Женщины выступают за равное участие и интеграцию в танзанийском обществе, рынок Мчикичини в Дар-эс-Саламе. Фотография: UN Women’s Flickr. Лицензия CC BY-NC-ND 2.0

[Все ссылки в тексте — на английском языке.]

Авторки: Кларисс Сих и Бибби Абруццини

Во времена, когда откат от демократии уже не просто абстрактное предупреждение, а реальная проблема на всех континентах, лидеры феминистского движения тихо, а зачастую и с риском для собственной безопасности, отстаивают свои позиции. 

От наблюдения на выборах в Танзании до реформирования новостных редакций в Камеруне, от борьбы с токсичной маскулинностью до противостояния влиянию цифровых платформ — женщины и их феминистские союзники защищают и создают благоприятные условия для гражданского общества. Их деятельность обнажает важную истину: демократия — не гендерно-нейтральная система, и чем меньше в ней женщин — тем она слабее.

Благоприятные условия для гражданского общества — это фундамент

В Танзании фемактивистка Мартина Кабисама посвятила годы работы вопросам, лежащим на стыке политического участия женщин и социальной защиты. По её мнению, связь между демократией и гендерной справедливостью носит структурный характер. «Невозможно продвигать гендерную справедливость там, где пространство гражданской активности ограничено», — утверждает она.

Женщины, добивающиеся экономической включённости на рынке Мчикичини в Дар-эс-Саламе, Танзания. Фотография: UN Women’s Flickr. Лицензия CC BY-NC-ND 2.0

Работа Кабисамы подчёркивает реальность, которую часто упускают из виду в глобальных политических дебатах: политическое участие женщин начинается не с избирательных урн, а с безопасности, экономической защищённости и возможности объединяться.

Когда у женщин нет доступа к системам социальной защиты (пособиям, правовой защите, базовым услугам), они фактически исключаются из общественной жизни. Экономическая нестабильность ограничивает мобильность и подавляет голоса несогласных. Она сводит участие в гражданской активности к привилегированному кругу — тех, кто может себе это позволить. 

Цифровой портрет «Феминистской пятерки» из Китая. Фотография: Wikimedia Commons. Лицензия CC BY-SA 4.0

В условиях, когда пространство деятельности гражданского общества сокращается, будь то из-за ограничительного законодательства, слежки или неформального давления, женщины-активистки зачастую первыми ощущают на себе это давление. В Китае участницы группы «Феминистская пятерка» были задержаны в 2015 году лишь за то, что планировали провести общественную кампанию против сексуальных домогательств в общественном транспорте. Этот шаг был расценен широкой публикой как попытка заставить замолчать феминистское движение.

Аналогичным образом, марокканская блогерка и правозащитница Саида Эль-Алами неоднократно оказывалась под арестом за критику властей в интернете и защиту политических заключённых. Интернет-пространство также может стать ареной скоординированных атак: бразильская журналистка Патрисия Кампос Мелло подверглась масштабной кампании преследования после публикации материалов о дезинформации в ходе выборов, включая угрозы и клеветнические кампании сексуального характера, которые были раздуты политиками.

В различных регионах Восточной Африки женщины взяли на себя ведущую роль в наблюдении на выборах, посредничестве на уровне локальных сообществ и гражданском образовании — не в качестве символических участниц, а как архитекторы демократической системы ответственности власти.

Мартина Кабисама считает, что феминистское лидерство — это не просто вопрос представительства, а трансформация властных структур, благодаря которой демократия начинает работать на благо тех, кто исторически был из неё исключён. 

Медийные нарративы и политика маскулинности

Журналист и руководитель медиакомпании в Камеруне Бо-Бернар Фонка Мутта рассматривает демократию с иной точки зрения: через призму культурных нарративов, формирующих представление о том, кто считается легитимной фигурой в общественной жизни.

Выросший в среде, где мальчиков учили не плакать, не показывать уязвимость и отождествлять маскулинность с доминированием, Бо-Бернар критически осмысляет, как эти нормы проникают в политику и СМИ: «Общество навязывает нам представление о том, каким должен быть мужчина. Не проявляй эмоции, будь сильным, смелым, доминирующим».

Эти ожидания не ограничиваются лишь частной жизнью. Они влияют на стили лидерства, политический дискурс и даже на культуру внутри редакций.

«Я помню, как один из топ-менеджеров нашего издания сказал, что всякий раз, когда он хочет обсудить серьёзные вопросы, он следит за тем, чтобы за столом сидели только мужчины, потому что женщины недостаточно умны. По его мнению, их задача — быть красивыми и выходить в эфир, а мозговой штурм — удел мужчин, — вспоминает Бо-Бернар. — Я помню, как задавался вопросом: где я нахожусь и с какими людьми имею дело, ведь я знаю много невероятно умных женщин».

