Амурский леопард (CC BY 2.0), коралловые рифы (CC BY 2.0), два индийских носорога (CC BY-SA 4.0). Фотографии: Wikimedia Commons

Эта статья — часть серии материалов Global Voices Spotlight за май 2026 года под названием «Глобальный кризис — локальные решения». В серии публикуются истории сопротивления и успешных климатических инициатив, рассказы о том, как сообщества стран Глобального Юга противостоят кризису, а также анализ того, что это может означать для будущих поколений. Вы можете поддержать эту инициативу здесь [анг].

Согласно масштабному докладу Межправительственной платформы ООН по биоразнообразию и экосистемным услугам (IPBES), опубликованному в 2019 году, более миллиону видов [анг] сегодня грозит вымирание. Это тревожная цифра: гибель растений, животных и целых экосистем грозит тяжёлыми последствиями для всей пищевой цепи. Главной причиной сокращения популяций становится деятельность человека — разрушение естественной среды обитания, загрязнение экосистем, ускорение глобального потепления и охота, которая привела к почти полному исчезновению некоторых видов животных.

Учёные уже более 70 лет бьют тревогу, предупреждая о вымирании видов по вине человека. Многие предпочитают просто игнорировать эти заявления, однако отдельные государства, экологические организации и местные сообщества всё же начали действовать, восстанавливая популяции редких животных и создавая механизмы для их защиты.

В этом совместном материале авторы Global Voices из разных стран рассказывают об успешных природоохранных инициативах, благодаря которым в их регионах удалось спасти исчезающие виды. Это истории о разных экосистемах, странах и видах животных могут стать моделью для будущих программ по сохранению природы и восстановлению популяций. 

Дикие лошади возвращаются на просторы степей Центральной Азии

Лошади Пржевальского в национальном парке Хустайн-Нуруу. Фотография: Wikimedia Commons. CC BY 4.0

Возвращение лошади Пржевальского из состояния полного исчезновения в дикой природе в её естественную среду обитания — один из самых редких и вдохновляющих примеров успешной реинтродукции животных. К концу 1960-х годов этот вид считался исчезнувшим в природе: в дикой среде не осталось ни одной особи [анг].

В отличие от американских мустангов и австралийских брамби, которые происходят от одичавших домашних лошадей, лошади Пржевальского генетически и физически отличаются [анг] от домашних пород. Поэтому они считаются единственными истинно дикими лошадьми, сохранившимися в мире.

Вид получил название в честь русского географа и путешественника Николая Пржевальского. В 1878 году во время одной из экспедиций по Центральной Азии он обнаружил необычно крупный лошадиный череп и шкуру [анг]. Изучив находку в Зоологическом музее Российской академии наук, учёные пришли к выводу [анг], что останки принадлежат дикому виду лошади, которому было присвоено научное название Equus przewalskii.

Желание встретить и изловить этих экзотических животных привлекало в современную Монголию множество охотников и коллекционеров. На протяжении тысячелетий лошади Пржевальского населяли бескрайние просторы евразийской степи. Самому Пржевальскому, однако, так и не удалось поймать живую особь: он описывал животных [анг] как «чрезвычайно пугливых», обладающих «исключительно острым обонянием, зрением и слухом». Самые удачливые охотники обычно ловили только жеребят, которых затем отправляли в Европу и продавали зоопаркам и частным коллекционерам.

С 1897 по 1903 год в Монголии были пойманы 88 жеребят [анг], однако длительный переезд по железной дороге пережили только 54. Впоследствии лишь 12 из них дали потомство в неволе. Именно от этих животных происходят около двух тысяч лошадей Пржевальского [анг], живущих сегодня по всему миру. В дикой природе вид исчез из-за истребляющей охоты, утраты естественной среды обитания и конкуренции с домашним скотом за пастбища.

«Людям часто удавалось приручить диких животных, но гораздо реже — превратить домашних животных в диких», — отмечает Дашпурэв Цэрэндэлэг, директор национального парка Хустай в центральной Монголии. Именно здесь в начале 1990-х годов лошади Пржевальского впервые были возвращены в естественную среду обитания [анг].

Лошадь Пржевальского. Фотография: Animalia. CC-BY-SA-3.0

Этому историческому событию предшествовала многолетняя программа разведения, которую начали в 1970-х годах природоохранные организации Нидерландов и Монголии. Первая группа из 16 тахи — так в Монголии называют лошадей Пржевальского — была перевезена [анг] в национальный парк Хустай в 1992 году.

К 2026 году численность популяции в парке выросла до 450 особей, а общее количество тахи в Монголии превысило тысячу [анг]. Сегодня здесь обитает около половины мировой популяции этого вида.

Благодаря успеху первой программы реинтродукции появились ещё две охраняемые территории в Монголии [анг]: строго охраняемая зона Большая Гоби-Б на юге страны и район Хомийн-Тал на западе. В этих регионах в естественной среде живут около 650 тахи.

Кроме того, лошади Пржевальского были успешно возвращены в дикую природу [анг] в Китае, Казахстане и даже Испании. История тахи доказывает: когда страны и природоохранные организации работают вместе, исчезающий вид получает шанс не просто выжить, а вновь стать частью дикой природы.

Женщины на передовой охраны природы в Южной Азии

Бенгальский тигр в национальном парке Канха, штат Мадхья-Прадеш, Индия. Фотография: Wikimedia Commons. CC BY-SA 4.0

Одни из самых впечатляющих успехов в сфере охраны природы последних десятилетий были достигнуты в Южной Азии, где государственные структуры и местные сообщества объединили усилия ради спасения исчезающих видов.

В Непале скоординированная работа властей, природоохранных организаций, включая Всемирный фонд дикой природы (WWF), и местных жителей позволила почти утроить численность бенгальских тигров: со 121 особи в 2010 году до 355 в 2022-м. Таким образом Непал стал первой страной, досрочно выполнившей амбициозную цель Глобального саммита по тиграм [анг] — удвоить мировую популяцию этих животных.

Один из ключевых факторов успеха — активное участие коренных народов в природоохранных проектах. Так, в лесу Багх-Бхайрав недалеко от Катманду Фонд сохранения и изучения мелких млекопитающих сформировал экотуристический маршрут «Тропа панголина» и полностью передал его управление представителям коренного народа таманг.  Этот район, который когда-то считался центром браконьерства, теперь — пример успешного сотрудничества местных жителей и экологов. Женщины общины тамангов работают как общественные исследователи и защитники природы, помогая спасать панголинов, животных, на которых чаще всего охотятся браконьеры. Одновременно проект способствует развитию местной экономики и привлекает внимание к уникальному биоразнообразию региона.

Ещё одна история успеха гремит по другую сторону Индии. В национальном парке Казиранг в штате Ассам, где обитает одна из крупнейших в мире популяций индийского носорога, животными занимаются молодые женщины из сельских общин. Их миссия — защищать носорогов от браконьеров и снижать число конфликтов между людьми и животными.

Митали и Дипанджоли во время патрулирования территории в национальном парке Казиранга. Фотография: Арпита Дас Чоудхури. Используется с разрешения

Девушек называют «Ван дурга» — «Богини леса». Вооружённые винтовками, они патрулируют самые опасные участки парка, пробираясь по болотам, сталкиваясь с агрессивными носорогами и ядовитыми кобрами. Работа «богинь» успешна: последний зафиксированный случай браконьерства в Казиранге — от 2021 года. А во время разрушительных наводнений в июле 2024 года [анг] девушки помогали животным пробираться через специальные миграционные коридоры и одновременно обеспечивали безопасность местных жителей, благодаря чему число человеческих жертв оказалось рекордно низким.

Десятая жизнь больших кошек в России

Редкие виды практически невозможно спасти одной, пусть и тщательно разработанной программой. Работают десятки вещей сразу: заповедники, учёные, инспекторы, фотоловушки, борьба с браконьерами — и люди, которые живут рядом. Те, кто сообщает о встрече с животным, жертвует деньги, помогает центру или просто учится жить рядом с хищником, а не видеть в нём только угрозу.

Амурский леопард попал в фотоловушку. Фотография: Министерство РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики. Добросовестное использование

В начале XXI века в дикой природе оставалось всего несколько десятков дальневосточных леопардов. Охоту на них в СССР запретили ещё в 1956 году, но этого оказалось мало: леопарды продолжали гибнуть из-за браконьерства, вырубки лесов, пожаров и сокращения кормовой базы. Сейчас ситуация заметно лучше: по данным фотомониторинга, в 2024 году в Приморье зафиксировали 129 взрослых дальневосточных леопардов и не менее 14 котят.

У каждого леопарда свой рисунок пятен, почти как отпечатки пальцев, поэтому учёные могут узнавать конкретных животных благодаря фотоловушкам и сообщениям местных жителей. Действует программа «Хранители леопарда»: участники становятся опекунами конкретных животных, помогают проектам сохранения и получают право выбрать леопарду имя.

Амурский тигр. Фотография: Flickr. CC-BY-NC-2.0

В истории с амурским тигром оказалось, что работать с людьми, которые живут рядом с этим крупным хищником, — самая важная часть восстановления популяции. Для экологов тигр — показатель здоровой дальневосточной тайги: если он живёт и размножается, значит, в лесу достаточно копытных и сохраняются большие территории. Но для местного жителя тигр может быть не символом природы, а угрозой собаке, скоту или хозяйству.

Поэтому важны простые практические вещи: что делать при встрече с тигром, куда сообщать о конфликте, как защитить домашних животных. В Приморском и Хабаровском краях действуют группы по разрешению таких ситуаций, а владельцам домашних животных, пострадавших от тигров, могут выплачивать компенсации. Если у человека есть понятный способ получить помощь, меньше шансов, что он решит “разобраться” с хищником сам.

По данным Центра «Амурский тигр», по итогам учёта 2021–2022 годов в России было более 750 амурских тигров, включая тигрят. За этой цифрой — не только заповедники и запреты, но и НКО, благотворители, реабилитационные центры, сообщения местных жителей, группы реагирования и компенсации. Это та часть природоохранной работы, которая помогает людям и редким животным уживаться на одной территории без постоянной войны.

Под водной гладью

Яркий коралловый риф. Фотография: Pexels. Свободное использование

Когда речь заходит об охране природы, внимание часто сосредотачивается на харизматичных представителях фауны — крупных привлекательных животных вроде слонов, панд или тигров. Однако водные экосистемы играют не менее, а возможно, и более важную роль в поддержании жизни на Земле и сохранении экологического баланса планеты.

Для полуостровов и архипелагов Юго-Восточной Азии деградация морских экосистем стала одной из главных угроз прибрежным сообществам и мировому биоразнообразию. По оценкам Азиатского банка развития [анг], коралловые рифы региона составляют около трети всех коралловых рифов мира. Здесь обитают примерно 76 процентов известных видов кораллов и 37 процентов всех видов рифовых рыб.

Рифы — дом и опора ключевых видов морской экосистемы — криля, мелких рыб и множества других организмов, от которых зависит вся океаническая пищевая цепочка. Кроме того, они выполняют функцию так называемых «голубых углеродных поглотителей»: подобно тропическим лесам на суше, морские экосистемы связывают и удерживают углекислый газ, помогая сдерживать изменение климата.

Однако сегодня этим жизненно важным экосистемам угрожает опасность.

По оценкам Института мировых ресурсов [анг], от 88 до 95 процентов коралловых рифов Юго-Восточной Азии подвержены крайне высокому риску обесцвечивания [анг], когда кораллы теряют симбиотические водоросли, живущие в их тканях. Обесцвечивание говорит о сильнейшем стрессе и часто становится предвестником гибели кораллов.

Разрушение коралловых экосистем приводит к высвобождению значительных объёмов углерода, лишает среды обитания бесчисленные виды морских организмов и запускает цепную реакцию экологических нарушений, последствия которой ощущают и люди. Среди основных причин обесцвечивания — повышение температуры океана, изменение кислотности воды из-за загрязнения и стоков, всё более экстремальные приливы, а также деятельность человека, включая интенсивное судоходство и прибрежную застройку. По оценкам некоторых экологических активистов, если нынешние тенденции сохранятся, к 2050 году мир может потерять до 90 процентов [анг] коралловых рифов.

Здоровые розовые кораллы рядом с погибающими обесцвеченными на Большом Барьерном рифе в Австралии. Фотография: Австралийский институт морских наук [анг]. CC-BY-3.0-AU

В этой области лидируют экологи Индонезии. Они восстанавливают кораллы с помощью метода, известного как «коралловое садоводство» [анг]: аквалангисты выращивают молодые кораллы под водой, а затем пересаживают на повреждённые или погибающие участки рифов. Учёные в Малайзии и Сингапуре также занимаются этой проблемой. Среди их решений — создание с помощью 3D-печати специальных оснований, способствующих развитию коралловых колоний, а также селекционная работа по выведению более крепких кораллов, способных лучше переносить последствия климатического кризиса.

Во многих странах региона группы местных жителей выступают против проектов, угрожающих морским экосистемам, добиваются от властей более жёстких природоохранных мер ради спасения рифов. Ряд островных государств Тихого океана, включая Палау [анг], уже приняли масштабные программы охраны морской среды. В их рамках создаются морские заповедники, где строго ограничены или полностью запрещены рыболовство, строительство и даже дайвинг.

Путь к восстановлению морских экосистем долог, но прибрежные сообщества ясно дают понять: отступать они не собираются.

Заботитесь об акулах? Так не ешьте их!

Гладкая кунья акула (Mustelus canis), мясо которой часто используют для приготовления блюда под названием cazón. Фотография: Wikimedia Commons / NOAA. Общественное достояние

В Венесуэле, стране с самой протяжённой береговой линией в Карибском бассейне, обитают 123 вида акул, скатов и химер. Об этом рассказывает биолог Леонардо Санчес, руководитель Центра исследований акул [исп] (CIT) — венесуэльской некоммерческой организации.

Однако — согласно докладу Международного союза охраны природы за 2024 год — до 37,5 процента видов акул [анг, pdf, 4,6 МБ] находятся под угрозой исчезновения из-за чрезмерного вылова.

В Венесуэле эта проблема имеет прямое отношение к местным кулинарным традициям. Мясо молодых акул, которое по-испански называют cazón, давно стало важной частью кухни прибрежных регионов. Особенно популярны эмпанадас де касон — жареные пирожки с начинкой из акульего мяса. Их готовкой и продажей зарабатывают многие малообеспеченные семьи. Блюда из cazón [анг] встречаются и в других странах Америки, включая Мексику.

Продавец пирожков с мясом акул на рынке Конехеро в Венесуэле. Фотография: Wikimedia Commons. CC0

В апреле 2026 года Центр исследований акул и другие местные природоохранные организации, включая Proyecto Tintorera [исп], выступили с необычным обращением к жителям страны: «Перестаньте есть cazón». Неожиданно для многих кампания получила широкую поддержку в крупных СМИ и быстро распространилась [исп] в социальных сетях.

«Cazón — мясо молодых акул, которые ещё не достигли половой зрелости. У этих животных длительный период вынашивания потомства и рождается мало детёнышей, поэтому популяции не успевают восстанавливаться после интенсивного вылова. Скаты, которых также едят люди, не могут стать альтернативой: они близки к акулам по биологии и размножаются всего раз в два года, — объясняет Санчес в публикации CIT [исп]. — Если животные исчезнут, что тогда будут делать люди, которые сегодня зарабатывают на жизнь приготовлением эмпанад?»

По мнению учёного, мясо акул и скатов следует заменять мясом многочисленных и быстро восстанавливающихся видов рыб. Этому совету уже следуют некоторые известные венесуэльские шеф-повара. Среди них — Даниэль Торреальба [исп], который сознательно не использует мясо акул и скатов. Его слова цитирует [исп] El Estímulo:

El cazón y la raya (otra especie en peligro) están muy por encima de la cadena alimenticia en los océanos y su extinción le haría mucho daño a ese ecosistema.

Акулы и скаты занимают одно из высших мест в океанической пищевой цепи, и их исчезновение нанесёт серьёзный ущерб всей морской экосистеме.

Пока власти Венесуэлы никак не прокомментировали кампанию CIT.

Истории cazón, бенгальских тигров, лошадей Пржевальского и других животных, о которых шла речь в этом материале, показывают: сохранение природы невозможно свести лишь к запретам и административным мерам. Настоящих результатов удаётся добиться там, где уделяют внимание просвещению, в проекты вовлекаются местные сообщества, ведётся научная работа, а люди готовы менять привычки и отношение к окружающему миру. И примеры из этой статьи доказывают, что такие перемены вполне возможны.

Истории успеха могут стать ориентиром для других стран и регионов, которые ищут способы восстановить деградирующие экосистемы, опираясь на знания, инициативы местных жителей и заботу о природе.