Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Россия: интервью с Тиной Канделаки

Тина Канделаки является многогранной личностью. Она не только журналист, телевидущая, совладелец компании «Апостол Медиа» и широко известный блогер, но с недавних пор еще и видная фигура российской политики. Ее аккаунт в сети Twitter (@tina_kandelaki) насчитывает почти полмиллиона фоловеров, а ее блог в ЖЖ с момента создания всего несколько лет назад получил уже более 128 000 комментариев. Появляясь на обложке российского издания журнала Maxim или поддерживая Единую Россию или Владимира Путина, Канделаки пробуждает интерес, а иногда и гнев других известных деятелей Рунета. В середине мая проект Global Voices Эхо Рунета задал госпоже Кандедаки несколько вопросов по электронной почте. Ниже представлен текст этого обмена письмами:

Тина Канделаки. Фото W Communications, использовано с разрешения.

Госпожа Тина Канделаки, Global Voices горячо благодарит вас за согласие участвовать в этом интервью, и мы очень рады обсудить вашу карьеру в качестве журналиста и голоса русского Интернета.

Спасибо вам за приглашение.

В январе этого года «Эхо Москвы» и ряд других средств массовой информации опубликовали список 100 самых влиятельных женщин в России, где вы заняли 28-ое место. Кировский губернатор Никита Белых прокомментировал ваш рейтинг, заявив, что ваша «работоспособность» и «энергия» являются «нехарактерными для женщин», и что вы «мыслите как типичный мужчина». Согласны ли вы с такой оценкой? Является ли ваша женственность преимуществом или недостатком в вашей профессиональной сфере?

Мы с Никитой Белых хорошие друзья, и я могу честно сказать, что он дал правильную оценку моему характеру. Я начала работать в достаточно раннем возрасте, поэтому во мне присутствуют некоторые мужские черты: независимость и способность постоять за себя.  На данный момент я несу ответственность не только за свою семью, но и за 280 сотрудников моей компании «Апостол». Я не боюсь отвечать за большое количество людей. Ответственность означает движение вперед.

В течение последних шести месяцев вашу публичную поддержку «Единой России» и Владимира Путина часто сравнивают с недавним появлением Ксении Собчак в качестве оппозиционера. Считаете ли вы, что ваши отношения превратились в политическую конкуренцию? Несмотря на ваш положительный или отрицательный ответ, как вы думаете, почему общественные комментаторы определили между вами враждебные отношения?

Мы с Ксенией были коллегами и партнерами. В какой-то момент я решила оставить работу на развлекательном телевидении и начать собственный бизнес. Мне были интересны вопросы образования и поэтому я стала вести интеллектуальное тв-шоу для детей «Самый умный». Видя всех этих талантливых детей, я хотела, чтобы у меня была возможность помочь детям реализовать их потенциал. В 2009 году Дмитрий Медведев пригласил меня стать членом Комиссии по развитию образования при Общественной Палате РФ. Обе сферы, бизнес и общественная деятельность, были связаны и привлекательны для меня. Ксения продолжает работать в индустрии развлекательных медиа, но между нами нет политического соперничества, и мы никогда не спорили по поводу политики. Дело в том, что у нас разные взгляды на то, что хорошо для России и ее будущего. Относительно общественных комментаторов я могу сказать, что в этом нет ничего удивительного – Интернет является очень чуткой сферой и интернет-пользователи уделяют внимание всему, что происходит, но не всегда интерпретируют все верно.

Ваш проект «Нереальная политика» начинался как Интернет-серии, а затем перешел в телевизионную сеть. Программа Ксении Собчак «Госдеп» первоначально появилась в эфире на русском MTV, но вскоре была отменена и позже возобновлена в качестве Интернет‑программы на Snob.ru. Как вы думаете, почему развитие этих шоу-программ произошло в абсолютно противоположных направлениях, ваша – из Интернета в телевидение и шоу Собчак – из телевидения в Интернет?

Откровенно говоря, я не думаю, что можно сравнивать эти два проекта. У Собчак с шоу «Госдеп» просто не было другого выбора: если бы она не начала трансляцию в Интернете, то ей пришлось бы полностью закрыть шоу. «Нереальная политика» стала первым в России шоу, которое началось в Интернете и стало чрезвычайно популярным. Оно было интересно широкой аудитории и поэтому успешно продано одному из телеканалов.

Ссылаясь на насильственные тенденции, которые поддерживают запугивание и даже убийство, в последние месяцы в своем блоге и других местах вы уделяли много внимания тому, насколько потенциально опасное влияние Интернет может оказывать на молодых людей. Оппозиционеры часто описывают Интернет как инструмент обхода контролируемых государством каналов СМИ, открывая общественности доступ к нефильтрованной информации, что по их мнению, увеличивает шансы оппозиции по отношению к Кремлю. Как вы думаете, повлияет ли расширение доступа к сети Интернет на политические взгляды нового поколения граждан России?

Как я уже заметила, у меня нет сомнений в том, что за Интернетом будущее массмедиа. В Интернете существует настоящая свобода слова. В феврале я была приглашена на передачу Владимира Познера, где мы обсуждали социальные и политические аспекты моей деятельности. Я была удивлена, обнаружив, что часть, в которой я упомянула Алексея Навального, была вырезана при монтаже. Тем не менее, полная версия телепередачи доступна в Интернете.

