Гора Куштау в Башкортостане, Россия. Её удалось спасти от разработки благодаря массовым протестам. Фотография: Wikimedia Commons, public domain

Эта статья — часть серии материалов Global Voices Spotlight за май 2026 года под названием «Глобальный кризис — локальные решения». В серии публикуются истории сопротивления и успешных климатических инициатив, рассказы о том, как сообщества разных стран противостоят кризису, а также анализ того, что это может означать для будущих поколений. Вы можете поддержать эту инициативу здесь [анг].

Экологические проблемы часто кажутся слишком масштабными для обычного человека: мусорная реформа, загрязнение воды, промышленное освоение территорий. Поэтому сопротивление почти всегда начинается с конкретики — с реки, леса, деревни, дороги, водозабора, — когда защита природы становится способом защитить дом, здоровье и право участвовать в решениях, которые напрямую меняют повседневную жизнь.

Эта статья — о том как в России местные жители добиваются пересмотра планов, которые угрожают их воде, земле и качеству жизни.

Форелевая ферма на реке

Река Кемь в Карелии, Россия. Фотография: Даниэль Бейлинсон, Wikipedia, CC BY-SA 2.0

Весной–летом 2025 года жители северного города Кемь в Карелии узнали о планах местных властей и госпредприятия «Главрыбвод» создать рыбоводный участок на реке Кемь и открыть там форелевое хозяйство. По данным местных СМИ, участок находился в нескольких километрах выше городского водозабора, что могло резко ухудшить качество питьевой воды в городе.

Карелия занимает первое место в России по количеству выращенной форели — около 50% от общероссийского объёма — и третье место по общему объёму выращенной рыбы — около 10 %. Однако экономические выгоды отрасли сопровождаются экологическими рисками: отходы рыбоводства могут загрязнять озёра, реки и побережье. Поэтому жители региона уже не раз выступали против появления новых ферм.

Для активистов, которые выступили против рыбной фермы, эта проблема не была абстрактным спором в духе «мы против бизнеса». Речь шла о вполне конкретной угрозе: здоровье, водозаборе и качестве жизни. Из кранов в городе, по словам местных жителей, и без того течёт так называемая техническая вода. По данным республиканского Роспотребнадзора, в 2024 году только у 62 % жителей Карелии был доступ к качественной питьевой воде.

Петиция против форелевой фермы собрала 750 подписей, и местным жителям удалось привлечь внимание властей. Осенью 2025 года на собрании по вопросу создания рыбоводных участков на реке Кемь, где присутствовали представители местной власти и инициаторы проекта, жители высказали свою позицию. После этого компания отозвала заявку на создание фермы, сославшись на «напряжённую ситуацию».

Это не обязательно окончательная победа: проект могут попытаться вернуть в другой форме или в другое время. Но пример Кеми показывает, что экологический конфликт начинается не только с вопроса о качестве воды. Он быстро становится вопросом о том, почему решения о территории, где живут люди, принимаются без их участия.

Мусорные полигоны

Набережная реки в городе Сысерть. Фотография: Mayotik, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0

В 2023 году в Сысертском районе Свердловской области планировалось строительство мусорного объекта «Екатеринбург-Юг» — мусоросортировочного комплекса и полигона. Местные жители возмутились: объект должен был появиться рядом с жилыми домами, мог повлиять на воздух, почву и воду, а также создать дополнительные риски из-за торфяных залежей.

Сысертчане не только выходили на митинги и пикеты. Активисты обращались в суды и государственные органы, несколько раз инициировали местный референдум. В июне 2025 года власти и инвесторы отказались от строительства, а в марте 2026 года проект был окончательно отозван.

Эта победа не была мгновенной. Местные жители вели долгую кампанию, в которой сочетались юридические инструменты, публичность и уличное давление.

Борьба против мусорного полигона на севере России

Митинг против строительства мусорного полигона на станции Шиес, прошедший в Коряжме 3 февраля 2019 года. Фотография: Георг Пик, Wikimedia Commons, CC0 1.0

Для многих участников подобных протестов важным прецедентом стала история Шиеса в Архангельской области — одного из самых заметных экологических конфликтов в России последних лет.

У станции Шиес в 2018 году власти планировали построить крупный полигон, куда должны были свозить отходы из Москвы. Конфликт быстро вышел за рамки одной станции: для жителей он стал символом неравного распределения экологической нагрузки между центром и регионами. Протест вокруг Шиеса приобрёл не только экологическое, но и политическое измерение: люди защищали лес и землю, но одновременно требовали уважения к регионам и местным сообществам.

Местные жители, активисты и волонтёры организовали круглосуточный лагерь, дежурства и массовые акции. Начавшись в июле 2018 года как локальный протест, к 2019 году движение против полигона стало центром «антимусорных» выступлений. Акции солидарности прошли в 30 регионах России.

В июне 2019 года строительство полигона было временно приостановлено, а 18 июля 2019 года Европейский парламент утвердил резолюцию [анг] с требованием к России прекратить преследование экологических активистов Архангельской области.

Проект строительства полигона был свёрнут в 2020 году, а территория, по сообщениям местных властей и СМИ, была передана под рекультивацию.

Часто победа в таких конфликтах не выглядит идеальным финалом. Это может быть отмена приказа, исключение объекта из территориальной схемы, расторжение соглашения или отзыв заявки. Но именно такие бюрократические решения меняют реальность: проект исчезает из документов — и перестаёт угрожать конкретной реке, деревне или лесу.

Местные голоса и большая политика

Эти истории важны не потому, что доказывают: с помощью протестов всегда можно победить. Это было бы слишком просто и не вполне правдиво. Они важны потому, что показывают: у местных сообществ есть инструменты влияния даже тогда, когда против них — бюрократическая система, крупный бизнес и равнодушие чиновников.

Экологическая повестка становится сильнее, когда она связана с человеческим опытом. Истории Кеми, Сысерти и Шиеса показывают, что экологическая справедливость начинается с простого вопроса: кто имеет право решать судьбу территории, где живут люди? Даже там, где отдельный человек кажется бессильным, его голос становится значимым, если за ним стоят солидарность, настойчивость и право сообщества на собственную землю, воду и будущее.

Однако политический контекст последних лет существенно изменил условия для любого протеста — в том числе локального, связанного не с политикой, а с мусорным полигоном, вырубкой леса или строительством завода. Сегодня участие даже в местных кампаниях всё чаще становится поступком, требующим личной смелости. Поэтому пока трудно предсказать, в каких формах экологический активизм сможет существовать дальше.