Иллюстрация Джильды Мартини. Добросовестное использование

Переведённая и отредактированная статья Каталины Балла, директора по коммуникациям Derechos Digitales [исп], публикуется на Global Voices в рамках соглашения о партнёрстве со СМИ.

В Латинской Америке слежку редко называют слежкой. Обычно её внедрение оправдывают обещаниями безопасности, эффективности и порядка. Так технологии наблюдения постепенно проникают во всё новые сферы повседневной жизни, пока не перестают казаться чем-то необычным. Ещё недавно камеры с функцией распознавания лиц вызывали вопросы и настороженность. Сегодня они стали неотъемлемой частью жизни — в общественном транспорте, на массовых мероприятиях и футбольных стадионах.

Распространение этих технологий уже давно перестало быть исключительной или временной мерой. Их внедряют почти незаметно — зачастую без общественных обсуждений, без прозрачных процедур и без того, чтобы люди действительно понимали, какие данные собираются, кто их хранит и как они могут использоваться в дальнейшем. В лучшем случае всё прикрывается формальным согласием пользователя. В худшем — считается, что именно этого общество и хочет.

Даже пение превращается в данные

В мае 2024 года более 1,5 миллиона человек [порт] собрались на пляже Копакабана, чтобы увидеть бесплатный концерт Мадонны [порт]. Это был одновременно вечер праздник и масштабной слежки: во имя безопасности были задействованы тысячи сотрудников служб безопасности, беспилотники и камеры с функцией распознавания лиц. Организация Derechos Digitales задокументировала [исп, pdf, 634 КБ] этот инцидент и включила его в материал, подготовленный для специального докладчика по вопросам свободы выражения мнений Межамериканской комиссии по правам человека.

Наблюдение во время концерта не ограничивалось физическим пространством. По информации бразильских СМИ [порт], Военная полиция Рио-де-Жанейро также усилила мониторинг социальных сетей в рамках обеспечения безопасности мероприятия. Так называемый «киберпатруль» [порт] действовал без чёткой правовой базы, устанавливающей какие-либо ограничения, механизмы контроля или надзора. За посетителями следили не только камеры на пляже: отслеживались также их публикации в соцсетях, комментарии и другие онлайн-взаимодействия.

Проблема не в какой-то одной технологии, а в том, что разные инструменты начинают работать совместно. Камеры, системы распознавания лиц, беспилотники и мониторинг социальных сетей в конечном итоге складываются в единую систему тотального наблюдения за общественным пространством. И подобные системы затрагивают людей по-разному. В таких городах, как Рио-де-Жанейро, организации гражданского общества [порт] в течение многих лет предупреждают, что существующие системы усиливают процессы криминализации бедных и афролатиноамериканских сообществ. Кроме того, таким образом формируется атмосфера постоянного контроля, из-за которой людям становится сложнее участвовать в общественной жизни, выходить на протесты или просто посещать культурные мероприятия без ощущения, что за ними всё время наблюдают.

Спустя год, когда Леди Гага объявила о бесплатном концерте в том же месте [порт], ситуация почти не изменилась. В Derechos Digitales решили действовать на опережение. За день до показа организация опубликовала предупреждение [порт] о том, что ранее зафиксированная практика может повториться. Так и произошло: 18 контрольно-пропускных пунктов [порт] с функцией распознавания лиц на улицах, ведущих к пляжу, периметр биометрического наблюдения, охватывающий всю прибрежную зону, потенциальная проверка почти двух тысяч человек. Во время выступления Шакиры в начале этого года ситуация с видеонаблюдением была практически такой же: тысячи сотрудников служб безопасности, беспилотники и камеры с распознаванием лиц были подключены к городскому центру управления для контроля за толпой.

Люди пришли, чтобы петь, танцевать и быть частью общего праздника, а в итоге оказались участниками масштабного процесса сбора биометрических данных. Никто не подписывал никаких форм согласия перед входом. Никто сознательно не выбирал участие в этой системе. Люди просто пришли на концерт — и этого оказалось достаточно, чтобы их лица попали в базу данных, хотя никто так и не объяснил, как эти данные будут использоваться, сколько времени они будут храниться и что произойдёт с ними в дальнейшем.

Городские поездки больше не анонимны

В Чили в 2025 году министерство транспорта объявило о запуске пилотной программы по внедрению распознавания лиц [исп] в качестве способа оплаты проезда в общественном транспорте. Эта инициатива была представлена как шаг к повышению удобства пассажиров, которая будет распространяться только на тех, кто зарегистрировался добровольно. Однако за этим скрывается более серьёзная проблема: возможность навсегда связать биометрические данные человека с его повседневными перемещениями. Поездка на метро или автобусе, дорога на работу или домой перестают быть анонимными, превращаясь в последовательность данных, которую можно фиксировать, анализировать и потенциально использовать в других целях.

Кто будет обрабатывать эти данные? Для чего именно они будут использоваться? Чётких ответов на эти вопросы никто не дал. Поправки к Закону о защите персональных данных [исп] были приняты ещё несколько месяцев назад, однако вступят в силу только в конце 2026 года. При этом органа, который должен контролировать соблюдение новых правил, пока не существует. Без прозрачности, ограничений на хранение данных и надёжных гарантий согласия пассажиров обычная поездка на общественном транспорте может фактически означать передачу государству собственных биометрических данных. Это не обязательно свидетельствует о наличии прямого намерения установить тотальную слежку — возможно, система просто создавалась без учёта её потенциальных последствий.

Организация Derechos Digitales предупреждала об этих рисках, призывая отказаться от инициативы и показывая, насколько легко подобные технологии входят в общественную повестку как нечто неизбежное. Такое восприятие не формируется само по себе. Это результат целенаправленного нарратива, который представляет слежку как прогресс, а любые попытки в этом сомневаться — как препятствие на пути к прогрессу.

За поддержку любимой команды приходится платить — и не только деньгами

В Бразилии ту же логику, что применялась на концертах, распространили и на другую важную часть общественной жизни — футбольные матчи. Сегодня для входа на стадионы вместимостью более 20 тысяч человек болельщики обязаны проходить идентификацию по лицу [порт]. Миллионы людей фактически обменивают свои биометрические данные на возможность участвовать в одном из самых глубоко укоренившихся культурных ритуалов в регионе. И, как и прежде, выбора у них нет: это не добровольная мера, а обязательное условие. Аргументы в её пользу остаются неизменными — безопасность [порт], предотвращение насилия, выявление потенциально опасных лиц и поддержание порядка в местах, где в прошлом уже происходили серьёзные инциденты.

На практике же это означает создание огромных баз биометрических данных, которые нередко находятся в ведении частных компаний, тогда как информация о том, как именно используются эти данные, как долго они хранятся и что с ними происходит впоследствии, остаётся непрозрачной. Национальное управление по защите данных Бразилии (ANPD) [порт] начало расследования в отношении 23 футбольных клубов после выявления нарушений.

Кроме того, системы допускают ошибки. Были случаи, когда людей задерживали из-за ошибочной идентификации [порт], причём непропорционально часто это затрагивало чернокожих бразильцев. Это не мелкие технические неполадки, которые система исправит со временем, но  симптом более глубокой проблемы: алгоритмы, обученные на несбалансированных данных, воспроизводят и усиливают исторически сложившееся неравенство — и последствия напрямую отражаются на жизни реальных людей. Однако сторонники подобных систем, апеллирующие к вопросам безопасности, редко упоминают о такой цене технологического контроля.

Инфраструктура, за которую никто не голосовал

Все эти примеры показывают, что речь идёт не об отдельных технологиях как таковых. На наших глазах формируется целая система, объединяющая распознавание лиц, биометрические базы данных, автоматизированный мониторинг и частные компании, участвующие в масштабном внедрении и обслуживании подобных решений. Эта инфраструктура развивается быстрее, чем появляются механизмы её регулирования, и сильнее всего затрагивает тех, у кого меньше всего возможностей противостоять ей или оспорить её применение.

Слежка не только фиксирует наши действия — она меняет и само поведение людей. Из-за неё человек сильно засомневается, стоит ли ему выйти на протестную акцию. Она может заставить избегать определённых мест, поменять привычные маршруты или начать иначе выстраивать отношения с окружающими. Эти последствия не всегда заметны и не всегда поддаются измерению, однако они накапливаются, постепенно меняя саму ткань общественной жизни. Возникает ощущение, что общее пространство больше нам не принадлежит.

Что можно предпринять

Когда подобные системы начинают функционировать без прозрачности, чётких ограничений и эффективного контроля, общественная дискуссия уже опоздала. В Derechos Digitales мы много раз говорили о том, что технологии распознавания лиц [исп] относятся к числу самых инвазивных из существующих, и вместо того, чтобы защищать людей, они способны поставить под угрозу их фундаментальные права.

Для людей, живущих в городах, где распространены эти технологии, первая форма сопротивления — не воспринимать их как неизбежность. Важно интересоваться, какие именно технологии применяются в общественных пространствах, которыми мы пользуемся. Требовать объяснений, независимого аудита и чётких ограничений для систем, собирающих наши данные. Поддерживать организации, которые документируют подобные практики и выносят их на общественное обсуждение. И когда на очередном концерте, в новом пилотном проекте общественного транспорта или на крупном спортивном событии объявляют о внедрении очередной «технологии безопасности», стоит задавать вопросы, которые редко звучат в новостях: кто принял это решение? Когда оно было принято? Почему никто не спросил мнения самих граждан?

Слежка становится частью жизни, когда мы перестаём задавать подобные вопросы. Хорошая новость в том, что, как только мы начинаем их задавать, ситуация начинает меняться.