Фотография: Freepik. Свободное пользование

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Менее чем за десять лет Африка превратилась в одну из самых динамичных площадок роста мировой креативной экономики [фр]. Тысячи создателей цифрового контента появились в Лагосе, Аккре, Дакаре, Ломе и Найроби, где живёт преимущественно молодёжь [фр], очень популярны смартфоны и накоплена почитаемая всем миром музыкальная и аудиовизуальная культура. Однако между тем, что создают эти люди, и тем, сколько они зарабатывают, сохраняется огромный разрыв.

Авторы остаются на обочине растущего рынка

Почти 85 % работоспособного населения континента трудится в неформальном секторе или гиг-экономике [фр], экономике краткосрочных подработок, где гибкий график и нестабильная занятость — способ выживания. Чтобы понять, как живут создатели цифрового контента в Западной Африке, необходимо проанализировать разрыв между тем, что они создают и сколько зарабатывают. Авторы доклада о креативной экономике в Африке 2.0 [pdf, 27,2 МБ], представленного Communiqué и TM Global на саммите Africa Creators в Лагосе в январе 2026 года, отметили, что сегодня объём экономики цифрового контента в стране [pdf, 27,2 МБ] оценивается в три миллиарда долларов США. По прогнозам, к 2030 году эта сумма превысит 17 миллиардов долларов США.

В докладе также говорится, что 60 % создателей контента в Африке зарабатывают менее 100 долларов США в месяц, а 54 % — меньше, чем 62 доллара США. Это те самые люди, которые создали треки в жанре афробит, продвигаемые Spotify в топ мировых чартов, снимки в Instagram, заинтересовавшие парижские тренд-агентства, и популярные короткие TikTok-видео, которые затем копируют по всему миру — без указания авторства и без вознаграждения.

Одной роли уже недостаточно

Кофи Дотсе — ганский креативный продюсер и создатель контента о путешествиях, родом из города Аккра. Он мечтал стать продюсером, чего в итоге и добился, вдобавок к этому Кофи — создатель контента, редактор, торговый посредник, а с 2025 года ещё и тренер.

В одном из выпусков подкаста Hors Script («Импровизация») под названием «От труда к ценности… премиальный креативный план», записанном на английском языке в начале 2026 года, Кофи подробно рассказал о реальности большинства африканских авторов:

Looking at the current ecosystem, you cannot appear to have just one hat, so a lot of creatives have had to take on several roles within the space.

В текущей экосистеме ты не можешь заниматься чем-то одним, поэтому многим креативщикам пришлось взять на себя сразу несколько ролей.

Но, несмотря на накопление дополнительных навыков, выплаты на платформах непредсказуемы и алгоритм монетизации по большей части не связан с затраченными усилиями. Локальные бренды, сами испытывающие недостаток бюджета, тоже пытаются получить как можно больше, заплатив при этом как можно меньше. Что касается потребителей, в докладе о креативной экономике в Африке утверждается, что 78 % местной молодёжи [pdf, 27,2 МБ] тратят крайне мало на культурно-познавательный цифровой контент из-за низкой покупательной способности, а не отсутствия интереса. В результате творческий контент распространяется свободно и быстро, но не приносит авторам доходов, сопоставимых с масштабом распространения. Согласно тому же докладу, самые успешные создатели контента получают 25 % от продаж цифровых продуктов, онлайн-курсов, электронных книг и 14 % от мерчендайзинга. Это больше, чем прямые выплаты от таких платформ, как Spotify или YouTube.

При этом обучение новым навыкам требует ресурсов. Каждый час, потраченный на изучение управления правами или бухгалтерского учёта, — это минус час от творческой работы. Новый навык — это невидимый налог, взимаемый с таланта. Для многих это становится источником хронического истощения и постоянной нестабильности — без контрактов, социальных гарантий и какой-либо защиты.

Недоступность денежных переводов из-за границы

Stripe [фр] — международная платёжная система, которая недоступна почти во всех франкоязычных странах Африки к югу от Сахары. PayPal работает лишь частично, но вывод средств ограничен. Для креаторов из Котону, Дакара или Ломе получение платежей от американских или европейских потребителей — большая проблема, с которой их коллегам из Берлина или Торонто сталкиваться не приходится. Эта ситуация создаёт барьер для выхода авторов на мировой рынок.

В ответ на эти ограничения появились альтернативы, включая платформы Selar, M-Pesa [рус] и Chipper Cash. В статье, опубликованной технологической компанией Nestuge, рассказывается об их реальных преимуществах и недостатках. Эти инструменты стали повседневной инфраструктурой экономики, которую официальные финансовые системы долгое время попросту игнорировали. Основатель Selar Дуглас Кендисон поясняет, что его цель — предложить креаторам прямой и надёжный способ монетизации их навыков в мировом масштабе. Согласно исследованию, опубликованному в International Journal of Advanced Scientific Research, африканские создатели контента, использующие эти платформы, обладают большей предпринимательской автономией, чем те, кто зависит исключительно от западных сервисов.

В конечном итоге, эта неформальная экономика функционирует вне институциональных рамок, компенсируя отсутствие структурированной и жизнеспособной экосистемы. Подобно теневой торговой сети [фр], действующей на трансграничной основе, она прокладывает собственный путь, так как государство и мировой рынок не смогли создать связующую инфраструктуру, которой присущи одновременно устойчивость и спонтанность.

Культурное наследие монетизируется за рубежом

Исследование, посвящённое картированию цепочки цифрового труда в Африке, выявило, что тысячи работников, по большей части в Африке к югу от Сахары, заняты модерацией контента, фильтрацией травматичных материалов и разметкой данных для обучения ИИ крупных технологических компаний. Они поддерживают работу систем, которые отказывают им во всех правах. Авторы используют термин «цифровой апартеид» для описания инфраструктуры, где доступ к инструментам, рынкам и оплате труда остаётся неравным и зависит от места проживания.

Генеративный ИИ добавил элемент иронии к этой ситуации. Такие инициативы, как Waxal, созданные Google для документирования нескольких африканских языков [фр], невозможны без участия тысяч африканцев. Однако возникает структурная проблема: после обработки данных из открытого источника машина генерирует контент, который затем распространяется и монетизируется, но носители языка не получают никакой прибыли. В результате цифровая инклюзия превращается в новую форму культурной эксплуатации.

Исследование под названием «Потоки данных и колониальные режимы в Африке: критический анализ колониальных футуризмов, внедрённых в алгоритмы рекомендаций ИИ в Африке» отмечает, что те же модели затем используются для создания «африканского» культурного контента — аватаров, музыки, визуальных образов, — и напрямую конкурируют с живыми авторами, чьи работы и данные стали основой для обучения систем. Такая модель изначально устроена асимметрично: ценность движется только в одну сторону.

Наглядный пример — кейс Шуду Грэм. Полностью цифровая супермодель, которая выглядит, как чернокожая южноафриканка, была создана и растиражирована белым британским фотографом Кэмероном-Джеймсом Уилсоном. Виртуальный персонаж получил крупные рекламные контракты и бюджеты, эксплуатируя культурный образ, к которому не имеет никакого отношения.

Развитие параллельно системе

Седо Тоссу — бенинский креатор, основавший африканский стриминговый сервис Sedo+ без привлечения внешних инвестиций. В секторе, одержимом показателями роста и развития, это решение было, безусловно, политическим. В интервью проекту Hors Script и на круглом столе в Ломе Тоссу чётко аргументировал своё решение [фр], которое бросает вызов мейнстримному нарративу африканского технологического сектора:

If you don’t have the power of money, you must develop the power of community. Foreign investment rarely seeks to finance African narratives, but rather to control their framework. That is a fundamental difference.

Если вы не обладаете силой денег, вы должны развить силу общества. Цель иностранных инвестиций — не финансирование африканского нарратива, а контроль их собственной структуры. В этом принципиальное различие.

По мнению Тоссу, ключевая проблема экосистемы заключается в её устройстве: в жёстких контрактных механизмах, непрозрачном управлении правами и слабой институциональной способности защищать созданный контент. Часто вся система выстраивается парадоксальным образом: неформальность осуждается, но реального пути перехода в формальный сектор людям не предлагают. Особую роль в этих процессах сегодня играют авторы образовательного развлекательного контента. Именно они оказываются в центре новой модели передачи знаний и культурной ценности. Их успех зависит от способности соединять знание и нарратив таким образом, чтобы сохранить собственную ценность и не позволить рынку свести её исключительно к цифрам, метрикам и коммерческой эффективности.

Кто получит 17 миллиардов [фр] долларов США в 2030 году?

В 2020 году авторы исследования под названием «Управление платформенной экономикой в развивающихся странах и странах с формирующейся рыночной экономикой» [фр], проведённого «Германским обществом по международному сотрудничеству (GIZ [нем])», уже тогда указывали на отсутствие надёжной нормативно-правовой базы в Африке. Без защиты персональных данных, цифрового трудового права и налогообложения прибыль, созданная на континенте, будет уходить вовне. Три года спустя, в 2023 году, исследование профессоров Тома Кваньи и Кутомы Вакунума, посвящённое регулированию цифровых платформ в Кении, показало, что даже в самых развитых странах региона правовая база для защиты «клик-воркеров» по-прежнему не развита.

Участники этой индустрии выделяют три принципиальных аспекта. Во-первых, суверенитет культурных данных. Если африканский контент используется для обучения моделей ИИ, создатели оригинала должны быть идентифицированы, найдены и их труд должен быть оплачен. Во-вторых, защита «клик-воркеров» [фр]. Модерация — это работа, которая заслуживает достойной зарплаты, социального обеспечения и правового признания, а не договора субподряда, скрытого за тремя уровнями поставщиков услуг. И, в-третьих, международное равенство в оплате цифрового труда. Географические различия в уровне оплаты — не случайность рынка, а результат системного выбора.

Без этих трёх фундаментальных изменений неафриканские пользователи будут по-прежнему пользоваться плодами тяжёлого труда африканских авторов, ничего не давая им взамен.