; это позволяло избегать создания вертикального союза между населением и кем-то из политических лидеров. Си Цзиньпин существенно пошатнул этот консенсус, что привело к новым репрессиям как в обществе, так и в самой Партии, особенно во время кампании по борьбе с коррупции, которая является частично замаскированной политической чисткой. Но это очень рискованная игра, потому что даже если люди и не демонстрируют этого, они всё равно сильно разочарованы и подавлены. Си фактически создал крайне опасную ситуацию перманентного кризиса: если хрупкий баланс нарушится, единственной альтернативой станут насильственные изменения.

1 комментарий

  • Konstantin Ioseliani

    Китай идет по неверному пути. Его ждет большое и тяжелое падение. Вроде бы все отлично – китайский путь соответствует историческому тренду, но не все так просто. Не стоит забывать, что коммунизм это сугубо европейский продукт, я бы сказал, отрыжка сытой Европы, переевшей утопизмов всех мастей, и он принципиально чужд китайскому менталитету.
    Казалось бы вполне в русле конфуцианства государственный приоритет. Но. Только не проевропейский-коммунистический. Для Китая гораздо лучше бы подошел Американский демократический путь с упором на госуправление, как альтернатива еврокоммунизму, однако нет его концепции, лишь специальные условия Америки. Все плохо для Китая, увы.

Присоединиться к обсуждению

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо