Раджаб Али украшает свою мечеть в Окаре, провинция Пенджаб. Фотография автора, используется с разрешения

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Когда сорокашестилетний трансгендерный [рус] мужчина Раджаб Али потратил все свои сбережения на строительство мечети [хинди] для местного сообщества в районе Окара пакистанской провинции Пенджаб, он надеялся, что эта инициатива объединит людей и позволит им молиться без гендерной дискриминации. Однако после открытия мечети Али столкнулся с недовольством соседей: их возмущает, что в ней молится трансгендерный человек. В Пакистане таких людей называют хваджа-сира (третий пол) — сообщество, которое в последнее время всё чаще сталкивается с враждебностью и дискриминацией в стране.

Серая зона законодательства

В 2018 году парламент Пакистана принял закон «О трансгендерных людях» [pdf, 644 КБ]. Этот закон гарантирует транслюдям равные права и доступ в общественные места, включая места богослужений.

Новые гарантии вызвали протесты консервативных слоёв общества. В 2023 году федеральный суд отменил некоторые положения закона 2018 года, постановив, что гендерная идентичность, определяемая самим человеком, противоречит принципам ислама. С тех пор пакистанское трансгендерное сообщество столкнулось с волной жестоких атак. Теперь будущее транслюдей туманно, а некоторые права, которых они добивались с таким трудом, — в серой зоне законодательства.

Серьёзные препятствия

Сопротивление возникло почти сразу же как в декабре 2022 года Али начал строить свою мечеть.

«В сообществе нарастало неприятие, — делился Али в интервью Global Voices, состоявшемся в мечети в декабре 2025 года. — Люди стали говорить, что не будут молиться в мечети, построенной трансгендером».

Несмотря на сопротивление, Али продолжал строительство. Соседи воровали вещи из мечети и подсылали женщин, чтобы те донимали Али. Пропадало оборудование, водопроводные краны и вентиляторы, приходилось снова и снова покупать новые. «Я не настолько богат, — говорит Али. — Как я могу заменять эти вещи каждый день?» Когда Али попытался найти среди местных жителей тех, кто помог бы ему управлять мечетью, никто не откликнулся. Раджаб Али приостановил проект на полтора года и возобновил строительство только в ноябре 2025 года. И хотя теперь строительство мечети завершено, Али боится дальнейших нападок со стороны соседей.

Некоторые жители, в их числе Билял, отказались молиться в, как он выразился, «трансгендерной мечети». Однако член сообщества Джавед Икбал заявил, что всем следует там молиться, и добавил, что те, кто отказывается, должны вернуть Раджабу его сбережения, чтобы он смог построить мечеть там, где его примут и будут уважать.

В последнее время, когда Али пытается возглавлять молитву, некоторые прихожане выражают недовольство. По словам Али, они говорят что-то вроде: «Откуда взялся этот трансгенер?»

«Я боюсь, что они могут причинить мне вред», — замечает он.

Али не первый, кто пытается построить в Пакистане мечеть, открытую для трансгендерных людей. В 2016 году трансгендерные активисты построили мечеть на окраинах Исламабада, чтобы молиться свободно. Их, как и Али, постоянно преследовали. Когда окрестные ребята пытались собирать пожертвования, их арестовали, и строительство пришлось заморозить. Первая в Пакистане исламская школа для трансгендерных людей открылась в 2021 году.

Дискриминация и изоляция

Точная численность трансгендерного населения в Пакистане до сих пор не известна. По данным переписи 2017 года, в стране насчитывалось 21 774 трансгендерных человека [pdf, 25,3 КБ]. Эту цифру в Бюро статистики Пакистана назвали «значительным занижением». В ходе переписи 2023 года зафиксирована численность в 20 331 человек [pdf, 11,5 МБ], однако из-за стигматизации и дискриминации многие боятся заявлять о своей идентичности официально, поэтому реальная численность, скорее всего, выше.

Ещё одна сфера, где транслюди сталкиваются с изоляцией, — образование. По данным переписи населения за 2023 год, уровень грамотности среди трансгендерного населения достигает отметки в 40,15 % против 60 % в среднем по стране. Эксперты связывают этот разрыв со стигматизацией, травлей в школах и нежеланием родителей отправлять трансгендерных детей учиться.

«В нашей стране большинство транслюдей — неграмотные, поэтому зачастую они просто не знают о своих законных правах, — рассказал в интервью Global Voices юрист Высокого суда Лахора Мухаммад Азам Чаудхари в декабре 2025 года. — Закон 2018 года предоставляет транслюдям широкие права, но перемены потребуют времени: без образования и общественного принятия правовые гарантии остаются непрочными».

