Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Курдскому журналисту грозит турецкая тюрьма из-за сообщений в Twitter и Facebook

26 июля 2015 года турецкий спецназ, примив слезоточивый газ и оружие, штурмовал Гази Семеви (Gazi Cemevi), место отправления религиозного культа алавитов в районе Гази (Стамбул). Цель операции — забрать тело Гюная Озаслана (Günay Özarslan), убитого во время полицейского рейда двумя днями раньше. Публичные похороны — одна из форм протеста меньшинств в Турции. Фотография Hayri Tunç.

26 июля 2015 года турецкий спецназ, применив слезоточивый газ и оружие, штурмовал Гази Семеви (Gazi Cemevi), место отправления религиозного культа алавитов в районе Гази (Стамбул). Цель операции — забрать тело Гюнай Озаслан (Günay Özarslan), убитой во время полицейского рейда двумя днями раньше. Публичные похороны — одна из форм протеста меньшинств в Турции. Фотография Хайри Тунча (Hayri Tunç).

Правозащитные организации уже давно говорят [анг] о турецком «пути к авторитаризму». История арестованного курдского журналиста иллюстрирует бедственное положение, в котором оказались две категории населения: курдское меньшинство и работники медиа-сектора.

Хайри Тунчу, курдскому журналисту независимого сайта Jiyan [тур], грозит тюрьма за 7 сообщений в Twitter, 11 — на Facebook, 2 видеоролика на YouTube.

В феврале, изучив содержание постов, стамбульский суд настоял на предварительном заключении журналиста в тюрьме Силиври (Silivri). Среди обвинений: «пропаганда терроризма», «подстрекательство к преступным действиям» и «восхваление преступлений».

Если журналист будет признан виновным, эти обвинения могут стоить ему двадцати лет в тюрьме, однако, учитывая тот факт, что Тунч никогда не был судим, наказание может быть и более легким.

До недавнего времени Тунч работал главным образом над журналистскими расследованиями, историями изоляции и борьбы в беднейших кварталах Стамбула, где на протяжении десятилетий вынуждено жить курдское меньшинство.

Как журналист-оператор, он неоднократно фиксировал столкновения между «левыми» демонстрантами и турецкой полицией.

Его видеоролики, опубликованные на YouTube [тур], получают миллионы просмотров и используются многочисленными крупнейшими каналами, например, RT (Россия) и France 24 (Франция). Его Twitter [тур] играет роль независимого источника информации для 13.600 подписчиков, когда речь идет об оборотной стороне курдского конфликта.

Однако с прошлого лета, когда вялотекущий конфликт между вооруженной курдской группировкой PKK и турецким государством перерос в полномасштабную партизанскую войну, турецкое правительство ввело тотальную цензуру курдских [анг] медиа, запретив более сотни независимых сайтов, включая ресурс Jiyan [анг].

(Предупреждение: автор этого материала является редактором Jiyan.)

Турецкое правительство нацелилось на удаление Twitter-аккаунтов известных курдских журналистов, в том числе и Хайри Тунча.

Аккаунт Тунча в запросах на удаление фигурировал три раза, согласно информации, предоставленной Йаманом Акденизом (Yaman Akdeniz), кибер-правозащитником и профессором права в стамбульском университете Билги: сначала в августе [тур], затем в сентябре [тур] и еще раз в январе [тур].

Такая настойчивость превратила Турцию в первое в мире [анг] государство-цензор Twitter.

Facebook более скрытен в отношении официальных запросов, однако Тунч рассказал, что несколько раз терял доступ к своему аккаунту, тогда как Instagram заблокировал фотографии [тур], демонстрирующие столкновения в Стамбуле.

Попытка турецкого правительства ввести абсолютную цензуру не увенчалась успехом, в том числе и потому, что Twitter обычно [анг] не отвечает на запросы об удалении журналистских материалов. Тогда в октябре полиция обыскала дом Тунча и задержала журналиста по подозрению в принадлежности к «террористической организации» и «распространении террористической пропаганды».

Во время полицейского допроса Тунч даже был обвинен в «многобожии».

Очевидно, что его наказывают за публикацию в реальном времени данных о конфликте, например, таких сообщений в Twitter [тур] (июль 2015 года):

Сообщается, что YDG-H [молодежная ветвь PKK] запустила операцию по освобождению Алипаса (Alipaşa) в Амеде (Amed) [курдское название города и района Диярбакыр, расположенного на востоке Турции]

Это сообщение в Twitter послужило наглядным доказательством наступающей городской войны, за месяц до того, как турецкое правительство объявило в городе комендантский час.

В декабре Тунч опубликовал ролик на YouTube, показав, как многомесячный комендантский час провоцирует на востоке страны столкновения с полицией (начиная с 1:45) в курдских кварталах Стамбула.

Все эти материалы включены в обвинительное заключение, как доказательства «пропаганды терроризма» и «поддержки и прославления преступлений».

И это далеко не первый случай когда журналист, который пишет об PKK, становится турецким заключенным.

В августе журналисты Vice News Джейк Ханрахан (Jake Hanrahan), Филипп Пендлбери (Philip Pendlebury) и их коллега Мохаммед Исмаил Расул (Mohammed Ismael Rasool) были задержаны по подобным обвинениям в террористической деятельности [анг]. Ханрахан и Пендлбери были депортированы, тогда как Расул освобожден под залог после четырех месяцев [анг] за решеткой.

Каждый день курдские журналисты в Турции сталкиваются с угрозами.

По данным Комитета по защите журналистов (CPJ), по меньшей мере семь курдских журналистов [анг] были арестованы в Турции за последние три месяца, и один умер в подвале [анг] в Джизре (курдском городе, где введен комендантский час), пытаясь помочь раненым во время столкновений.

Что касается официальных обвинений в пособничестве терроризму, выдвинутых Турцией против журналистов, CPJ пишет [анг], что «нечеткие формулировки антитеррористических законов и статей Уголовного кодекса позволили турецким властям приравнивать репортажи о действиях различных группировок и журналистские расследования по «чувствительным» вопросам к терроризму и прочим антигосударственным действиям».

После ареста Тунча CPJ также предупреждает [анг], что «недавно Турция возобновила практику отправлять в тюрьму каждого критически настроенного журналиста из-за его работы».

Когда в октябре 2015 года число запрещенных в Турции сайтов [тур] превысило 100.000, группы по защите онлайн-свобод потребовали [анг] от турецкого правительства прекратить онлайн-цензуру независимых информационных агентств и гражданских журналистов.

Еще до начала глобальной цензуры это правительство лидировало в рейтинге наихудших тюремщиков для журналистов в течение двух лет подряд, в 2012 [анг] и 2013 [анг].

Дело Хайри Тунча стало напоминанием о том, как важна независимая журналистика для Турции, сколько пользы приносит обмен информацией в социальных сетях. Однако в то же время это дело наглядно продемонстрировало, как легко турецкое правительством может без особенных проблем вводить цензуру и заключать под стражу неугодных, не вызывая никакой реакции у своих западных партнеров.

Первое слушание по делу Тунча состоялось 11 марта в Стамбуле.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо