Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Почему белорусская феминистка и философ возлагает большие надежды на протесты в Беларуси

«Наш президент Тихановская», — написано на плакате в руках Ольги Шпараги во время демонстрации у Дома правительства Республики Беларусь. Минск, Беларусь, 16 августа. Фото (c): Ольга Шпарага. Использовано с разрешения.

Несмотря на бескомпромиссность белорусского правительства, протестующие не теряют надежду. Стремление Александра Лукашенко добиться переизбрания на шестой срок (Лукашенко занимает пост президента с 1994 года) вызвало бурю негодования среди людей. Сотни тысяч граждан, возмущённых явной фальсификацией выборов, вышли на улицы и площади, чтобы принять участие в крупнейшей демонстрации с момента обретения Беларусью независимости (1991 год). У них одно лишь простое требование: отставка Лукашенко, который подверг протестующих жёсткой, безнравственной критике. Милиция, в свою очередь, использовала против демонстрантов резиновые пули и провела массу арестов.

Протестное движение в Беларуси возглавили женщины. Также было отмечено присутствие иностранных СМИ, начиная с The Washington Post [анг] и заканчивая The Guardian [анг]. «Женщины в белой одежде» [анг] и с букетами в руках противостояли ОМОНу и требовали отставки Лукашенко. Нет сомнений в том, что происходящее в Беларуси тесно связано с образом Светланы Тихановской, главной соперницы Лукашенко, получившей 10% голосов. Тихановская — жена известного белорусского блогера, которому было отказано в регистрации на выборах президента — в данный момент находится в Литве. Оттуда она организовала Координационный совет белорусской оппозиции и призывает мировое сообщество не признавать Лукашенко законным президентом Беларуси.

В Координационный совет вошли общественные деятели Беларуси. Многие из них до сих пор остаются в стране и принимают участие в протестах. Одна из них — феминистка и философ Ольга Шпарага, профессор Европейского колледжа Liberal Arts в Беларуси. Во время интервью я задал ей вопросы о том, какую роль играют женщины в этот решающий политический момент и какие надежды она возлагает на будущее своей страны. Интервью впоследствии было отредактировано и сокращено.

Максим Эдвардс: Почему вы решили принять участие в протестах, и можете ли вы рассказать, какова ваша роль в недавно созданном Координационном совете оппозиции?

Ольга ШпарагаПервая встреча Координационного совета прошла 19 августа, на ней был избран президиум и определены важнейшие направления работы Совета. Однако 20 августа из Генпрокуратуры Беларуси сообщили, что в связи с созданием Координационного совета возбуждено уголовное дело по статье 361 Уголовного кодекса Беларуси. Непонятно, что это значит для Совета и его участниц и участников, но и по этой причине, и по причине ограниченного времени — Совет только возник — пока мне сложно говорить о своей роли, или о том, чем я буду заниматься в нём. Очень надеюсь, что Совет продолжит свою работу, и я в неё включусь. 

Что меня мотивировало участвовать в этих протестах? Кроме острого недовольства авторитарным режимом, разделяемого с другими белорусками и белорусами, для меня очень важен главный посыл этой предвыборной кампании, выборов и протестов — только вместе мы можем изменить ситуацию в нашей стране. Эту позицию отстаивал штаб одного из кандидатов Виктора Бабарико (который с 18 июня находится в тюрьме), а затем объединённый штаб Светланы Тихановской, Марии Колесниковой и Вероники Цепкало. И её постоянно озвучивает Мария Колесникова. 

Мое понимание действенной, а не номинальной демократии связано с широким политическим участием, с децентрализацией, самоуправлением на всех уровнях и пониманием политиков и лидерок_в как «одних из нас», а общества — как сетей горизонтального сотрудничества. То, как работала команда объединённого штаба, например, через сообщество «Честные люди», стало подтверждением, что «мы вместе» существует не только на словах. 

Но это сообщество только один пример. Такие сообщества теперь повсюду — в кафе «Зерно» в соседнем доме сейчас проходит выставка о росте коллективного самосознания; мои друзья в Бресте работают со множеством других людей над созданием Брестского общественного совета; волонтерки_ы сидят на телефонах психологической помощи пострадавшим от насилия и пыток, и так далее, и тому подобное. Это бесконечный список, в котором — миллионы людей, и всем им не нужны лидерки_ы и политики, потому что они сами — ответственные и связанные сетями солидарности акторы.

МЭ: Многие сейчас говорят о том, что Светлана Тихановская дает интервью зарубежным СМИ. Во многих изданиях её представляют, как «домохозяйку» (что не совсем соответствует действительности, ведь Тихановская также является дипломированным преподавателем английского языка). Однако Светлана, возможно, получила более широкую известность, чем её муж. Что вы думаете по этому поводу?

ОШ: Светлана Тихановская сыграла и продолжает играть очень важную роль как одна из видных акторок протестов и перемен. На наших глазах она стала политиком, т.е. той, кто готова брать ответственность за большое сообщество — всю страну. Поскольку Сергей Тихановский был задержан ещё 29 мая, мне сложно судить о нём как о политике, у него не хватило времени показать себя в этом качестве.

С одной стороны, Светлана Тихановская стала символом того, что политиком может стать практически каждый человек. С другой стороны, всё же это образованная и очень открытая и искренняя женщина, а это значит, речь об определённом типе политика. Эти её качества — открытость, искренность и готовность к самопожертвованию, — думаю, сыграли существенную роль для признания её обществом. Она говорила с обществом на одном языке — сопереживания и со-участия. Я очень рада, что наше общество откликнулось именно на этот язык/дискурс.

МЭ: Однако несмотря на сексистские выпады Лукашенко в адрес Тихановской, есть сведения, что она также использовала «гендерно эссенциалистскую» риторику во время своей предвыборной кампании. Она воплотила образ матери, мечтающей вернуться к спокойной жизни и воспитывать своих детей, но вынужденной находиться в центре внимания в связи со сложившейся ситуацией.

ОШ: О феминистском измерении фигуры Светланы Тихановской я бы говорила в смысле impowerment(а) женщин. В белорусском обществе много женщин активисток, женщин в общественных организациях, в сфере независимой культуры. Но они часто не видны, поскольку мужчины остаются на руководящих позициях и поддерживают друг друга, в том числе в СМИ, значительно больше, чем женщин или женщины друг друга. Светлана Тихановская как символ выхода в сферу публичности служит мощным мотиватором для роста решительности других женщин. И я очень надеюсь, что мужчины это также понимают, уважают и принимают во внимание.

Однако я не считаю верным и правильным рассматривать Светлану Тихановскую только как единичную фигуру. В усилении её позиции огромную, если не решающую роль сыграло возникновение 16 июля объединённого штаба: три женщины, — кроме Светланы, ещё Мария Колесникова, глава штаба Виктора Бабарико, и Вероника Цепкало, представляющая своего мужа, также участвовавшего в предвыборной компании и вынужденного из-за преследований уехать из страны, — сделали то, что не удавалось оппозиционным политикам в Беларуси на протяжении 26 лет, создав объединённый штаб с поддержкой в виде всего общества! Это придало сил и энергии Светлане Тихановской, и в этом смысле я также говорила бы о ней как о коллективном субъекте, своего рода ассамблее (assembly) в духе Джудит Батлер. И вот внутри этого коллективного субъекта мы видим более чёткую феминистскую позицию. В конце концов, Мария Колесникова заявила в одном из интервью о том, что она феминистка. 

Понятно, что это не тот феминизм, о котором размышляет сегодня Нэнси Фрезер, или та же Батлер, — где речь идет о полноценном, всестороннем и реальном равенстве женщин (я писала про эту повестку тут [анг] например). Речь скорее о формировании нового коллективного женского субъекта в Беларуси, который является образцом для солидаризации, ненасильственного сопротивления и горизонтального сотрудничества всего общества.   

МЭ: «Женщины в белом» противопоставляются «патриархальному президенту»в лице Лукашенко. Как вы считаете, насколько эффективна форма «гендерно дифференцированного» протеста в контексте патриархальных общественных норм?