Кроме того, Интернет позволяет людям создавать их собственный контент и быстро реагировать на новости и события. Автор может рассчитывать на легкую и быструю обратную связь. Но в то же время у этой полной свободы есть и обратная сторона медали: Интернет представляет собой очень широкое поле для распространения опасной информации. Подростки издеваются над своими одноклассниками и выкладывают видео в Интернет. Самое ужасное заключается в том, что эти видео достигают огромного количества просмотров, и такое поведение становится для тинейджеров примером. Учитывая все это, мы должны принять меря для контроля подобной информации. Мы должны найти баланс между свободой слова и контролем за опасным контентом. По поводу влияния Интернета на политическую активность граждан. Очевидно, что мирный митинг стал возможным только благодаря социальным сетям. Для правительства очень важна обратная связь с гражданами, потому что она действительно передает нужды народа.

У гражданина есть право высказать свое мнение, но именно гражданское общество может повлиять на ключевые решения президента и правительства, чтобы сделать нашу страну лучше.

В декабре 2011 года в интервью с Романом Доброхотовым вы сказали, что «доказывание фальсификации [выборов] является проблемой юристов, а не журналистов и блогеров». Затем добавили: «Но роль [журналистов и блогеров] в этом процессе очень важна». Как вы думаете, какой же должна быть роль блогеров в недавних выборах России?

Главное отличие и особенность блогеров заключается в том, что они могут, прежде всего, высказывать свое личное мнение о событиях. Во-вторых, социальные сети – это очень динамичная сфера, свежая информация может быть тут же опубликована. Журналисты, сидя на пресс-конференции, могут писать цитаты в Twitter, а затем на базе этих цитат подготовить материал для публикации. Честное освещение блогерами событий очень важно, потому что они могут сделать нечто большее, чем группа журналистов.

В том же самом интервью с Доброхотовым вы заявили о своих опасениях, что прямые выборы губернаторов «возвратят [Россию] к проблеме региональной суверенизации». Как вам уже должно было быть известно, Путин недавно дал поручение Министерству экономического развития разработать законопроект о создании новой госкомпании, чтобы следить за развитием Восточной Сибири и Дальнего Востока. Рассматриваете ли вы это как попытку остановить возможную «суверенизацию», которая может возникнуть в результате губернаторских выборов? Как вы относитесь к критикам, которые утверждают, что новая госкомпания – это способ Москвы «колонизировать» Восток?

Знаете, я думаю, что пока очень рано давать какую-либо характеристику новой структуре. Есть традиционное отношение ко всем инновациям – люди боятся их и критикуют новое, даже не понимая его сути.

Говоря о существующем опыте, у нас есть ряд государственных корпораций, которые являются очень эффективными и помогают другим предприятиям, находившимся в застое на протяжение многих лет, быть более эффективными. Государственные корпорации выступают в качестве гаранта для иностранных инвесторов и привлекают новые технологии и деньги в российскую экономику. Поэтому мы должны внимательно следить за развитием этого проекта.

Вы проявили себя очень активно, находясь в составе мониторинговой группы «За Чистые Выборы» в течение всего периода выборов в России в марте этого года. За несколько дней до голосования вы пригласили нескольких оппозиционеров посетить штаб-квартиру организации, хотя Георгий Aлбуров, координатор РосВыборов (детище Алексея Навального), в конечном итоге отказался приехать на том основании, что “За Чистые Выборы” является «Кремлевским проектом». Вы всегда отрицали подобные обвинения, хотя хорошо известно, что у вас есть особый доступ к государственным лицам. Действительно, вы сказали Доброхотову, что «можно писать много сообщений в блоге или в Twitter, но для решения конкретных проблем надо связаться с властями, которые ускорят их решение». Как вы думаете, почему оппозиционеры рассматривают ваш «контакт с властями», как свидетельство государственного контроля над вами?

Все очень просто. Контроль может осуществляться двумя способами – посредством денег и посредством силы. Я не получаю от властей денег или источников влияния. У меня есть свой бизнес, который приносит хороший доход; у моей компании нет никаких государственных контрактов, и я не чиновник. Да, будучи членом Общественной Палаты, я могу обратиться к высокопоставленным политикам и решить некоторые проблемы быстрее, но это социальная роль.

Я работала над решением  проблемы Московского кадетского корпуса, где строится новое здание. Предположительно процесс строительства должен был затянуться на 13 лет. Было инвестировано 1,7 миллиардов рублей, но строительные работы встали. Глава кадетского корпуса обратился ко мне с просьбой об огласке ситуации, и я несколько раз обращалась к правительству Москвы. Во время встречи с Дмитрием Медведевым это вопрос был затронут, и было найдено решение. Это пример моей так называемой «принадлежности» к власти. Я рассматриваю подобную связь с властью в качестве источника, а не страха.

С другой стороны, я полностью согласна с Доброхотовым. Нам нужно выстроить диалог с властью. На сегодняшний день правительство не такое сакральное, каким оно было 5 лет назад. На данный момент дистанция сокращается, люди хотят говорить с властью; люди хотят участвовать в изменениях, происходящих как в стране, так и в их жизнях. И я надеюсь, что правительство будет готово к этому. Мы уже сейчас говорим о некоторых инновациях, что при достаточном количестве голосов они будут переданы в Госдуму. Я надеюсь, что подобные инициативы будут применяться и умножаться, и это изменит формы политического и социального взаимодействия.

Екатерина Лапиня принимала участие в переводе этой статьи.

1 комментарий

Присоединиться к обсуждению

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо