Россия: уличное искусство умерло — да здравствует монументальный милитаризм
Стрит-арт «Война — это сейчас» художника Philippenzo. Фотография Дарьи Дергачёвой, используется с разрешения автора
Этот материал входит в сентябрьскую специальную серию Global Voices Spotlight 2026 года «Протест в демократии» [рус]. В рамках проекта мы рассказываем о разных формах протеста, о том, какими методами государства пытаются его дискредитировать и подавлять, а также о сложных взаимоотношениях между протестом и демократией. Поддержать нашу работу можно пожертвованием [анг].
Примечание редакции: статья основана на презентации и интервью с российским уличным художником Slava PTRK, уроженцем Екатеринбурга, который сейчас живёт за границей, в эмиграции. Через его рассказ Global Voices прослеживает судьбы российских уличных художников после протестов 2022 года: одни были вынуждены уехать из страны, другие подверглись преследованиям и оказались в тюрьме. Как эмиграция изменила протестное искусство? Что могут делать художники, оказавшиеся за рубежом? А те, кто остался в России, — замолчали или теперь работают на государство? Похоже, остались лишь отдельные небольшие протестные перформансы.
Уличное искусство в России появилось ещё в советское время. В 1980-е годы в стране набирала силу протестная культура — в музыке, самиздате и зарождавшейся субкультуре уличного искусства. В последующие десятилетия это направление активно развивалось [анг]: в разных регионах России регулярно проходили международные фестивали уличного искусства, появились сотни художников [анг], некоторые из которых стали известны в том числе за рубежом [анг].
Российское полномасштабное вторжение в Украину в феврале 2022 года раскололо уличных художников, как и общество в целом. Одни хотели протестовать против режима и войны, но были вынуждены покинуть страну. Другие решили остаться в России и замолчать. Третьи со временем встали на сторону режима.
Некоторые уличные художники и активисты — как Саша Скочиленко, приговорённая к семи годам колонии за замену ценников в магазине на антивоенные листовки — оказались в тюрьмах. 1 августа 2024 года Скочиленко освободили в Анкаре в рамках международного обмена заключёнными. Теперь она живёт за границей.
В российских городах сегодня художникам платят за создание огромных монументальных произведений на военную тематику на стенах многоэтажных домов. Однако небольшие проявления сопротивления не исчезли: люди по-прежнему используют язык уличного искусства для выражения своего мнения — в стране, где любой протест может быть опасен.
Война: протесты и репрессии
В первые месяцы после начала полномасштабного российского вторжения в Украину общественные пространства в России стали площадкой для стихийного антивоенного протеста. Подключились как профессиональные уличные художники, так и обычные люди, прежде никак не связанные с искусством. Они оставляли антивоенные надписи, расклеивали стикеры, создавали небольшие инсталляции, переосмысливали официальную пропагандистскую символику.
View this post on Instagram
В этот период граница между искусством и активизмом стала размытой. Протест выражался прямо: в надписях «Нет войне», антивоенных граффити, трансформированных официальных символах, ценниках в магазинах, плакатах и в объектах городской среды:
View this post on Instagram
Одновременно стремительно ужесточались государственные репрессии. Начались административные и уголовные преследования, само слово «война» оказалось под запретом [анг], а открытые политические высказывания становились всё более опасными.
В ответ художники начали уходить от прямого протеста к метафорам и зашифрованным посланиям:
View this post on Instagram
Эмиграция вывела за границу российское уличное искусство
С началом мобилизации, объявленной осенью 2022 года, многие российские художники выехали в Грузию, Армению, Черногорию, Сербию, Турция, Германию, Великобританию и Израиль. Они продолжили работать, однако тематика их произведений постепенно трансформировалась.
Поначалу многие по-прежнему напрямую обращались к войне и отъезду из России. Со временем круг тем расширился: художники всё чаще говорили о потере дома, идентичности, жизни в эмиграции и одиночестве.
View this post on Instagram
Одновременно значительная часть антивоенной визуальной культуры переместилась в интернет: всё большую роль стали играть цифровые лозунги и коллажи, онлайн-архивы и социальные сети. Некоторые художники смогли зарабатывать своим искусством за рубежом — продают своё творчество, пишут плакаты, выполняют коммерческие заказы.
View this post on Instagram
Те, кто остался
Тем временем ситуация внутри России круто изменилась. Открытое антивоенное уличное искусство практически исчезло из общественных пространств, а у оставшихся в стране художников стало гораздо меньше возможностей для самовыражения:
View this post on Instagram
Художественный язык становится всё более уклончивым:
«Всё понимаю. Сказать не могу». Фотография: Дарья дергачёва, используется с разрешения
Некоторые стали работать на официальных фестивалях, выполнять коммерческие заказы или участвовать в проектах при поддержке государства. На стенах российских городов появилось множество патриотических и провоенных муралов: солдаты, символы Z, героические образы и портреты — визуальный язык, напоминающий советскую монументальную пропаганду.
Российское уличное искусство. Фотография: Дарья Дергачёва, используется с разрешения
Например, художники, участвовавшие в популярном и прежде независимом фестивале «Стенограффия» festival, в 2023 году создали восьмиэтажный мурал с изображением святой Екатерины — почитаемой в православии великомученицы:
Фотография мурала святой Екатерины в Екатеринбурге, созданного во время войны. Фотография: организаторы фестиваля «Стенограффия», CC BY 4.0
Ныне некоторые художники, судя по всему, относятся к своей работе просто как к оплачиваемому труду, не вкладывая в неё личного политического или идеологического высказывания. Другие предпочитают публично держаться в стороне от политики:
Мурал в России. Фотография: Дарья Дергачёва, используется с разрешения
Они продолжают участвовать в фестивалях и создавать абстрактные и декоративные работы, обращаются к фольклорным, религиозным или историческим сюжетам, избегая при этом прямых высказываний о войне.
Протест ещё жив
Несмотря на репрессии и исчезновение масштабных антивоенных работ, протест не умер. Однако теперь акции невелики, а авторы анонимны.
Антрополог Александра Архипова сохраняет свидетельства таких протестов в онлайн-архиве: в общественных местах по-прежнему появляются стикеры, короткие надписи, небольшие рисунки, цветы, символические жесты и зашифрованные антивоенные послания.
В конце своей презентации живущий в эмиграции художник Slava PTRK прямо резюмирует: «Хороших новостей у меня для вас нет. Стало ли искусство сильнее из-за войны? Нет. Если кто-то надеялся, что художественные высказывания станут ярче или что война каким-то образом породит более сильные образы, то, на мой взгляд, этого не произошло. Внутри России, похоже, стало практически невозможно высказываться вообще. Но сила не в прямоте и не во внешней эффектности. Стало ли сильнее само искусство? Нет, я так не думаю».