ОШ: Я не скажу, что белорусское общество такое уж консервативное. Так, исследование ценностей нашего общества 2019 года, проведенное Research Center IPM, показало, что 90% граждан осуждают насилие в семье. Однако если мы обратимся к общественным организациям, то увидим типичный для значительного числа современных поляризованных обществ раскол между (правыми) консерваторами и приверженцами эмансипации. А большинство партий, которые были основаны ещё в 1990-е, позиционируют сегодня себя как правоцентристы. Однако у них очень небольшая поддержка в обществе! А вот Светлану Тихановскую и объединённый штаб поддержало чуть ли не всё общество.

МЭ: Мне кажется, что роль женщин в протестах трансформировалась. К ним перестали относиться как к пассивной поддержке мужей и сыновей, поддержке, чья задача — шить флаги и посещать заключённых в тюрьмах. Сегодня Тихановская считается полноправным политическим деятелем, а не просто «женой блогера». Являемся ли мы очевидцами того, как женщины становятся полноправными гражданами, а не просто жёнами политически активных мужчин в популярном дискурсе в Беларуси? Может ли расширение прав женщин стать основой для новой формы феминистского сознания в общественной жизни Беларуси?

ОШ: Отсюда я делаю вывод, что в нашем обществе есть предпосылки для поддержки широкого феминистского движения и феминисткой повестки. Это не значит, что их представительницам_ям не придётся бороться за свои ценности и их воплощение в моральных и правовых нормах (например, в Законе о противодействии насилию в семье, за который в Беларуси борется в первую очередь такая кампания, как «Маршируй, детка!»). Однако мне очень хочется надеяться, что после белорусской революции с женским лицом и обществу, и участницам феминистского движения это будет делать легче.

МЭ: Какое значение для протестов имеет картина Хаим Сутина «Ева»?

Картина Хаим Сутина «Ева» 1928 года на белорусской марке 2015 года. Изображение находится в открытом доступе на сайте Wikimedia Commons.

ОШ: Для меня «Ева» была важна по нескольким причинам. Во-первых, это работа из коллекции «Парижской школы», которая сформировалась в Париже выехавшими в начале XX века с территории Беларуси еврейскими художниками. Самый известный её представитель — Марк Шагал. Для меня это символ постнациональной, многокультурной Беларуси.

Во-вторых, конечно же, с первой минуты «Ева» стала для меня символом, лицом политически и социально активных женщин в Беларуси. В этой коллекции много работ, но именно Ева — не та, на которую смотрят, а та, которая смотрит сама; сложившая руки так, словно требует отчёта от других о своей деятельности; строгая и серьёзная, — стала символом всей арестованной 14 июня арт-коллекции Белгазпромбанка. 

И этот облик Евы — субъекта взгляда и оценки — опять же поддержали не только белорусские женщины, связанные с искусством, но и мужчины, — например, Николай Халезин из белорусского «Свободного театра» в Лондоне или Никита Монич, написавший о Еве стихотворение, за которое он лишился работы экскурсовода в Национальном художественном музее в Минске. Значит, «Ева» ответила на запросы людей, связанных с культурой, а затем и более широкого круга людей, что, на мой взгляд, сыграло свою роль и для формирования объединенного штаба — солидаризация вокруг Евы показала потенциал женского политического участия для солидаризации и протестов в Беларуси. 

МЭ: Какие у вас надежды на будущее? Есть ли шанс на деэскалацию? 

ОШ: Когда мне удаётся дистанцироваться от происходящего, я вижу, какую огромную работу проделало наше общество: совсем недавно мы сомневались, выйдет ли 100 тысяч на улицы Минска — вышло больше; потом волновались, будут ли забастовки на госпредприятиях — они начались и продолжаются; нас поразили регионы, и так далее, и тому подобное. Поэтому мы верим в победу, однако остаёмся и реалистами — думаем про то, что революция может затянуться, и нам предстоит работа. Однако я очень надеюсь и вижу признаки того, что общество готово к ней — как большая децентрализованная горизонтальная сеть солидарности и взаимопомощи.

Больше о протестах в Беларуси можно узнать здесь

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо