Иллюстрация: Мава Раннахр. Используется с разрешения

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Этот материал написан Николаем Левасовым при содействии Всемирного движения против безгражданства (GMAS), информационного партнёра Global Voices. Статья также входит в специальную июльскую серию Global Voices Spotlight 2026 года «Безгражданство» [рус]. В серии рассказывается о том, как отсутствие гражданства ограничивает свободу передвижения, доступ к образованию, политическим правам и другим возможностям. Вы можете поддержать проект здесь.

Долгие годы дело Джеффри Эпштейна — американского финансиста, осуждённого за сексуальные преступления и создавшего международную сеть торговли людьми с целью сексуальной эксплуатации несовершеннолетних, — обсуждали прежде всего в контексте власти и влияния. Всё внимание было сосредоточено на том, кто знал Эпштейна, кто бывал в его домах, кто фигурировал в судебных записях и кто из политиков, миллиардеров, членов королевской семьи и знаменитостей с ним связан.

Такое внимание вполне объяснимо. Общество вправе знать, как столь масштабная сеть торговли людьми могла так долго существовать в кругу непомерно богатых и влиятельных людей. Но пристальное внимание к именам властьимущих часто заслоняло другой, более насущный вопрос: кем были жертвы и какие правовые обстоятельства сделали их эксплуатацию возможной?

Один аспект до сих пор остаётся почти не изученным — безгражданство.

Лица без гражданства — это люди, которых ни одна страна не признаёт своими гражданами. Без гражданства люди нередко остаются без документов, удостоверяющих личность, не могут в полной мере рассчитывать на правовую защиту, сталкиваются с ограничениями в передвижении, доступе к работе и образованию и лишены многих гражданских прав. В Управлении Верховного комиссара ООН по делам беженцев отмечают, что в США люди без гражданства могут столкнуться с серьёзными трудностями, включая аресты, требования отмечаться, проблемы с сохранением работы, разлучение семей и ограниченный доступ к документам, удостоверяющим личность или банковским счетам. По оценкам экспертов, приблизительно 218 000 человек в США могут не иметь гражданства или находиться под угрозой безгражданства. 

Это заставляет нас задавать неудобные вопросы о деле Эпштейна.

Были ли среди несовершеннолетних жертв Эпштейна люди без гражданства или те, кому грозило безгражданство? Были ли среди них те, кто не мог подтвердить гражданство, не имел паспорта, зависел от других в решении миграционных вопросов или боялся обратиться к властям из-за собственного неуверенного правового статуса? Рассматривали ли когда-либо такую возможность следователи, прокуроры, адвокаты, судьи или журналисты? Если нет, то почему?

Это не просто вопросы ради погони за сенсацией. Они связано с хорошо известной схемой торговли людьми: преступники ищут тех, кто особенно уязвим. Молодого, бедного, одинокого человека без документов или гражданства, зависящего от других в вопросах жилья, передвижения или правовой защиты, легче контролировать. Американские миграционные службы признают, что торговцы людьми и насильники часто используют отсутствие у жертвы законного иммиграционного статуса, чтобы эксплуатировать и контролировать её. Министерство внутренней безопасности США (DHS) также признаёт меры миграционно-правовой защиты важным инструментом, который помогает пострадавшим от торговли людьми чувствовать себя в большей безопасности.

Дети без гражданства —  в зоне повышенного риска. Ребёнок без гражданства фактически остаётся без защиты какого-либо государства. Он может не знать, где искать помощи. Может бояться полиции, судов, миграционных служб или депортации в никуда. Дети без гражданства могут зависеть от взрослых, распоряжающихся их документами, контролирующих их передвижение, деньги, знание языка и выживание. В руках торговцев людьми отсутствие гражданства может превратиться в оружие.

И всё же в публичном обсуждении дела о безгражданстве почти не упоминалось. У этого молчания есть несколько причин.

Во-первых, необходимо защищать частную жизнь жертв. Личность и персональные данные пострадавших, особенно тех, кто на момент преступлений был несовершеннолетним, ни в коем случае нельзя раскрывать ради удовлетворения общественного любопытства. Вопрос о безгражданстве задаётся не для того, чтобы установить личности жертв, а чтобы понять, распознали ли следователи и государственные институты категорию людей, находившихся в крайне уязвимом положении.

