Ли Сюэцинь, стендап-комик, построила карьеру на юморе диалекта дунбэйхуа и остроумных комментариях о гендерном и региональном неравенстве. Скриншот из Youtube-канала Watch Together

За последние двадцать лет стремительное развитие китайских социальных сетей, в частности видеоплатформ вроде Bilibili, способствовало популярности стендапа. Этот жанр предполагает выступление одного артиста перед аудиторией и традиционно опирается на сатиру, используя её как инструмент критики господствующих нарративов.

Однако после прихода к власти в 2013 году председателя КНР Си Цзиньпина, цензура в стране заметно ужесточилась [анг]. Критические комментарии и политическая сатира практически исчезли с телеканалов и из интернета. В сложившихся условиях стендап-комики обратились к многообразным и богатым культурным ресурсам Китая — прежде всего к диалектному юмору — чтобы выстраивать свои выступления. На этом фоне дунбэйхуа, или северо-восточный мандарин, постепенно утвердился как «официальный» язык китайского стендапа.

Диалектный юмор дунбэйхуа

Дунбэйхуа — одна из разновидностей мандарина, распространённого в северо-восточных провинциях Китая Ляонин, Цзилинь, Хэйлунцзян, а также в ряде районов Внутренней Монголии. Общее число носителей в Китае — примерно 100 миллионов человек. По звучанию дунбэйхуа близок к пекинскому диалекту, который лежит в фонологической основе стандартного китайского языка (путунхуа/мандарина), используемого как в материковом Китае, так и в Тайване. Поэтому большинство китайцев в целом понимают дунбэйхуа, однако нередко теряются в отдельных выражениях — именно это расхождение и создаёт богатые возможности для языковой игры.

Например, как отмечается [кит] в одном из материалов государственной газеты China Daily, слово 貓 / мāо («кот» в стандартном китайском) в дунбэйхуа может употребляться как глагол.

放假我哪都不去，就猫家里。

Я никуда не еду в отпуск, буду просто котярить дома.

Наиболее частотный глагол в дунбэйхуа — 整 / zhěng. В зависимости от контекста он может означать «сделать», «достать», «устроить», «заняться чем-то», «подставить» и многое другое. Среди наречий распространено 賊啦 / zéilā. При дословном переводе на стандартный китайский оно выглядело бы как «по-воровски» (буквально «воровски-образно»), однако в реальной речи используется в значении «очень», «супер», «чертовски» и может характеризовать практически всё что угодно.

Одно из самых популярных слов — 忽悠 / hūyou — «обманывать», «одурачивать», «вводить в заблуждение», «пускать пыль в глаза». Это слово легко субстантивируется и образует существительные. Хотя подобные лексемы не укладываются в нормы стандартного китайского, они давно вышли за пределы региона и активно используются в повседневной речи по всей стране.

Разумеется, уникальные выражения встречаются и в других китайских языках — например, в кантонском, сычуаньском или фуцзяньском. Однако у дунбэйхуа на общенациональном комедийном рынке — конкурентное преимущество именно благодаря фонетической близости к мандарину: его легко понимает широкая аудитория, не жертвуя при этом региональной окраской.

Ещё одна причина ассоциации дунбэйхуа со стендап-комедией — это стереотипы про жителей Дунбэя: их представляют как прямолинейных, простоватых, беззаботных, эмоциональных, но вздорных людей. В начале 2000-х вирусную популярность получила песня «東北人都是活雷鋒» («Все жители Дунбэя — живые Лэй Фэны»), которая способствовала распространению этих стереотипов и популяризации своеобразного языка региона по всей стране.

Песня рассказывает историю жителя Дунбэя, которые помогает пострадавшему в автомобильной аварии. Позже они вместе идут в ресторан, и, выпив, герой начинает рассказывать на дунбэйхуа о кухне родного региона и называет жителей Дунбэя воплощением «Лэй Фэна» — иконы китайской пропаганды 1960-х годов, созданной для популяризации идеалов самопожертвования и бескорыстия. Однако к началу 2000-х легенда о Лэй Фэне стала объектом шуток — в период, когда в стране сохранялась относительно либеральная экономическая и политическая атмосфера.

Первая волна дунбэйской комедии

Комедия на дунбэйхуа оказалась в центре внимания впервые в 1990-е годы благодаря ежегодному новогоднему гала-концерту Весеннего фестиваля на Центральном телевидении Китая (CCTV). Юморист Чжао Бэньшань [анг] родом из города Тэлин в провинции Ляонин. В своих выступлениях он изображает северо-восток Китая преимущественно сельским регионом, населённым людьми малообразованными, простодушными и прямолинейными — таким, каким он представлен, например, в его сценке на новогоднем гала-шоу 2005 года.

Хотя подобные образы нередко вызывают споры и могут восприниматься как оскорбительные, часть стереотипов о Дунбэе уходит корнями в исторический контекст региона.

Три северо-восточные провинции Китая (историческая Маньчжурия) стали первыми индустриализированными территориями страны — во многом из-за японской колонизации (1932–1945). После Мукденского инцидента 1931 года Япония вторглась в Маньчжурию и создала марионеточное государство Маньчжоу-го, формальным главой которого стал последний китайский император Пу И. Регион, где активно использовался принудительный труд, превратился в милитаризированный центр тяжёлой промышленности и важную сельскохозяйственную базу, обеспечивавшую экспансию Японской империи в Азии.

После образования Китайской Народной Республики в 1949 году северо-восток сохранил статус промышленного сердца страны. В эпоху Мао (1949–1976) рабочие государственных предприятий изображались в коммунистической пропаганде образцовыми героями труда. Однако с середины 1990-х годов экономическая либерализация и приватизация государственных предприятий привели к массовым увольнениям. Бывшие работники были вынуждены «уйти в море» (下海, сяхай) — то есть поменять карьеру, открывая мелкий бизнес или соглашаясь на тяжёлые и зачастую эксплуататорские условия труда на приватизированных предприятиях. Многие люди — особенно женщины — в итоге остались без работы [анг].

Многие с Донгбеи, из-за этого, не воспринимают шутки Жао по поводу их диалекта и стереотипов как смешные; быть Лэй Фэн, над которым смеются это горькая насмешка над богатом прошлом Донгбеи и их прежним сложностям.

Ренессанс Дунбэя

В 2017 году появился термин «дунбэйское возрождение» [анг]. Его ввёл рэпер Gem после выхода песни «Wild Wolf Disco» — своеобразного гибрида кантопопа и рэпа на дунбэйхуа, пронизанного ностальгией по ночной жизни как Гонконга, так и городов северо-востока Китая.

https://www.youtube.com/watch?v=TWm31xbRVjI

Парадоксально, но культурное «возрождение» во многом стало возможно благодаря массовому оттоку населения из региона [кит] в южные города страны. В 2000 году чистый миграционный отток составлял менее полумиллиона человек, а уже через десять лет превысил два миллиона. Среди уехавших преобладала образованная молодёжь, которая не видела перспектив трудоустройства в переживающем упадок северо-восточном регионе.

Сегодня наиболее заметными фигурами [кит] этого культурного движения считаются три писателя — Шуан Сюэтао [анг], Чжэн Чжи и Бань Юй. Они выросли в Дунбэе в 1990-е годы, стали свидетелями постепенного упадка родных городов и покинули регион, чтобы получить образование и построить карьеру. Как дети работников государственных предприятий, они обращаются в своих произведениях к историям родных мест: к судьбам людей, искренне веривших в социалистические ценности, но вынужденных молча переживать переход к новой реальности, где капиталистические практики становились нормой, а их города оставались на обочине.

Эта ностальгическая тема в последние годы нашла отражение и в кино. К ней обращаются такие отмеченные наградами фильмы, как «Чёрный уголь, тонкий лёд» (2014) режиссёра Дяо Инаня, «Теневая игра» (2018) Лу Е, а также популярный телесериал «Долгий сезон» (2023).

В сфере стендапа дунбэйское культурное движение переосмысляет традиционный диалектный юмор, основанный на региональных стереотипах. На смену ему приходит более мрачный, «чёрный» юмор и социальная сатира, высмеивающая устаревшие представления о жителях Дунбэя.

Успешной представительницей этого направления считается комик Ли Сюэцинь [анг], родившаяся и выросшая в городе Тэлин (провинция Ляонин). Широкую известность ей принесло выступление на стендап-конкурсе 2020 года: сочетание мрачноватых шуток о родном городе с ироничными замечаниями о высокомерии пекинцев. Кроме того, комика высоко ценят за остроумную гендерную и социальную критику — особенно заметную в культурной среде, где пространство для свободного высказывания крайне ограничено.

其实今年我真的离开北京回铁岭了。很多人知道了之后特别地惊讶，跟你们差不多那个表情，就仿佛这个事不是我从北京回到了铁岭，是我本来马上就跟吴亦凡结婚了，突然决定跟王建国私奔。那追着撵着就问我呀：离开了北京 你不遗憾吗？说得像我曾经得到过北京一样；对北京来说，我连个备胎都不是，我为它奋斗，为它攒钱，为它付出青春。我走的时候 我还跟它说：再见了。它也说：你谁呀？我回铁岭，居然还有人嘲笑我，你回去干哈呀？铁岭连个地铁都没有。你说一个破地铁 有什么好自豪的呀？北京好，大环线，上下班，左一圈 右一圈，日复一日 圈复一圈，宇宙都有尽头，北京地铁没有，太厉害了！更过分的是，还有一群人，我在北京的时候，他说：北京不好，压力大。我离开北京了，又说：北京多好， 机会多。我就感觉就这些人，他们活着，唯一的目的就是告诉我，生而为人，你很遗憾。 很多人吧，都觉得只有在北京才能实现他们的梦想。今天我就冒昧地问一下，你们的梦想是举办奥运会吗？反正我的梦想铁岭就能实现，我就想要锅包肉，熏鸡架，铁锅炖大鹅。 所以 你们真的不用再为我 感到遗憾了

В этом году я уехала из Пекина и вернулась в Тэлин. Многие были в шоке, когда об этом узнали. У вас сейчас примерно такое же выражение лица. Как будто я говорю не о возвращении из Пекина в Тэлин, а о том, что собиралась выйти замуж за У Ифаня [знаменитый актёр], но внезапно передумала и сбежала с Ван Цзяньго [стендап-комик].

Люди бежали за мной и спрашивали: «Тебе не жалко уезжать из Пекина?» Будто Пекин когда-нибудь меня принимал или любил. Для Пекина я даже не запасное колесо. Я за него боролась, вкладывала деньги, отдала ему свою молодость. Когда уезжала, даже попрощалась с ним. А он мне в ответ: «А ты вообще кто?».

Я вернулась в Тэлин, и надо мной смеялись: «Зачем ты туда вернулась? В Тэлине даже метро нет!» И чем тут гордиться — вашим сломанным метро? Конечно, Пекин — это другое дело: огромное кольцо метро — на работу по одному кольцу, обратно по другому. День за днём, круг за кругом. У вселенной есть конец, а у пекинского метро — нет. Вот это размах!

А ещё есть такая категория людей. Когда я жила в Пекине, они говорили: «Пекин — ужасный город, слишком высокое давление». Когда я уехала, они говорили: «Пекин — замечательный, там столько возможностей». У меня ощущение, что единственная цель этих людей — внушить мне, что я должна вообще пожалеть, что родилась человеком.

Многие уверены, что осуществить мечту можно только в Пекине. Простите, но позвольте спросить: ваша мечта — провести Олимпиаду?

А моя мечта прекрасно осуществляется и в Тэлине. Мне всего лишь нужны жареная свинина, копчёная курица и гусь, тушённый в чугунном котле. Так что вам правда больше не нужно меня жалеть.

Ниже представлено полное выступление: