Фотография: Шелдон Кеннеди, Unsplash

Эта статья [анг] была опубликована 27 июня 2026 года на сайте Algorithm Watch. Отредактированная и переведённая версия материала предлагается на Global Voices по лицензии Creative Commons Attribution 4.0 International license (CC BY 4.0). Статья — также часть сентябрьской подборки Global Voices 2026 года «Протест в условиях демократии» [анг]. Вы можете поддержать проект пожертвованием [анг].

В последние два года власти Грузии формировали разветвлённую систему распознавания лиц для использования правоохранительными органами. Технологию закупили у московской компании, связанной с Федеральной службой безопасности (ФСБ), и последствия её применения против участников локальных протестов вызывают серьёзную тревогу.

Сорокалетней грузинке Нино в середине марта 2025 года позвонили из Тбилисского городского суда и вызвали на заседание по делу о блокировании дороги в грузинской столице двумя с половиной месяцами ранее. Звонок застал Нино врасплох. Она участвовала в протестах по поводу возможных фальсификаций на последних выборах и приостановки переговоров о вступлении Грузии в ЕС. Нино всегда знала, что территория вокруг здания парламента Грузии находится под наблюдением, но не предполагала, что камеры позволяют настолько эффективно устанавливать личности протестующих.

На заседании Нино показали видеозапись протестов с её участием. Женщину обвинили в том, что она инициировала перекрытие дороги. Система распознавания лиц установила её личность и идентифицировала как нарушительницу закона. Нино оштрафовали на 5000 лари (около 1620 евро, или 1878 долларов США). Пять месяцев спустя её банковские счета заморозили. Чтобы выплатить штраф, ей пришлось начать кампанию по сбору средств.

Как и многие другие жители Тбилиси, Нино больше не могла так рисковать финансово и практически перестала ходить на протесты. Её дело знакомо многим грузинам, которые с 2025 года также отказались от участия в демонстрациях против правящей партии «Грузинская мечта». Партия находится у власти с 2012 года, а её неформальным лидером остается основатель Бидзина Иванишвили — миллиардер, сколотивший состояние в постсоветской России.

Новые механизмы слежки — система распознавания лиц и разветвлённая сеть камер с технологиями ИИ — помогли властям добиться того, чего раньше не удавалось сделать силой: сломить протестное движение.

Из кандидатов в ЕС — в авторитарную страну

В 2023 году Грузия получила статус страны — кандидата на вступление в Европейский союз [анг]. Для многих граждан это событие значило гораздо больше, чем формальный дипломатический шаг. После парламентских выборов 26 октября 2024 года, которые оппозиция и критики властей считают сфальсифицированными [анг], грузины вышли на улицы: протесты [анг] продолжались 580 дней подряд. Европейский парламент призвал [анг] провести выборы заново.

В ответ премьер-министр Ираклий Кобахидзе объявил, что его правительство приостанавливает [анг] процесс вступления в ЕС до 2028 года. Это решение многие считают неконституционным: Конституция Грузии [анг] обязывает государственные органы содействовать [анг] европейской интеграции страны, которую поддерживают [анг] 86 процентов граждан.

Тем временем права участников протестов последовательно урезаются. Ещё в 2023 году для проведения демонстрация не нужно было разрешения, а свобода выражения мнений в целом была гарантирована. И уже в 2024 году сокрытие лица во время акции стало считаться правонарушением [анг], а штраф за блокирование дороги вырос в десять раз — с 500 лари (165 евро или 192 доллара США) до 5000 лари (1654 евро или 1920 долларов США).

В 2025 году оба нарушения [анг] были переведены в разряд уголовных преступлений, а для проведения даже мирных собраний стала требоваться государственная регистрация. К 2026 году уголовно наказуемыми стали также публичные заявления о нелигитимности правительства и критика властей в интернете с использованием выражений, которые могут быть сочтены оскорбительными. В результате организация Transparency International пришла к выводу, что поправки в законодательство [анг], принятые партией «Грузинская мечта», «фактически упразднили гарантированную Конституцией Грузии свободу собраний».

Распознавание лиц: технологическая опора репрессий

К декабрю 2024 года протесты охватили [анг] десятки городов Грузии. Многие местные СМИ описывали их как крупнейшие демонстрации со времён обретения страной независимости в 1990 году.

Власти ответили насилием: полиция применяла против демонстрантов водяные пушки и резиновые пули. Зафиксированы многочисленные случаи избиений [анг]. Аппарат Народного защитника Грузии зарегистрировал [груз] 282 случая физического насилия, только за ноябрь и декабрь 2024 года задержали [груз] не менее 486 человек. Однако люди продолжали выходить на улицы, встречая прямо там Рождество и Новый год. Прошли отдельные акции учителей, музыкантов, спортсменов, врачей. Демонстрации охватили 37 из 55 городов Грузии, акции солидарности прошли более чем в 40 городах за рубежом.

Ну а когда власти получили возможность точно устанавливать личности демонстрантов — людям начали приходить штрафы. К марту 2025 года протестующих оштрафовали [анг] в общей сложности на два миллиона лари (около 640000 евро или 767893 доллара США). Поначалу люди не понимали, как властям удается так легко их находить. Ответ на этот вопрос был буквально у всех на виду уже несколько лет.

Под крылом российских систем слежения

Система видеонаблюдения в Грузии носит название Polyface. Министерство внутренних дел страны закупает систему распознавания лиц у московской компании АО «Папилон», находящейся под санкциями нескольких государств. Среди её клиентов — прежде всего российские правоохранительные органы, а также авторитарные государства, близкие к России, в том числе Таджикистан, Туркменистан, Казахстан и Беларусь.

Сегодня Россия поставляет Грузии технологии слежения, хотя ещё в августе 2008 года вторгалась на территорию страны. После пятидневной войны Москва — в отличие от международного сообщества — признала отколовшиеся регионы Южную Осетию и Абхазию независимыми государствами. Почти два десятилетия спустя Москва по-прежнему контролирует около 20 процентов территории Грузии.

Согласно контракту на модернизацию системы [груз, pdf, 1051 КБ], готовить персонал к работе с ней должны непосредственно российские специалисты. АО «Папилон», как любая другая российская компания, работающая в Грузии, обязана по законодательству своей страны сотрудничать с с российскими спецслужбами, если таковые потребуют.

Тем временем из документов о госзакупках следует, что МВД Грузии продолжает расширять возможности системы распознавания лиц. Несколько участников протестов, с которыми беседовали авторы статьи, впервые ознакомились с записями, сделанными системой, уже во время судебных заседаний. По их словам, их поразило, насколько детально камеры смогли всё заснять.

Одна из участниц протестов, Элене, рассказала о своем друге Левани: «Он был почти у самого края кадра, но камера приблизила изображение настолько, что было видно каждое изменение на лице, каждая улыбка. Это просто невероятно».

Глазами системы

МВД Грузии закупило последнюю версию программы Polyface 3.7.0 в начале июня 2025 года. В основе Polyface лежит алгоритм распознавания на базе глубокого обучения, разработанный новосибирской компанией 3DiVi, специализирующейся на ИИ и получающей инвестиции от российского государственного венчурного фонда. Система позволяет получать изображения высокого разрешения при съёмке больших групп людей даже при плохом освещении и распознавать частично скрытые лица, в том числе под масками.

Из тендерной документации следует, что министерство запросило лицензии для неограниченного числа операторов, что может говорить о растущих потребностях ведомства в наблюдении за широкомасштабными демонстрациями.

Чтобы установить личность человека по изображению, система обращается к Единому информационному банку [груз, pdf, 828 КБ], открывающему доступ к фотографиям из реестра населения. Программа также позволяет искать совпадения среди ранее загруженных фотографий из социальных сетей и других внешних источников. Эту функцию министерство запросило ещё в 2024 году [груз, pdf, 1282 КБ], что указывает на изначально предусмотренную возможность сопоставлять данные из разных источников.

В ходе расследования удалось установить три возможных способа применения программы. Первый — автоматическая идентификация. Polyface непрерывно анализирует видеопоток с камеры, выделяет в толпе лица, которые можно распознать, и сохраняет изображения, позволяющие установить личность. Затем переходит к следующему лицу — всё автоматически, без участия человека.

Второй способ — поиск под управлением оператора. Сотрудник вручную наводит камеру на конкретного человека, приближает изображение и в режиме реального времени сверяет его лицо с базой данных. Наконец, третий: система может работать со списками наблюдения. В этом случае туда заранее загружают данные людей, представляющих интерес для властей, — например, активистов, организаторов протестов или участников демонстраций, которых ранее уже штрафовали. Если такой человек попадает в объектив камеры, Polyface автоматически подает сигнал.

Неопределённость как инструмент давления

В первые месяцы протестов активисты формировали фонды взаимопомощи: люди жертвовали деньги, из которых оплачивались штрафы, и протестующие могли продолжать выходить на улицы. «Поначалу, — рассказывает Элене, — штраф воспринимался почти как знак качества: для тебя собирали деньги, люди поддерживали друг друга». Затем власти арестовали счета фондов [груз], и протестующие остались со своими штрафами в одиночестве.

Штрафы могли приходить спустя недели и даже месяцы. Постепенно участники протестов поняли: выходы на демонстрацию перестали быть единичными эпизодами, теперь всё попадало в записи баз данных, которые можно было легко отыскать и сопоставить с другими.

«Программа не просто устанавливает личность человека — она позволяет восстановить всю историю его участия в протестах: когда пришёл, сколько времени там провёл, сколько раз возвращался, — объясняет грузинский эксперт по кибербезопасности Георгий Лубарец. — Достаточно один раз установить личность участника акции, и затем система сможет найти его на записях всех остальных протестов».

Сдерживающий эффект набирает силу

Участники протестов рассказывали, что из страха быть вычисленными перестали скандировать лозунги, использовать свистки, приносить плакаты, фотографировать и даже носить приметную одежду. «У меня началась паранойя, — вспоминает 22-летняя студентка Тамуна, регулярно участвовавшая в протестах. — Я закрывала лицо, едва выйдя из дома, старалась одеваться как можно проще, но всё равно чувствовала, что меня могут опознать».

Из-за масок на лицах, с помощью которых демонстранты пытались защититься от камер, изменилась сама атмосфера протестов. Рассказывает Нино: «Когда все стали носить маски, мне стало тревожно оставаться на проспекте Руставели. Лиц не видно, контакт с людьми теряется, никого не узнаёшь. Это очень давит».

Люди стали бояться последствий, что сказалось на масштабах демонстраций и на готовности активистов выходить на улицы. «Масштаб изменился очень сильно, — подтверждает Нино. — А когда счета фондов арестовали и рассчитывать на помощь больше не приходилось, людей стало выходить гораздо меньше».

По мнению Тамуны, страх нарастал постепенно: «Я стала ходить на протесты разными дорогами. Начала закрывать лицо — а потом и это объявили преступлением. Мне нужно было избежать штрафов, другого выхода не было. Страх стал одной из главных причин, почему я перестала ходить на акции».

Одновременно увеличивается и моральная дистанция между теми, кто готов рисковать и выходить на протесты, и теми, кто больше не может этим заниматься. Винодел Лука продолжает регулярно участвовать в акциях и его злят те, кто, как Нино, остаётся дома: «Если честно, меня удивляют люди, которые перестали выходить из-за штрафов. Если бы они не испугались в тот момент, когда можно было носить маски [и скрываться от камер], когда разрешалось стоять на тротуарах и оставалась тысяча способов избежать наказания, сейчас наши позиции были бы гораздо сильнее».

Демократический фасад

Конечно, системы распознавания лиц используются [анг] не только в авторитарных государствах. Разница — в том, как и для чего власти применяют эти технологии.

Эксперт Лаборатории цифровых криминалистических исследований [анг] Атлантического совета в Вашингтоне Это Бузиашвили объясняет: «Papillon Systems — важная часть российской инфраструктуры безопасности. Интеграция таких биометрических технологий в национальную инфраструктуру создаёт серьёзный риск для национальной безопасности Грузии. Например, программное обеспечение можно настроить так, чтобы оно “не замечало” определенных людей — скажем, сотрудника разведки враждебного государства — и одновременно позволяло составить подробную карту властных структур внутри страны».

Бузиашвили напоминает и о вторжении России в Грузию в 2008 году, когда грузинский интернет-трафик перенаправлялся через российские серверы, что позволило информационно изолировать грузинское правительство: «Получив доступ к архивам системы распознавания лиц, противник может использовать эту базу для составления разведывательных профилей. Уже существует трагический прецедент: после захвата власти в Афганистане талибам достались созданные США биометрические системы, которые они использовали для идентификации [анг] и преследования афганцев, сотрудничавших с Соединёнными Штатами».

Просто выйти на дорогу во время незарегистрированной акции — уже уголовное преступление, грозящее тюремным заключением. Ценой участия в грузинском протесте может стать свобода. А за происходящим стоит один из главных вопросов всей постсоветской истории страны: какой путь выберет Грузия? В конечном счёте камеры фиксируют не беспорядки, а людей, реализующих конституционное право требовать сохранения европейского курса, за который они голосовали.

Спустя 580 дней после начала протестов сотни, если не тысячи людей по-прежнему собираются [анг] на проспекте Руставели каждый вечер. И за каждым из них наблюдают.