Санджиб Чаудхари, говорящий на родном восточном (саптарийском) языке тхару. Автор фотографии: Субхашиш Паниграхи, CC BY-SA 4.0

Эта статья — часть серии материалов Global Voices Spotlight за май 2026 года под названием «Глобальный кризис — локальные решения». В серии публикуются истории сопротивления и успешных климатических инициатив, рассказы о том, как сообщества стран Глобального Юга противостоят кризису, а также анализ того, что это может означать для будущих поколений. Вы можете поддержать эту инициативу здесь [анг].

Медицинские и культурные знания народа тхару, проживающего на западных и южных равнинах Непала и севере Индии, веками передавались устно от целителя к целителю, и из поколения в поколение. Но в архивы подобные знания крайне редко попадают с согласия самих общин и с учётом их позиции.

OpenSpeaks Archives [анг] — цифровой языковой архив, запущенный в 2024 году при поддержке фонда «Викимедиа». Проект помогает представителям местных сообществ собирать, расшифровывать и публиковать материалы на языках коренных народов и других малораспространённых языках Индии, Непала и Шри-Ланки. В рамках этой инициативы активист Санджиб Чаудхари [анг] записывает на аудио и видео традиционные медицинские практики и знания своего народа. Санджиб уже много лет сотрудничает с Global Voices, пишет статьи и продвигает восточный (саптарийский) язык тхару.

Интервью с активистом для Rising Voices [анг] и OpenSpeaks Archives автор Субхашиш Паниграхи [анг] провёл в формате онлайн-беседы.

Rising Voices (RV): Вы не только собираете материалы о традиционных знаниях своего народа, но и помогаете сохранять их для будущих поколений. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом проекте и о том, каких результатов вы надеетесь достичь?

Sanjib Chaudhary (SC): As part of this project, I am interviewing Tharu traditional healers and documenting their practices in Eastern (Saptariya) Tharu. I have started with two healers from Saptari District in Madhesh Province, eastern Nepal, and I plan to reach more healers in Dang District in western Nepal and in Chitwan District in central Nepal.

I want people to see how Tharu healing systems work across this east — west geography — how the plants, remedies, and rituals change from place to place, and what they have in common. These healers prepare many important decoctions and concoctions from local medicinal plants. I hope the documentation will be useful not only to my community but also to those working in Ayurveda and other traditional systems of medicine.

Санджиб Чаудхари (СЧ): В рамках проекта я беседую с традиционными целителями тхару и записываю их рассказы и практики на восточном (саптарийском) языке тхару. Пока я работаю с двумя целителями из округа Саптари в провинции Мадхеш на востоке Непала, но в будущем хочу привлечь к проекту целителей из округа Данг на западе страны и округа Читван в центральной части Непала.

Мне хочется показать, как устроены традиционные системы целительства тхару в разных регионах — от востока до запада страны, — чем отличаются используемые растения, лечебные средства и ритуалы и что объединяет эти практики. Целители готовят множество ценных настоев и лекарственных смесей из местных целебных растений. Я надеюсь, что собранные материалы будут полезны не только моей общине, но и специалистам в области аюрведы и других традиционных медицинских систем.

RV: Почему вы решили использовать аудио- и видеозаписи, а не ограничиться текстами?

SC: Earlier, through another grant, I had written about Tharu traditional healers in text form, but I increasingly felt that it was not enough. When we write, we lose so much: tone, rhythm, body language, and the emotion in the healer’s voice.

Many people also do not have the time or habit to read long articles; they skim. With audio and video, they can hear the healer’s voice directly instead of reading my description of them. That creates trust and credibility — people see that these are real community members speaking about their own practices, not someone speaking on their behalf.

СЧ: Ранее благодаря другому гранту я писал статью о традиционных целителях тхару, но со временем понял, что одного тексте недостаточно. Текстом нельзя передать тон, ритм, язык тела и эмоции в голосе целителя.

У многих людей нет времени или вовсе отсутствует привычка читать длинные статьи, они просто пробегают их глазами. Аудио- и видеозаписи позволяют слышать голос целителя, а не читать его описание. Это вызывает уважение и доверие, ведь зрители видят реальных представителей народа, делящихся своими практиками, а ни кого-то, кто рассказывает об этом от их имени.

RV: Сегодня многие просто загружают устные свидетельства и интервью на YouTube. Чем ваша работа отличается от загрузки видео на YouTube?

SC: YouTube is important because many people use it, but in its current form it adds more credibility. We follow specific documentation protocols; the documentation is directly from the field and is not for commercial use but for researchers, educators, and community members. This infrastructure gives the content a different kind of credibility and longevity.

СЧ: YouTube важен, потому что им пользуется большое количество людей, но наша работа в её настоящей форме обеспечивает бóльшую достоверность. Мы соблюдаем особый протокол: собираем материалы непосредственно в сообществах, сами записи предназначены не для коммерческого использования, а для исследователей, преподавателей и местных жителей. Такой подход обеспечивает материалам другой уровень надёжности и позволяет сохранить их для будущих поколений.

RV: Насколько полезными для вас и других представителей народа тхару, занимающихся сбором и сохранением материалов внутри сообщества, могут быть инструменты и методики, разработанные нами для создания субтитров, организации рабочих процессов и языкового документирования? Как вы планируете их использовать?

SC: They are very useful for community-based documenters. I am not only creating new recordings. I am also integrating them into various Wikipedia articles, enriching them with authentic audio-visual evidence from the community. This improves both the depth and credibility of those articles. I also contribute those materials to Wikisource and Wikidata. Subtitling in Eastern Tharu, Nepali, and English makes the content accessible to my own community as well as to people who do not speak Tharu but are interested in the knowledge. I call this the “media multiplier” effect—a single recording on one platform multiplies its impact across several platforms.

СЧ: Всё это очень полезно для тех, кто работает с материалами внутри сообществ. Я не просто создаю новые аудио- и видеозаписи. Я также использую их в различных статьях «Википедии» [анг], дополняя их подлинными свидетельствами, полученными непосредственно в общинах. Это добавляет статьям глубину и достоверность. Я также загружаю материалы на «Викитеку» и «Викиданные». Субтитры на восточном тхару, непальском и английском делают контент доступным не только для моей общины, но и для людей, не владеющих языком тхару, однако интересующихся их знаниями. Я называю это «эффектом медийного умножения» — когда одна запись на одной платформе может использоваться на многих других, многократно расширяя аудиторию.

RV: Проекты на «Викимедиа» обычно избегают использования «оригинальных исследований». А такие устные свидетельства, как у вас, нередко содержат уникальные, нигде ранее не зафиксированные знания. Какова ценность этих записей в контексте академического цитирования и сотрудничества с учреждениями GLAM (галереями, библиотеками, архивами и музеями)?

SC: Often, when audio or video is uploaded to Wikimedia Commons, it only says this is the language spoken in this clip. But the actual knowledge spoken in the clip matters. I hope we archive the material properly and credit the documenters, so that future writers and researchers can use and cite such knowledge. If community members know their work will be cited and recognized, they are more likely to spend time documenting, transcribing, and annotating. It also means that the community’s own interpretations and explanations enter the record, not just the interpretations of external researchers.

СЧ: Обычно когда аудио или видео публикуют на «Викискладе», то лишь указывают, на каком языке говорят участники записи. Но не менее важно и само знание, которое передаётся в этих материалах. Я надеюсь, что такие записи будут должным образом сохраняться, а их авторы и собиратели — получать признание за свою работу. Тогда исследователи и авторы смогут использовать эти материалы как источник и ссылаться на них в своих работах. Если члены общины знают, что на их работу будут ссылаться и упоминать их имя, то они охотнее будут собирать материалы, расшифровывать их, составлять аннотации. Это также позволит включить в историческую память собственные интерпретации и объяснения сообщества, а не только взгляды внешних исследователей.

RV: Вы уже говорили о своих опасениях по поводу того, как могут использоваться знания сообщества. Какие механизмы защиты и признания необходимы для того, чтобы собирать и распространять знания народа тхару?

SC: When we publish deep community knowledge—especially about medicinal practices, rituals, or other sensitive areas—we have to think carefully about where and how it is stored. The knowledge belongs to the community as a whole.

Ideally, the documentation should clearly state that this is Tharu community knowledge, recorded with consent, and that the community retains rights over reuses. If someone in the future uses our recordings, they should acknowledge that the material comes from the Tharu community and from specific healers, and follow the permissions the community has given.

СЧ: Когда мы публикуем глубокие, сокровенные знания сообщества — особенно связанные с лечебными практиками, ритуалами и другими чувствительными темами, — необходимо тщательно продумывать, где и каким образом они будут храниться. Эти знания принадлежат не отдельным людям, а всему сообществу.

В идеале материалы должны сопровождаться чётким указанием, что это знания народа тхару, записанные с согласия сообщества, и что именно сообщество сохраняет за собой право решать, как они могут использоваться в дальнейшем. Если кто-то захочет воспользоваться этими записями в будущем, он должен указывать, что материалы происходят из сообщества тхару и были получены от конкретных целителей, а также соблюдать условия, на которых сообщество разрешило их использовать.

RV: Если смотреть в будущее, какую долгосрочную пользу эта работа может принести самому народу тхару?

SC: Many of our resource persons — our healers, singers, and storytellers — are growing older. Younger people in the community are often not fully aware of how rich our Indigenous culture and knowledge are. When these elders pass away without their knowledge being documented, we lose songs, healing practices, and ways of seeing the world forever. If we document these practices now, the recordings will hold knowledge for future generations. Maybe my son, or my grandchild, or any young Tharu who becomes curious about our traditions can go back to these archives and learn directly from the elders’ voices. This is not just a repository. It is a living body of knowledge kept for future generations.

СЧ: Многие из тех, кто делится с нами знаниями, — целители, певцы, рассказчики, — уже в преклонном возрасте. При этом молодые представители сообщества часто даже не представляют, насколько богаты наша культура и традиционные знания. Когда старшее поколение уходит, не успев передать свой опыт, мы навсегда теряем песни, лечебные практики и целые способы понимания мира. Если же мы успеем сохранить эти знания сегодня, они останутся доступными и будущим поколениям. Возможно, однажды мой сын, мой внук или любой молодой тхару, заинтересовавшийся своими корнями, сможет обратиться к этим архивам и услышать голоса старейшин. Это не просто архив. Это живое наследие, сохранённое для будущих поколений.