Изображение подготовлена с использованием элементов Canva Pro

Статья подготовлена Анаит Арутюнян из Армении в рамках грантовой программы Digital Spark [анг], части проекта Regional Support Mechanism EECA, который реализуют Metamorphosis Foundation [анг] и TechSoup [анг] в партнёрстве с CIVICUS [анг] в ходе инициативы Digital Democracy Initiative (DDI), охватывающей страны Глобального Юга. Переведённый и отредактированный материал предлагается на Global Voices в рамках соглашения об обмене контентом.

Много лет, работая журналисткой в разных регионах Армении, я писала о миграции, конфликтах, насилии и социальном неравенстве. Однако некоторые из наиболее тяжёлых историй так и не увидели свет. Они разворачивались в личных чатах, исчезающих сообщениях, аккаунтах в соцсетях и на заблокированных экранах телефонов. Цифровое насилие редко оставляет видимые следы, но при этом меняет отношения между людьми, разрушает уверенность в себе, мешает участвовать в общественной жизни и искажает само представление о доверии. Работая над материалами о цифровом насилии, я поняла: одной информированности недостаточно. Людям нужны практические инструменты. Эта идея легла в основу проекта Shirak Digital Resilience Lab: Youth-Led Action Against Digital Violence («Лаборатории цифровой устойчивости Ширака: молодёжь против цифрового насилия»).

Цифровое насилие представляется людям часто как взлом аккаунтов или анонимные атаки. Но, работая над расследованиями и аналитическими материалами в Армении, я снова и снова сталкивалась с куда более сложными ситуациями. Женщина-активистка перестаёт делиться информацией в соцсетях, потому что за ней постоянно кто-то следит. Подростки рассказывают, как от них постоянно требуют пароли — якобы в доказательство доверия. Родители боятся интернет-угрозы, но не представляют, как поговорить об этом со своими детьми. Многие сталкиваются с цифровым насилием и даже не осознают, что происходящее вообще является насилием.

Во время журналистских расследований я особенно ясно увидела, как часто цифровое насилие проникает в повседневную жизнь под видом совершенно нормального поведения: контроль изображается вниманием, слежка — заботой, давление — любовью.

Это проявилось во время работы над темой отношений в цифровой среде и различных форм онлайн-контроля. Люди рассказывали о ситуациях, когда постоянное требование делиться геолокацией, предоставлять доступ к аккаунтам, демонстрировать переписку или терпеть эмоциональное давление постепенно начинало восприниматься как норма, а не как повод насторожиться. Именно поэтому, на мой взгляд, эти истории начинаются не с технологий, а с того, что люди не всегда понимают, как устроены цифровая среда, контроль и манипуляции в ней.

Цифровое неравенство — не только вопрос доступа

Ширакская область в Армении. Изображение: Wikimedia Commons. CC BY-SA 3.0

Многие семьи в Ширакской области на северо-востоке Армении живут за счёт трудовой миграции и поддерживают связи по обе стороны турецкой и грузинской границ, оперируя одновременно в нескольких информационных пространствах. Повседневная жизнь молодёжи связана и с местным сообществом, и с глобальным цифровым пространством. Молодые люди поглощают ежедневно огромные объёмы информации, но крайне мало знают о цифровых правах, дезинформации, защите личных данных или манипуляциях в интернете.

Возникает парадокс: молодёжь постоянно находится онлайн, но это вовсе не означает, что она защищена в цифровой среде. А если у сообщества нет языка, на котором можно обсуждать интернет-угрозы и цифровое насилие, молчание становится частью проблемы. Shirak Digital Resilience Lab объединяет 60 молодых людей из трёх приграничных населённых пунктов Ширакской области — Ахурика, Воскеаска и Айкавана.

Работа начинается во время интерактивных семинаров, где участники знакомятся с основами цифровой грамотности и цифровых прав, обсуждают этичное использование технологий и учатся распознавать опасные формы поведения в интернете. При наборе участников особое внимание уделялось молодым девушкам, которые чаще прочих становятся жертвами цифрового насилия.

Когда цифровое насилие превращается в бизнес

В публичных дискуссиях на эту тему цифровое насилие часто низводят до уровня оскорбительных комментариев или интернет-травли. Но я, работая над темой и беседуя с экспертами и людьми, пережившими насилие, постоянно сталкивалась с другой стороной проблемы [арм]: цифровое насилие стало частью теневой экономики.

Всё может начинаться с доверия: личной беседы, фотографии, видеозвонка, доступа к аккаунту или информации, которой человек делится в отношениях, кажущихся близкими. А затем правила меняются.

Появляются требования: деньги в обмен на молчание, подчинение, продолжение общения — или просто как инструмент контроля. И люди боятся далеко не только разглашения личной информации, — их пугают социальные последствия.

В консервативной среде, особенно в небольших сообществах, именно на женщин и девушек обычно возлагают непропорционально тяжёлое бремя стыда [анг, pdf, 2,5 МБ]. Даже став жертвами манипуляций или принуждения, многие не решаются обратиться за помощью, боясь общественного осуждения куда сильнее, чем самого агрессора.

Несколько специалистов [арм], с которым я беседовала на тему цифрового насилия, обращают внимание именно на эту причину, мешающую жертвам рассказать о происходящем. Люди боятся, что последствия разглашения наступят раньше, чем они успеют получить защиту.

Правоохранительным органам зачастую сложно оперативно установить личность виновного, сохранить доказательства и предотвратить дальнейший вред, а законодательство не всегда позволяет быстро и эффективно реагировать на такие случаи. Возникающие из-за этого задержки создают благоприятную среду для развития теневых практик.

Цифровой шантаж держится на молчании. А молчание возникает там, где люди не знают своих прав, где общество стигматизирует жертв, а новые угрозы возникают быстрее, чем пользователи получают навыки цифровой грамотности. Особенно уязвима молодёжь — не потому, что молодые люди чаще пользуются технологиями, а потому, что именно в интернете сегодня во многом формируются доверие, идентичность и чувство принадлежности к группе.

Цифровое насилие — это уже не просто способ контролировать человека. Это уже бизнес-модель, построенная на страхе, стыде и молчании. Поэтому его больше нельзя рассматривать как личную проблему или индивидуальную ошибку — это общественный вопрос, напрямую связанный с образованием, правами, цифровой грамотностью и доступностью помощи.

От информированности — к цифровой устойчивости

Цифровая устойчивость — это не страх перед технологиями, а способность понимать, как в цифровой среде действуют механизмы контроля и влияния. Важно уметь распознавать манипуляции и замечать попытки контроля прежде, чем они начнут восприниматься как норма. Понимать, что полноценное и осознанное участие в цифровой жизни — важный гражданский навык. Для молодёжи из сельских районов, особенно там, где возможности для образования ограничены, эти навыки всё больше влияют на то, насколько активно она сможет участвовать в жизни общества.

Вопрос уже давно не в том, пользуется ли молодёжь цифровыми инструментами. Пользуется, конечно. Вопрос в том, умеют ли молодые люди пользоваться цифровыми инструментами осознанно, безопасно и уверенно. После многих лет, когда я слушала истории о молчании, самоизоляции, растерянности и попытках приспособиться, я больше не воспринимаю цифровую грамотность как чисто технический вопрос.

Как превратить важную тему в историю, которой заинтересуется молодёжь

Молодые люди редко готовы слушать длинные объяснения о цифровых правах и безопасности в интернете. Гораздо лучше они воспринимают контент, созданный теми, кто говорит с ними на одном языке и понимает их реальность.

Поэтому одна из важнейших задач нашей инициативы — не обсуждение цифрового насилия, а превращение сложных разговоров в короткие визуальные истории.

Участникам предложат сделать короткие видео и рилсы о ситуациях, знакомых многим молодым людям, но редко обсуждаемых открыто: требовании поделиться паролем, эмоциональных манипуляциях в интернете, угрозах распространить личные фотографии, дезинформации, цифровом контроле под видом заботы и страхе публично высказываться.

И процесс подготовки не менее важен, чем готовый ролик.

Участники будут использовать привычные инструменты: смартфоны, приложения для монтажа, а также инструменты с ИИ — для работы с визуальным материалом, сценариями, идеями и проверкой информации. Однако технологии сами по себе здесь не цель.

При поддержке наставников молодые люди будут учиться превращать идеи в короткие, этичные и ответственные визуальные истории: выстраивать сюжет, монтировать видео для коротких форматов и говорить на сложные темы без стремления шокировать пользователей.

Есть и другой важный эффект. Молодые люди не только смотрят контент — они им делятся. Ролик одного участника может попасть к его одноклассникам, друзьям, братьям и сёстрам, а затем распространиться по целой сети сверстников. То, о чём раньше говорили только за закрытыми дверьми, может стать предметом публичной дискуссии. А значит, у людей появляется возможность распознать проблему, обсудить её и получить поддержку. Иногда всё начинается с 60-секундного видео, которое заставляет человека прервать бесконечную прокрутку ленты и задуматься.

Проблема не в технологиях

Работа над этой темой изменила и моё отношение к журналистике. Теперь я не считаю, что главная задача журналиста — фиксировать события. Порой мы можем просто начать разговор до того, как нанесённый вред станет необратимым.

Именно поэтому мне хотелось выйти за рамки публикации статей и создать пространство, где молодые люди смогут размышлять, задавать вопросы, создавать собственные истории и говорить от своего имени. Возможно, цифровая устойчивость начинается вовсе не со сложных государственных программ и дорогостоящих технологий.

Она начинается гораздо раньше: с разговора в школьном классе, с вопроса, который можно задать без страха, с короткого видео, которым делятся друзья, или с момента, когда молодой человек понимает: давление, контроль и вынужденное молчание — это не нормальная часть онлайн-жизни.

Если цифровое насилие адаптируется на каждой новой платформе, то и наши способы ему противостоять должны меняться. И, возможно, первый шаг совсем прост: сделать видимым то, что слишком долго скрывалось в тени.