Президент Азербайджана Ильхам Алиев, первая леди Мехрибан Алиева и члены их семьи посетили город Шуша. Фотография: Wikimedia Commons, CC BY 4.0

Автор: Вафа Наги

С 2020 года провластные СМИ Азербайджана резко сменили привычный курс. Если раньше в центре внимания находились официальные встречи президента Ильхама Алиева, его политические решения и государственные мероприятия, то сегодня самыми ценными новостями стали личные события из жизни так называемой «первой семьи» — религиозные, благотворительные и символические.

Ифтары семьи Алиевых, их визиты в мечети и гуманитарные поездки больше не преподносятся как рядовые социальные события. Теперь это органичная часть внутренней политики государства. Этот сдвиг вряд ли случаен — его можно рассматривать как визуальное и коммуникативное выражение перехода от модели политического представления, сосредоточенной на фигуре лидера, к модели, в центре которой — семья, фактически целая династия.

Рождение «семейного государства»

Исследования современных авторитарных режимов позволяют рассмотреть этот вопрос в теоретической перспективе. Анализируя механизмы наследственной передачи власти [анг], профессор Техасского университета Джейсон Браунли приводит в пример преемственность в Сингапуре и передачу власти [анг] в Азербайджане в 2003 году — от президента Гейдара Алиева к его сыну Ильхаму Алиеву. Однако в примерах Браунли речь шла прежде всего о биологическом наследовании, тогда как в современном Азербайджане складывается более сложная модель.

Ильхама Алиева, судя по всему, не сковывают рамки классического сценария «от отца к сыну». Речь идёт о попытке Ильхама уже при жизни трансформировать государственную систему в нечто, приближающееся к семейной монархии, где власть закрепляется не за одним человеком, а за всей семьёй как политическим брендом.

Первая леди и вице-президент Мехрибан Алиева, а также дочери и невестки президента всё активнее проникают в общественно-политическое пространство. Их роль как значимых политических акторов становится особенно очевидной во время международных визитов [анг].

Логотип SOCAR. Изображение: Wikimedia Commons. Лицензия CC BY-SA 4.0

На интернациональных политических мероприятиях Ильхам Алиев всё чаще представляется публике не как единоличный глава государства, но как часть семейного целого — с ближайшими родственниками [анг]. В январе 2026 года, во время мероприятий в рамках Всемирного экономического форума в Давосе [анг], сын президента Гейдар Алиев-младший появился с бейджем с логотипом SOCAR. SOCAR — азербайджанская государственная нефтегазовая компания, ключевой источник доходов государства и опора авторитарного режима. В этом контексте такая деталь выглядит не как случайная ошибка протокола, но как символический жест: попытка связать членов семьи с основными стратегическими институтами страны.

Фотографии и видео [азер] с форума подтверждают, что президент постоянно появляется на публике с супругой Мехрибан, дочерью Лейлой и невесткой Алёной. Они выступают на встречах и ключевых мероприятиях как единое целое.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев участвует во встрече с президентом США Дональдом Трампом вместе с дочерью Лейлой Алиевой и первой леди, вице-президентом Мехрибан Алиевой. Скриншот из YouTube. Добросовестное использование

Что сокрыто за династией Алиевых

Стратегия легитимации через семью — не просто символический жест. Налицо серьёзные экономические последствия [анг]. Ресурсы государственного капитализма — от нефтяных доходов до ключевых отраслей промышленности — всё меньше управляются через классические бюрократические институты и всё больше концентрируются [анг] вокруг семейного «бренда» [анг].

Этот процесс сопровождается вытеснением старой олигархии из кругов правящей элиты, что ведёт к ещё более узкой концентрации богатства [анг]. В этом контексте образ гуманной семьи благотворителей, транслируемый государственными медиа, работает как эстетическая завеса, прикрывающая глубокое социальное неравенство и перекосы в распределении ресурсов. Конечный этап такого неолиберального авторитаризма — фактическое превращение государства в единый корпоративно-семейный холдинг.

Для сравнения: во время президентства Гейдара Алиева в медиа изредка мелькала лишь его внучка Лейла Алиева, а Ильхам практически не пoявлялся в публичном пространстве с отцом. Сегодняшняя норма — постоянное присутствие членов этой семьи в новостях. Так, например, 25 февраля 2026 года — всего за день — одно из финансируемых государством СМИ опубликовало [анг] восемь отдельных материалов о дочери и невестке президента, хотя содержание статей сводилось преимущественно к символическим [анг], религиозным [анг] и социальным активностям [анг].

На фоне высокой медийной активности президентской семьи жёсткие механизмы политической «зачистки» [анг], применяемые сегодня в Азербайджане, подаются в смягчённой и психологически более приемлемой форме. Так формируется альтернативный нарратив на уровне символов: на контрасте с административными арестами [анг] и приговорами [анг] в отношении граждан, критикующих власть в социальных сетях, — показываются визиты дочерей президента и его невестки в детские дома или на социальные предприятия, где работают молодые люди с инвалидностью, а также их участие в ифтарах.

Такая двойная визуальная повестка, по всей видимости, становится инструментом «мягкой силы», призванным уравновесить негативный эффект жёстких репрессивных практик: с одной стороны, сохраняются и активно применяются принудительные механизмы власти, с другой — акцент делается на ценностях эмпатии, заботы и семейности. То есть репрессивный характер политической системы формально не отрицается, но смягчается и частично компенсируется за счёт эмоционального воздействия.

В контексте слабой экономики и  растущего социального недовольства формирование новых символов, по-видимому, становится удобным способом отвлечь внимание граждан от структурных проблем и сгладить политическое недовольство за счёт создания эмоциональной близости и демонстрации гуманизма. В этом смысле постоянное присутствие членов семьи в благотворительных и религиозных пространствах можно рассматривать не как частную инициативу, а как элемент более широкой стратегии легитимации, в рамках которой репрессия и эмпатия сосуществуют в одном и том же политическом поле.

Уроки построения династии

Если сравнить семейно-центричную модель представления власти в Азербайджане и Казахстане: Нурсултан Назарбаев тоже выдвигал своих дочерей — особенно Даригу Назарбаеву — и других в центр экономического и политического управления государством.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев и его дочь Дарига Назарбаева, занимавшая пост вице-премьера, встречаются с Елизаветой II и принцем Филиппом в 2015 году. Скриншот из YouTube. Добросовестное использование

Казахстанская модель позволяет сделать вывод, что превращение семьи в национальный бренд и назначение родственников на ключевые посты не усиливает институциональную устойчивость режима — напротив, делает его более персонализированным и уязвимым. Очевидный риск подобной стратегии: династическая легитимность держится исключительно на физическом присутствии и власти лидера. Этот образ святости и символизма «отцовской» фигуры, который семья Назарбаева выстраивала десятилетиями, обрушился всего за несколько дней во время событий января 2022 года [анг], когда на фоне массовых протестов семья проиграла во внутриполитической борьбе. Практика показывает, что общество далеко не всегда принимает сконструированное через медиа «единство семьи и государства» как легитимное — особенно в моменты кризиса.

В контексте Азербайджана, «мягкая сила» членов властной семьи, основанная на благотворительной и гуманитарной активности, по всей видимости, призвана заполнить вакуум, возникший из-за паралича формальных институтов — парламента, несбалансированной судебной системы [анг] и отсутствия свободных и честных выборов.

Общий элемент, объединяющий модель Назарбаева и семейно-ориентированное управление Ильхама Алиева, — постоянная демонстрация семьи в медиа. Этот элемент выполняет и иную функцию: нейтрализует альтернативные группы внутри политической элиты, будь то старая олигархия или бюрократические кланы. На экранах появляется исключительно «семейное пространство», работая как своеобразная коллективная страховка для власти: в отличие от системы, опирающейся на классический бюрократический аппарат, семейная модель замыкает цепочку лояльности и делает её внешне более устойчивой.

Тем не менее опыт Казахстана показывает: как бы прочными ни казались подобные конструкции, они дают сбой в критические исторические моменты, поскольку лишены институциональных корней. Как подчёркивал Самюэл Хантингтон [анг], наследственная власть и плебисцитарные институты не способны сосуществовать в долгосрочной перспективе.