Мухаммед Асем. Фотография предоставлена автором статьи. Используется с разрешения

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Эссе Мухаммеда Асема публикуется с разрешения Международного движения против безгражданства (GMAS), конент-партнёра Global Voices. Материал входит в июльскую специальную серию Global Voices Spotlight 2026 года «Безгражданство» [рус]. В серии рассказывается о том, как отсутствие гражданства ограничивает свободу передвижения, доступ к образованию, политическим правам и другим возможностям. Вы можете поддержать проект здесь.

До того как я покинул свою родину, у меня был дом и мечты о будущем в штате Ракхайн (Аракан) [рус] в Мьянме. Но даже тогда мы часто сталкивались с дискриминацией: не могли свободно передвигаться, получать государственное образование, поступать в университеты и участвовать в выборах.

До 1982 года рохинджа в Мьянме обладали гражданскими правами и признавались гражданами страны. Новый Закон о гражданстве лишил их этого статуса, а вместе с ним — права на достойную и безопасную жизнь [pdf, 3,1 МБ]. В результате около 1,2 миллиона человек, по оценкам УВКБ ООН, были вынуждены стать беженцами в соседней стране — Бангладеш. Я — один из них.

Моя семья бежала в 2017 году, когда мне было десять лет. Я видел, как расстреливали людей, пытавшихся пересечь реку Наф, которая проходит по границе между юго-восточным берегом Бангладеш и северо-западной Мьянмой. В реке плавали тела детей, чьи жизни забрала военная хунта Мьянмы [рус]. По нам тоже стреляли, когда мы пытались добраться до Бенгальского залива через реку близ нашей деревни — к счастью, у нас это получилось.

Демонстранты призывают к расширению прав беженцев в Бангладеш. Фотография предоставлена Мухаммедом Асемом. Используется с разрешения

В Мьянме преследования рохинджа продолжаются по меньшей мере с 1970-х годов. Конфликт достиг пика в период с августа 2016 по январь 2017 года, когда военные развернули жестокую кампанию репрессий, приведшую к массовым убийствам и преступлениям против человечности. Различные учреждения ООН, представители Международного уголовного суда, власти многих стран и некоторые правозащитные организации обвиняли армию Мьянмы в этнической чистке, военных преступлениях и геноциде.

Внесудебные убийства, групповые изнасилования, казни, поджоги, убийства детей, непрекращающиеся преследования и лишения прав — всё это привело к вынужденному переселению огромного числа людей, большинство из которых бежали в Бангладеш.

После тяжёлой переправы мы добрались до границы Бангладеш — острова Шах-Порир-Двип. Но пограничники отказались пускать нас в страну, и нам пришлось провести ночь на острове практически без самого необходимого. На следующий день нашей семье разрешили въехать в Бангладеш.

Но на этом беды не закончились. Опасности бегства остались позади, однако в Бангладеш нас ждали новые испытания, связанные с отсутствием гражданства. Мы оказались в Кутаполонге, крупнейшем в мире поселении и лагере беженцев в округе Кокс-Базар.

Когда мы приехали в лагерь Кутаполонг, у нас не было самого необходимого — одежды, еды, лекарств, средств гигиены. Мы жили в примитивных временных убежищах. Во время бегства из Мьянмы многие из нас заболели или получили травмы, но мы не получали необходимой медицинской помощи. Один из моих братьев едва не умер из-за отсутствия лечения. После нескольких дней поисков мне удалось отыскать базовую медпомощь, и мой брат поправился.

Ребенок в лагере беженцев в Кокс-Базаре, Бангладеш. Автор фотографии: Мухаммед Асем. Используется с разрешения

Хотя в лагере беженцев было безопаснее, чем на родине, нормальной такую жизнь назвать было нельзя. В других обстоятельствах я бы думал о выборе образования, будущей карьере и своих целях. Но здесь возможностей  для учёбы почти не было, и в 11 лет я практически потерял надежду на то, что смогу продолжить обучение. В 2019 году меня приняли в некоммерческий образовательный центр, однако его программа не соответствовала обычной школьной и не давала подготовки, необходимой для поступления в университет.

После шести месяцев в лагере я поступил в местную школу рохинджа, организованную учителями-беженцами. Там я учился по школьной программе Мьянмы. Надеялся, что, покинув лагерь, смогу продолжить образование в обычной школе.

В 2023 году у меня появилась возможность учиться в Турции, но для этого требовался паспорт, которого у меня не было: рохинджа не могут получить гражданство ни в Мьянме, ни в Бангладеш. Министерство образования Мьянмы выдало мне справку об окончании старшей школы, но без паспорта для оценочной комиссии она ничего не значила. Я приложил огромные усилия, чтобы получить эту возможность, но воспользоваться ею так и не смог.

Мой статус апатрида и вынужденного переселенца долгое время не позволял мне получить образование или устроиться на работу. Именно этот опыт подтолкнул меня к общественной деятельности: я стал молодёжным активистом и борцом за права человека.

В июле 2025 года я основал сообщество Arakani Youth Innovation чтобы поддерживать молодых рохинджа, сохранять нашу культуру и вдохновлять на новые идеи. Мы объединяем молодых женщин и мужчин для мирного диалога, вместе обсуждаем проблемы, с которыми рохинджа сталкиваются в лагерях, и сообща ищем пути их решения.

Встреча сообщества «Arakani Youth Innovation». Фотография предоставлена Мухаммедом Асемом. Используется с разрешения

Многие молодые рохинджа вроде меня мечтают стать лидерами, движущей силой своего сообщества, но каждый раз натыкаются на одну и ту же преграду — безгражданство.

Даже после геноцида рохинджа ситуация в Мьянме остаётся неоднозначной.

В 2021 году в Мьянме произошёл военный переворот, в результате которого власть перешла в руки лидера военной хунты Мин Аун Хлайна [рус]. Гражданские лидеры страны Аун Сан Су Чжи [рус] и президент Вин Мьина [рус] были задержаны. Политическая ситуация в Мьянме обострилась, а вместе с ней — и гражданские конфликты: развернулась борьба между обычными гражданами и военными.

В 2024 году буддистская повстанческая группировка «Армия Аракана» взяла под контроль большую часть штата Ракхайн. Участников группировки обвиняют в многочисленных зверствах в отношении рохинджа.

Надежда рохинджа вернуться на родину и восстановить свои права становится всё более призрачной.