
Автор изображения: Герд Альтманн, Pixabay. Используется по лицензии Pixabay
[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]
Этот материал входит в сентябрьскую специальную серию Global Voices Spotlight 2026 года «Протест в демократии». Мы рассказываем о разных формах протеста, о том, как государства пытаются дискредитировать и подавлять протестные движения, и о непростых отношениях между протестом и демократией. Поддержать нашу работу можно здесь.
С ростом популярности социальных сетей изменились и способы самовыражения. Раньше протестующие выходили на улицы с плакатами и скандировали лозунги, а сегодня протестовать можно и в интернете. Свои идеи и требования люди выражают с помощью хештегов, цифровых плакатов и видеороликов, которые распространяются в социальных сетях. Такие события, как Арабская весна [рус] и движение «Оккупай» [анг] ещё больше укрепили роль онлайн-протестов.
Так какой способ эффективнее?
Чем отличаются протесты в интернете от уличных акций? Как пишет антрополог Ятун Састрамиджаджа в статье на сайте Амстердамского университета, принципиальной разницы между ними нет — меняется лишь место действия: реальное или виртуальное пространство. И в интернете, и на улицах люди могут объединяться, выражать свою позицию и поддерживать друг друга. Протест, начавшийся в интернете, может перерасти в массовые офлайн-выступления, как это произошло во время Арабской весны и акций движения «Оккупай». Кроме того, интернет-кампании помогают привлечь внимание к конкретным проблемам, которые впоследствии могут стать поводом для новых протестов.
Онлайн-движения популярны ещё и потому, что они используют привычные в современной интернет-культуре форматы: мемы, хештеги, цифровые постеры и онлайн-петиции. Организаторы успешных кампаний нередко привлекают профессиональных дизайнеров, которые подбирают цвета и шрифты, способные передать идею протеста и подчеркнуть его особенности. Затем эти элементы последовательно используются на сайтах, в соцсетях, на постерах и в других материалах. По сути, к протестной кампании подходят как к коммерческому бренду: ей тоже нужен яркий и узнаваемый образ.
Такой метод помогает сделать движение заметным и запоминающимся, позволяет привлечь не только тех, кто имеет опыт участия в протестах, но и людей, которых заинтересовала сама проблема или визуальное оформление кампании. Причём этот подход работает с самой разной аудиторией. Так, онлайн-протесты сумели объединить самые разные сообщества, в том числе поклонников K-pop со всего мира.
K-pop и его многочисленные поклонники — яркий пример молодёжной культуры, влияние которой давно вышло за пределы музыки. В Южной Корее поклонники K-pop сыграли свою роль в отстранении президента Юн Сок Ёля от власти, а в других странах, включая Индонезию, фанатские сообщества активно участвуют в социальных и политических протестах. Поклонники K-pop общаются преимущественно в интернете — в частности, на платформах X, Facebook и TikTok. Поэтому протестные кампании нередко зарождаются именно в сети, а затем часть их участников выходит на улицы вместе с другими демонстрантами.
Но есть и недостатки.
Хотя онлайн-протесты набирают популярность, особенно среди молодёжи, у них есть и слабые стороны. Одна из них — неравный доступ к интернету.
В книге «Социальные сети и политика Юго-Восточной Азии» исследовательница Мерлина Лим отмечает, что авторы первых исследований цифровых сетей видели в них новое пространство для развития демократии. Ведь цифровые сети позволяют людям общаться и объединяться независимо от государственных границ, вовлекают их в общественную жизнь и способствуют возникновению общественных движений. Однако такие технологии по-прежнему доступны далеко не всем. Но, несмотря на отсутствие государственных границ, возможности интернета по-прежнему доступны прежде всего тем, кто обеспечен необходимыми технологиями. Лим пишет:
I contend that, setting aside the issue of unequal access, digital networks are not egalitarian networks where citizens have equal opportunities to participate in public discourse. First and foremost, the internet is never inherently egalitarian. Instead, the structure of the internet exhibits the characteristics of a scale-free network—a network in which the degree distribution follows a power law.
Я уверена, что даже если оставить в стороне проблему неравного доступа, цифровые сети нельзя считать пространством, где у всех граждан есть равные возможности участвовать в общественной дискуссии. Прежде всего, интернет по самой своей природе не обеспечивает равенства. Его структура соответствует так называемой безмасштабной сети, в которой распределение степеней вершин подчиняется степенному закону [прим. пер.: в таких сетях у небольшого числа участников гораздо больше связей, чем у остальных].
Неравный доступ к интернету мешает общественным организациям привлекать новых участников из социальных групп, которые пока слабо представлены среди их сторонников. Более того, интернет-алгоритмы усиливают эффект эхо-камер [рус]: подбирают рекомендации в соответствии с интересами пользователя и тем самым ограничивают круг информации, которую он получает. Например, если вы интересуетесь экологическими движениями, алгоритмы будут предлагать вам всё больше публикаций на эту тему. При этом вы можете так и не узнать о других общественных инициативах, которые тоже могли бы вас заинтересовать: рекомендации будут ориентироваться прежде всего на ваш прежний интерес к экологической повестке.
Есть и другое опасение: участники онлайн-протестов далеко не всегда готовы выйти на улицу или продолжать заниматься проблемами, которые привлекли их внимание. Многие присоединяются к интернет-кампаниям потому, что это просто: достаточно опубликовать мем или цифровой плакат. К тому же в сети можно оставаться инкогнито. Уличные протесты — совсем другое дело: они сопряжены с гораздо большим риском, в том числе с возможными столкновениями с силовиками. Однако, как отмечает фонд «Открытое общество» (OSF), онлайн-протесты часто привлекают молодёжь, которая впервые начинает интересоваться общественными проблемами. Для них участие в интернет-кампаниях может стать первым шагом к более активным действиям, в том числе, к офлайн-протестам.
У онлайн-протестов, безусловно, есть свои недостатки. Тем не менее в публикации OSF говорится о том, как организации гражданского общества могут включать интернет-кампании в свою долгосрочную работу, направленную на решение конкретных проблем. Важно сочетать активность в сети с мероприятиями за её пределами и помогать людям переходить от онлайн-участия к реальным встречам и акциям. Общественным организациям необходимо найти способы надолго сохранить интерес тех, кто впервые присоединился к движению через интернет, и побудить их продолжать участвовать в его работе, в том числе за пределами сети.
Чтобы охватить людей, у которых нет стабильного доступа к интернету, общественным организациям необходимо и дальше проводить очные занятия и обсуждения. В конечном счёте, даже если доступ к цифровым технологиям остаётся неравным, онлайн- и офлайн-активизм могут дополнять друг друга и вместе помогать общественным движениям добиваться своих целей.






