Молодых людей заставляют выполнять физические упражнения в центре «коррекции поведения». Скриншот: YouTube-канал BBC Chinese

Одним воскресным мартовским утром 21-летняя студентка музыкального факультета приехала в жилой комплекс в Пекине, чтобы провести урок игры на фортепиано. Репетиторство помогало ей оплачивать учёбу. У подъезда её уже ожидали отец, тётя и двое сотрудников частного дисциплинарного центра.

Родственники заявили, что эти незнакомцы — сотрудники полиции, которые расследуют дело одного из членов семьи. Девушку силой посадили в микроавтобус, отобрали телефон и увезли за сотни километров — в закрытое учреждение в провинции Хэнань, где, как ей сказали, она должна была пройти «реабилитацию от интернет-зависимости».

Там она провела одиннадцать дней.

Однако причиной заключения послужил вовсе не тот факт, что она пользовалась интернетом. Как выяснилось в ходе журналистского расследования Southern People Weekly [кит], родители были недовольны её молодым человеком, а также тем, что прежде покорная дочь прекратила подчиняться их воле. Они заплатили учреждению за то, чтобы девушку изолировали, полностью контролировали её повседневную жизнь, а также принудили разорвать отношения с парнем. Журналисты утверждают [кит], что полугодовое пребывание в исправительном центре стоит 26800 юаней (около 3970 долларов США), годовое — 36800 юаней (около 5451 долларов США), включая проживание и питание.

Сотрудники учреждения заявили, что отпустят её только после того, как она «забудет своего парня». На момент принудительного заключения девушка уже была совершеннолетней и полностью самостоятельной.

Её история — лишь один из множества подобных случаев.

Рынок контроля

Июльское расследование 2026 года China Newsweek [кит] зафиксировало несколько случаев, когда семьи помещали совершеннолетних детей в подобные учреждения. Так, 21-летний продавец магазина рассказал, что сотрудники центра силой скрутили его и увезли за сотни километров после того, как родители заплатили за «исправление» его режима сна. К 25-летней девушке, живущей отдельно от семьи, ворвались трое мужчин, отобрали телефон и вывезли её из провинции Цзянси в дисциплинарную школу соседней провинции Хубэй.

Ещё в одном случае сотрудники учреждения посоветовали матери заманить 26-летнего сына в Чунцин под предлогом совместного отдыха. В итоге молодой человек провёл в центре 82 дня.

Позднее несколько бывших «подопечных» обратились в полицию, заявив о незаконном лишении свободы и ограничении личной свободы. Однако ни одно из этих обращений не привело к возбуждению уголовного дела.

Для многих читателей за пределами Китая понятие лагерей «лечения от интернет-зависимости» [анг]  ассоциируется с началом 2000-х годов. Тогда подобные учреждения «прославились» военной муштрой, физическими наказаниями, принудительной изоляцией и даже электрошоковым лечением. В 2009 году Министерство здравоохранения Китая [кит] запретило медучреждениям применять электрическую стимуляцию для лечения интернет-зависимости, указав на отсутствие убедительных доказательств безопасности и эффективности этого метода.

Однако общественное осуждение не уничтожило индустрию. Она лишь сменила вывеску и продолжила функционировать.

Сегодня «интернет-зависимость» — удобный универсальный ярлык, которым обозначают любое поведение, не устраивающее родителей. Это может быть чрезмерное увлечение компьютерными играми, романтические отношения, нестандартная работа, иной режим дня или нежелание подчиняться требованиям семьи.

Хотя Международная классификация болезней 11-го пересмотра (МКБ-11) — основной международный стандарт диагностики психических расстройств — не признаёт интернет-зависимость самостоятельным заболеванием, в Китае её считают [анг] клинической проблемой с 2008 года. Эта официальная терминология позволяет родителям оправдывать свои действия. Семейная разборка становится дигнозом. Родительское неодобрение превращается в повод для вмешательства. Лишение свободы — в лечение.

Многие подобные учреждения сегодня именуют себя специализированными учебными центрами, центрами семейного воспитания, программами коррекции поведения, психологическими консультационными центрами или организациями по развитию молодёжи. За этими благозвучными вывесками под маской образования и заботы практикуются принудительное удержание и методы психологического давления.

Основа же остаётся прежней: семьи платят частным организациям за то, чтобы те перевоспитали якобы «неуправляемых» детей.

Теперь эта индустрия распространяет опробованную на практике модель на совершеннолетних.

Пробелы в правоприменении

Родители не имеют законных прав распоряжаться жизнью совершеннолетних детей, если те полностью дееспособны. Семья не вправе решать, где будет жить взрослый человек, с кем встречаться, какую работу выбирать и как организовывать повседневную жизнь. Однако эмоциональная зависимость, финансовый контроль и чувство семейного долга нередко позволяют родителям сохранять власть над совершеннолетними детьми даже после того, как их юридические полномочия заканчиваются.

Частные дисциплинарные центры позволяют семьям обойти ограничения. Предлагается полный набор услуг: перевозка, круглосуточное наблюдение, удержание силой, изоляция, жёсткий распорядок дня, психологическое давление. У людей отбирают телефоны, ограничивают свободу передвижения, контролируют общение и требуют безусловного подчинения. Родители покупают контроль, на который не имеют законных прав.

Фактически такие учреждения продлевают родительскую власть за пределы, установленные законом, превращая насилие в коммерческую услугу.

Налицо серьёзный пробел в правоприменительной практике.

Статья 238 Уголовного кодекса Китая [кит] запрещает незаконное лишение человека свободы или иное незаконное ограничение личных свобод.

В случае с пекинской студенткой музыкального факультета полиция вынесла письменное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, заявив, что «признаки преступления отсутствуют». Чем именно руководствовались правоохранительные органы — непонятно. В частности, не объясняется, как оценивается тот факт, что сотрудники учреждения выдавали себя за полицейских, насильно увезли совершеннолетнюю женщину, отобрали у неё телефон и удерживали взаперти в течение одиннадцати дней.

Постановление фиксирует итоговое решение, но оставляет без ответа ключевой юридический вопрос: почему заявления пострадавшей оказалось недостаточно для начала уголовного расследования?

Лишение свободы как забота

Ещё одно расследование Jiemian News [кит] в июне 2026 года выявило, что в подобных учреждениях содержатся люди в возрасте до 33 лет. Более того, в одном из центров число совершеннолетних и несовершеннолетних оказалось практически одинаковым.

Нет официальной статистики того, сколько взрослых людей были принудительно помещены в подобные учреждения и сколько центров действует по всей стране. Журналисты сообщают, что в одном только учреждении в Чунцине в конце июня 2026 года находилось почти сто совершеннолетних. Поскольку подобные центры разбросаны по всему Китаю, речь может идти о сотнях, если не тысячах взрослых людей, которых удерживают против их воли лишь потому, что их семьи не одобряют их жизненный выбор.

Родители называют эту практику заботой. Учреждения — образованием, психологической помощью или коррекцией поведения. Полиция получает информацию, что семьи действуют исключительно в интересах совершеннолетних детей.

При этом жертва похищения обычно лишена права возразить. У неё нет телефона, нет доступа к независимой юридической помощи и нет возможности рассказать свою версию событий. В рамках упомянутых журналистских расследований указывалось, что сотрудники учреждений используют заранее подготовленные записи, чтобы сформировать нужное впечатление у родственников или полиции. Жертв заставляют говорить, что они в безопасности, благодарны родителям или готовы разорвать отношения, которые семья не одобряла.

Семейная риторика сглаживает восприятие принуждения. Если бы речь шла о посторонних людях — немедленно возникли бы подозрения в похищении или незаконном лишении свободы, а в случае семьи всё рассматривается как домашний конфликт.

Именно это позволяет подобным учреждениям существовать в серой зоне — балансируя между образовательными услугами и незаконным лишением свободы.

При этом сами центры опираются на расплывчатые представления о «неправильном поведении», которое якобы оправдывает изоляцию человека. Например, в описанных случаях поводом для похищения становились романтические отношения, поздний режим сна, «чрезмерное» увлечение компьютерными играми, особенности трудовой жизни, безработица или карьерный выбор, не устраивавший родителей. Ни в одном из этих случаев не требовалось подтверждённого медицинского диагноза.

Фактически индустрия продаёт семьям возможность временно отменить совершеннолетие. За деньги вы получите транспортировку, изоляцию, постоянный контроль, принудительный режим дня и подчинения — под вывеской образования и воспитания.

Существование подобных учреждений говорит не только о недостатках государственного регулирования. Оно также показывает, насколько живучим остаётся представление об идеальной семье, в которой родительская власть распространяется на совершеннолетнего ребёнка, а послушание воспринимается не как личный выбор, а как моральная обязанность.

Пока родительскую опеку продолжают путать с правом распоряжаться чужой жизнью, будет существовать и рынок, торгующий контролем над совершеннолетними людьми.