[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Уже два года, пока геноцид в Газе разворачивался на глазах у всего мира, мы предупреждали об опасности происходящего. Десятилетиями мы документировали лицемерие, лежащее в основе международного права, и избирательное возмущение, определяющее глобальную реакцию на конфликты, которая лишь подпитывает эти самые столкновения.

Сегодня эти предупреждения перестали быть лишь теорией. Они разворачиваются в реальном времени по всей Западной Азии, поскольку военные преступления, ставшие нормой в Газе, теперь служат моделью для новых кампаний разрушения в Ливане и Иране.

Газа как прецедент

Война Израиля против Газы, которую авторы считают геноцидом, не возникла на пустом месте. Она стала наиболее радикальным проявлением доктрины, складывавшейся десятилетиями в условиях практически полной безнаказанности. Израильская «доктрина Дахия» [рус], применённая против Бейрута во время войны 2026 года, была направлена на уничтожение гражданской инфраструктуры — преднамеренное разрушение жилья и среды обитания («домицид») — чтобы оказывать давление на правительства через коллективное наказание мирного населения. Эта доктрина, названная в честь южного пригорода Бейрута Дахия (буквально «пригород»), создала опасный прецедент: коллективное наказание гражданских лиц можно открыто преподносить как легитимную военную стратегию, не опасаясь последствий.

Газа стала кульминацией такого подхода. Теперь, в ходе войн США и Израиля против Ливана и Ирана, мы видим ту же схему. Тактика знакома, риторика неизменна, а реакция мирового сообщества или её отсутствие предсказуемо избирательна.

Опасная схема

Ливан стал второй крупной ареной боевых действий в 2024 году и вновь в 2026 году, повторяя сценарий Газы с некоторыми региональными особенностями. Почти миллион жителей Дахии, юга Ливана и долины Бекаа были вынуждены покинуть свои дома по той же схеме насильственного изменения демографического состава, которая применялась в Газе: гражданское население, в данном случае преимущественно шиитскую общину, вынуждают бежать, после чего территория подвергается планомерному разрушению — уничтожаются инфраструктура и жилые дома, загрязняется почва, делая дальнейшую жизнь практически невозможной.

В Ливане всё чаще сообщают о целенаправленных ударах по медицинским работникам. Больницы, по имеющимся данным, получают угрозы и вынуждены проводить эвакуацию. Это повторяет систематические удары по медицинской инфраструктуре в Газе, где регулярно мишенями становятся машины скорой помощи, медперсонал и больницы. Нападения Израиля на миротворцев ООН [рус] на юге Ливана стали ещё одним опасным прецедентом, размывающим нормы международного гуманитарного права. При этом виновные, как и прежде, не несут никакой ответственности.

Статья 54 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям прямо запрещает наносить удары по объектам, от которых зависит выживание мирного населения, — запасам продовольствия, сельскохозяйственным угодьям, скоту, системам питьевого водоснабжения и ирригации.

Риторика террора

Больше всего тревожат публичные заявления американских и израильских официальных лиц. Недавно президент США Дональд Трамп написал в Truth Social: «Мы легко уничтожим цели, восстановить которые будет практически невозможно, и Иран никогда не сможет вновь стать государством. Их ждут смерть, огонь и ярость». Подобные высказывания — не просто агрессивная риторика, а прямая угроза коллективного наказания.

Это далеко не единичный случай. Министр обороны США Пит Хегсет, например, заявил: «Бояться должны только те иранцы, которые рассчитывают остаться в живых». Сенатор от Южной Каролины Линдси Грэм — один из ближайших союзников Трампа и последовательный сторонник Израиля — провел параллель со Второй мировой войной: «Мы стёрли с лица земли Берлин. Мы стёрли с лица земли Токио. Разве мы ошибались, сбросив атомную бомбу, чтобы положить конец японскому террору?.. Будь я на месте Израиля, поступил бы точно так же».

Эти заявления дополняют многочисленные публичные высказывания израильских чиновников, в которых открыто звучат намерения совершить геноцид. В последнее время они также прямо говорят о том, чтобы повторить в Бейруте и Тегеране то, что уже произошло в Газе.

Подобные заявления — не пустое бряцание оружием, но предупреждение о готовящихся действиях. Когда официальные лица открыто говорят о намерении сделать жизнь целой группы людей невыносимой, это уже не просто политическая риторика. Такие заявления прямо противоречат основополагающим нормам международного права и соотносятся с одним из признаков геноцида — «умышленным созданием для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на ее полное или частичное физическое уничтожение». Авторы статьи считают, что именно по такому сценарию развивались события в Газе, затем в Ливане и теперь в Иране: сначала звучат публичные заявления, затем следуют действия.

Избирательное возмущение

Иран и «Хезболлу» привычно осуждают, что сопровождается санкциями и военными операциями. Но об агрессорах, которые не только развязали нынешнюю войну, но и совершают несоизмеримо более масштабные и смертоносные военные преступления, почти не говорят. Речь, в частности, идет о гибели более 175 иранцев, большинство из которых школьницы, в первый день американских ударов. Такая избирательность обнажает лицемерие так называемого «международного порядка, основанного на правилах». Для тех, кого этот порядок не защищает, происходящее лишь подтверждает: им придётся искать другие способы обеспечить собственную безопасность.

Особенно очевидны двойные стандарты в экономической логике, стоящей за этим молчанием. Похоже, главное — это сохранить открытым Ормузский пролив, чтобы нефть продолжала поступать на рынки, а деньги — переходить из рук в руки. Жизни мирных жителей Ливана, Ирана и других стран региона оказываются менее важными, чем экономические интересы.

Конец иллюзии международного права

Сегодня мы наблюдаем не просто очередную эскалацию конфликта. На наших глазах умирает международное право  как хотя бы минимальный ограничитель для сильных государств. Когда о военных преступлениях объявляют заранее и затем совершают их открыто, когда принудительное перемещение мирного населения становится официально заявленной целью, а экологические катастрофы называют сопутствующим ущербом, разговор уже не идет о спорных трактовках закона. Наступает мир, в котором право определяется силой.

Бездействие международного сообщества, его избирательное осуждение и экономическая заинтересованность свидетельствуют об одном и том же.

Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен и верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас фактически признали кризис международного правопорядка, призвав Европу приспособиться к «хаотичному миру, основанному на принуждении», на фоне «растущего числа нарушений международного права». В марте 2026 года фон дер Ляйен заявила, что «мы не можем решить все мировые проблемы или в каждом случае полностью соединить наши ценности с нашими интересами», фактически дав понять, что Евросоюз принимает новую реальность, в которой международное право утрачивает былое значение.

Это признание собственного бессилия прозвучало на фоне того, что сам Европейский союз несёт значительную ответственность за происходящее. Десятилетия уступок израильской политике на оккупированных территориях, молчаливое согласие с коллективным наказанием в Газе и готовность ставить энергетическую безопасность выше прав человека способствовали тому, что военные преступления стали восприниматься как допустимая практика, которая теперь повторяется в Ливане и Иране.

Стратегические интересы европейского блока, включая сохранение поставок нефти через Ормузский пролив, неизменно доминировали над заявленной приверженностью международному праву. Поэтому призыв фон дер Ляйен «приспособиться» выглядит не столько признанием новых внешних обстоятельств, сколько косвенным признанием роли самого ЕС в разрушении той правовой системы, которую он публично обещает защищать.

Выступая недавно на Мюнхенской конференции по безопасности, государственный секретарь США Марко Рубио призвал европейских союзников «не чувствовать себя скованными чувством вины и стыда» из-за собственной «культуры и наследия» и выступил за возвращение к «эпохе господства Запада». «Когда-то мы уже делали это вместе. И именно это президент Трамп и Соединённые Штаты хотят снова сделать вместе с вами», — заявил он. Эти слова не вызвали возмущения, хотя речь фактически шла о возвращении к эпохе колониализма и рабства. Напротив, европейские лидеры, присутствовавшие в зале, встретили это выступление аплодисментами.

Будущее, где военные преступления — норма

Если мировое общественное мнение и политическая воля не изменятся кардинальным образом, эта тенденция сохранится. Перелом возможен только в том случае, если жители стран, производящих самое современное оружие и ведущих войны за рубежом, начнут протестовать не из-за роста цен на бензин, а потому, что финансирование военных преступлений от их имени недопустимо.

Нормализация военных преступлений создаёт опасный прецедент — возвращение к традициям жёсткого колониализма — сценарий, который может повториться где угодно и когда угодно. Если сильные государства могут безнаказанно объявлять о намерении совершить военные преступления и затем беспрепятственно претворять эти планы в жизнь, международное право утрачивает всякий смысл — даже как формальное прикрытие.

Предупреждение, прозвучавшее более двух лет назад, о том, что ситуация в Газе стала моделью мрачного будущего для всего мира, не было преувеличением. Это была констатация того, куда движется мир. Сегодня это будущее уже наступило.

Можно уже не обсуждать вопрос, а военные ли преступления перед нами, потому что доказательств накоплено достаточно. Вопрос в другом: найдёт ли мир в себе силы признать происходящее и привлечь виновных к ответственности, будь то через санкции или реальное давление, или продолжит идти по пути молчаливого соучастия и избирательного возмущения.

Ответ на этот вопрос определит не только судьбу Ливана, Ирана и Палестины, но и будущее мира, все сильнее страдающего от последствий человеческих решений.