Во-вторых, в США до сих пор нет полноценной правовой системы защиты лиц без гражданства. По данным УВКБ ООН, в Америке отсутствие гражданства само по себе не даёт человеку какого-либо правового статуса или предусмотренных законом преимуществ. И хотя в 2023 году власти незначительно усовершенствовали административно-правовую базу, позднее, в 2025 году, при администрации президента Дональда Трампа Служба гражданства и иммиграции США (USCIS) отменила основные рекомендации в отношении лиц без гражданства от 2023 года. Эта отмена вызвала обеспокоенность правозащитников [pdf, 179 КБ], поскольку в США так и не появилось чёткой процедуры для лиц без гражданства. 

В-третьих, общество по-прежнему опасно мало знает о безгражданстве. Для многих журналистов, следователей, адвокатов, судей и законодателей гражданство до сих пор остаётся просто графой, которую нужно заполнить в документе. Но для людей без гражданства эта графа может означать годы правового вакуума, страха, бедности и невидимости. Если государственные институты не понимают, что такое безгражданство, они могут неверно его распознавать, даже когда оно напрямую связано с преступлением.

Вот почему дело Эпштейна следует рассматривать не только как скандал вокруг влиятельных людей, но и как предупреждение об опасности правовой невидимости. Вопрос не только в том, кто посещал Эпштейна. Вопрос ещё и в том, кто не мог получить защиты.

Важно подчеркнуть: из открытых источников пока невозможно установить, были ли среди жертв Эпштейна люди без гражданства и, если да, сколько их было. И именно в этом и заключается проблема. Журналисты-расследователи, юристы, правозащитники и исследователи должны работать вместе. Нужно проверить, фигурировали ли где-либо в более подробных записях о деле Эпштейна факты безгражданства, невозможность подтвердить гражданство, отсутствие документов, удостоверяющих личность, или неурегулированный миграционный статус. Делать это необходимо ответственно, не раскрывая личности пострадавших и не нарушая их права на частную жизнь. Но сделать это необходимо.

Сообществу исследователей также следует уделить больше внимания связи между отсутствием гражданства и сексуальной эксплуатацией. Во всём мире дети без гражданства — в числе тех, кого проще всего не заметить и труднее всего защитить. Если правительство и учреждения их не обратят на них внимание, это сделают торговцы людьми.

Правозащитным организациям следует разработать для людей без гражданства и переживших насилие способы конфиденциально и безопасно сообщить об эксплуатации. При этом необходимо учитывать травматический опыт пострадавших. Анкеты, интервью и исследования, проводимые внутри сообществ, могут помочь распознать паттерны, которые пропустило государство. Но при проведении такой работы ни в коем случае нельзя давить на жертв, чтобы заставить их рассказать больше, чем они готовы.

Действовать должны и законодатели. США нужна полноценная процедура определения безгражданства, правовая защита людей без гражданства, доступ к документам, удостоверяющим личность, и механизм получения ПМЖ и гражданства. Вот почему Конгрессу США следует вернуться к рассмотрению законопроекта «О защите лиц без гражданства», либо аналогичного закона с теми же положениями о защите. Когда в 2024 году законопроект был повторно внесён в конгресс,  его авторы заявляли, что он позволит имеющим на это право лицам без гражданства, проживающим в США, получить защищённый правовой статус, право на постоянно проживание и в дальнейшем гражданство. Принятие такого законопроекта могло стать не  символическим жестом, а реальной защитой от юридической невидимости, эксплуатации, задержаний и жестокого обращения. Пока такой защиты нет, люди без гражданства остаются в серой зоне законодательства, где торговцы людьми, насильники и даже неработающие государственные системы могут пользоваться тем, что ни одно государство не признаёт этих людей своими гражданами.

Как бывший апатрид и общественный активист, я убеждён, что люди без гражданства обязательно должны участвовать в этом разговоре. Мы знаем, каково жить без защиты, которую даёт гражданство. Мы знаем, как легко общество упускает из виду людей, которые не вписываются в привычные правовые категории. И когда станет безопасно, мы должны заговорить громче. Не потому, что обязанность восстанавливать справедливость лежит на жертвах, а потому, что молчание слишком долго защищало слишком многих насильников.

Дело Эпштейна шокировало весь мир, потому что показало, как богатые и влиятельные люди могут покрывать преступность. Но оно также должно заставить нас посмотреть в лицо другой истине: люди без гражданства часто остаются невидимыми для общества. А незаметных людей легче эксплуатировать.

Даже если всего несколько детей без гражданства оказались втянутыми в сеть Эпштейна, это уже важно. Важно и с правовой, и с этической точки зрения. А ещё это важно для каждого ребёнка без гражданства, который сегодня всё ещё живёт на границе правовой защиты.

Мир потратил годы, задаваясь вопросом, кто был связан с Эпштейном. Пришло время спросить, кто остался без защиты, и было ли отсутствие гражданства тому причиной.