Мечеть Раджаба Али. Фотография автора. Используется с разрешения

Духовное пробуждение

Али осознал, что он другой, когда ему было шесть. Десятилетиями Али представлялся окружающим как женщина и зарабатывал на жизнь танцами в трансгендерном сообществе. В 2021 году, когда Али было 42 года, после духовного пробуждения он начал представляться мужчиной и обучать других исламу. В конечном итоге, он решил вложить все свои сбережения — шесть миллионов пакистанских рупий (21 000 долларов США) — в строительство мечети для своего сообщества.

Религиозные оппоненты Али и некоторые соседи заявили, что не подобает строить такое священное место, как мечеть, на деньги, заработанные танцами.

Сопротивление консерваторов

Богослов Асиф Рияз с этим не согласен. В телефонном интервью Global Voices в январе 2026 года он заявил, что трансгендерность — не грех, и что это не основание сомневаться в нравственности человека.

Риаз отметил, что общество закрывает глаза на мечети, построенные на деньги, полученные коррупционным или незаконным путём, тогда как к Али предъявляет несправедливо строгие требования. По его мнению, если мечеть уже стала священным местом, открытым для молитвы, значение должно иметь её предназначение, а не личность или частная жизнь человека, пожертвовавшего деньги на строительство.

Не все богословы согласны с толкованием Рияза. Другой исламовед, чьё имя не разглашается из соображений безопасности, в телефонном интервью в январе 2026 года сказал, что доход от танцев запрещён религией и не должен использоваться на строительство мечети. Таким образом, спор выходит за рамки трансгендерной идентичности Али и затрагивает вопрос о том, допустимо ли использовать доход, полученный от запрещённой деятельности, для богоугодных целей. Обе позиции показывают, что причиной неприятия Али может быть как его идентичность, так и способ заработка или и то и другое.

Для активистки за права трансгендерных людей из сообщества хваджра-сира [рус] в Лахоре Занаи Чаудхари, реакция местного сообщества на мечеть Али — классический пример чрезмерно пристального внимания к трансгендерным людям. В личном интервью с автором статьи в декабре 2025 года Чаудхари делится: «Общество судит транслюдей по тому, как они зарабатывают, ставит под сомнение их нравственность, даже если их намерения искренние».

Чаудхари поясняет: «Я не считаю, что получать доход от танцев — плохо. Важно, какую роль играет общество, какие возможности оно предоставляет людям и какими способами разрешает зарабатывать. После общественного принятия одна из главных проблем транслюдей в Пакистане — возможность обеспечить себя».

Раджаб Али возле мечети, которую он построил в Осаке в провинции Пенджаб. Фотография автора, используется с разрешения

Повсеместная дискриминация и преследования

В Пакистане нет полных данных об уровне безработицы среди трансгендерных людей по всей стране. По данным исследования, проведённого в Исламабаде в 2026 году, из 91 принявшего участие в исследовании представителя хваджа-сира 34 % были безработными, однако эту цифру нельзя считать общенациональным показателем.

Хотя закон 2018 года должен был положить конец притеснениям в местах богослужений, по результатам исследования, проведённого в 2025 году учёными из университетов Центрального Пенджаба и Малайзии, не изменилось ничего — или почти ничего. Исследователи зарегистрировали случаи дискриминации и преследований, с которыми трансгендерные люди сталкивались в мечетях, церквях и других священных местах.

«Во время Рамадана я пошёл в мечеть спокойно помолиться, но имам [рус] велел мне уйти, потому что другим было некомфортно», — рассказал один из участников исследования. «Аллах создал всех равными, но в мечети люди ведут себя так, будто нас не существует», — поделился другой.

Представитель транссообщества из Фейсалабада по имени Рамеш во время телефонного интервью в декабре 2025 года сказал Global Voices, что транслюди часто сталкиваются с враждебным отношением в мечети. Он вспомнил, как на него пялились, из-за чего ему было некомфортно. Вспомнил он и случай, когда дети около мечети хлопали, называли его «хиджра» [рус] и насмехались.

Ещё одна сфера, в которой транслюди сталкиваются с дискриминацией, — здравоохранение. Трансперсона по имени Найяб, лично побеседовавшая с автором в августе 2025 года, вспомнила, как столкнулась с притеснениями в государственной больнице, встав в женскую очередь за медицинским талоном. Работник больницы сказал, она должна стоять в очереди для мужчин. Найяб также вспомнила женщину-врача, отпускавшую уничижительные реплики в адрес транслюдей во время приёма.

В больницах и местах богослужений, во время поиска работы и других повседневных ситуациях трансгендерные люди в Пакистане продолжают сталкиваться с дискриминацией. По мнению Али, ситуация с правами трансгендерных людей в стране меняется стремительно и непредсказуемо.

«У меня только одно желание: чтобы после моей смерти люди помнили обо мне и молились за меня», — говорит Али.