Когда доминирование воспринимается как проявление силы, диалог становится проявлением слабости. Когда агрессия трактуется как проявление авторитета, пространство для демократической дискуссии сужается.

Бо-Бернар Мутта идентифицирует себя как африканского мужчину-феминиста — позиция, которая бросает вызов представлению о том, что гендерная справедливость — «женский вопрос». Для него здоровая маскулинность означает отказ от насилия, развитие эмоциональной грамотности и поддержку женского лидерства не как уступку, а как демократическую необходимость.

Медиа играют здесь решающую роль. Редакции могут либо воспроизводить вредные стереотипы, изображая женщин незначительными, эмоциональными или непригодными для лидерства, либо активно их разрушать.

Журналистика, утверждает Мутта, должна критически переосмысливать те нарративы, которые она распространяет. Ведь медиа не просто говорят о демократии — они формируют условия, в которых она функционирует.

Сила цифровых технологий и риски для демократии

На фоне сокращения традиционного гражданского пространства цифровое пространство как предлагает новые возможности, так и несёт новые угрозы.

Камерунская журналистка и медиалидер Эвелин Менге А Коунг, недавно ставшая самым молодым директором телевидения на национальном телеканале страны и одновременно первой женщиной на этом посту, считает цифровую эпоху обоюдоострым явлением. 

С одной стороны, социальные сети позволяют женщинам, даже тем, кто живет в отдалённых деревнях, обойти традиционных посредников и рассказать свои истории самостоятельно. Цифровые инструменты могут придать силу голосам маргинализированных групп, создавать сети взаимопомощи и выводить местные проблемы на международную арену.

«С помощью смартфона вы можете заявить о себе всему миру», — объясняет Коунг. 

Однако те же самые платформы могут быстро и легко превратиться в инструменты подавления.

Киберпреследование, скоординированные кампании дезинформации и предвзятость алгоритмов непропорционально часто нацелены на женщин, участвующих в общественной жизни. На исправление последствий одного ложного слуха могут уйти годы. Цифровое насилие вытесняет женщин из политического и медийного пространства, что приводит к сокращению демократического участия.

Коунг также обращает внимание на проблему формирования повестки. Технологические гиганты и агрегаторы контента всё чаще решают, что увидит аудитория, что станет трендом, а что исчезнет.

В таких условиях демократический дискурс может быть искажён, но не в результате откровенной цензуры, а из-за экономики внимания, которая ценит сенсационность больше содержания.

По мнению Коунг, СМИ, представляющие общественный интерес, должны вновь взять на себя этическую ответственность: привлекать внимание к замалчиваемым социальным проблемам, защищать ущемлённые группы и не становиться пассивными проводниками нарративов, определяемых алгоритмами.

Цифровое управление — это не просто техническая задача, это задача демократии.

Демократия не бывает гендерно нейтральной

В совокупности эти истории раскрывают общую закономерность: феминистки не только участвуют в демократическом процессе, но и обеспечивают его устойчивость.

Они наблюдают за выборами, когда разрушается доверие. Они выступают за системы социальной защиты, способствующие гражданскому участию. Они реформируют СМИ изнутри, противостоят токсичным гендерным нормам, которые ставят доминирование выше диалога. Они борются с онлайн-насилием, цель которого — заглушить женский голос.

Однако работать им приходится во всё более враждебной среде: сужение пространства для гражданского общества, рост авторитарных тенденций, цифровые репрессии и культурный реакционизм.

Ущемление прав женщин на объединение, свободу слова и лидерство — это не сопутствующий ущерб. Это первый признак упадка демократии. Когда женщин вытесняют из общественной жизни — будь то посредством правовых ограничений, экономической изоляции, стереотипов в СМИ или преследований в интернете — демократические институты теряют легитимность и устойчивость.

И наоборот, там, где расширяется феминистское лидерство, укрепляется демократия. Власть становится более подотчётной, инклюзивной и основанной на широком участии. Гражданская активность женщин — это не вопрос политической корректности, а вопрос выживания демократии.

Как показывают эти истории, демократия не защищает себя сама. Её защищают женщины — в залах судебных заседаний, в учебных аудиториях, в редакциях СМИ, в цифровом пространстве и в локальных сообществах.

Вопрос заключается в том, предоставят ли институты им защиту, ресурсы и признание — или же будут по-прежнему рассматривать их работу как второстепенную. В условиях сужения гражданского пространства одна истина остаётся неизменной: без женщин демократия приходит в упадок — как в реальной жизни, так и в интернете.