Изображение создано с Canva Pro

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Карнавал Тринидада и Тобаго продолжает развиваться, и в этом году он обращается к наследию прошлых поколений. Несколько стил-бэндов сделали выбор в пользу классики на турнире Panorama вместо новых композиций в жанре сока. «Король сока» Мачел Монтано в песне «Encore» чествует уникального дизайнера маскарадных костюмов Питера Миншалла, а группа Kes the Band возрождает концепцию «Rum and Coca-Cola» — песни, написанной исполнителем Lord Invader в качестве социального комментария о жизни Тринидада во время Второй мировой войны и получившей мировую известность после римейка The Andrews Sisters в 1940-х годах. Микал Тея представил «Last Train» — собственную интерпретацию калипсо 1957 года «Last Train to San Fernando», а один из популярных хитов сезона «Respectfully Yours» группы Full Blown использует фрагмент классической композиции Crazy «Cold Sweat».

Однако в преддверии карнавала местная блогосфера сосредоточилась вовсе не на музыке и традициях, а на неожиданном предмете в подарочных наборах для участниц мероприятия — интимной игрушке.

Инициатива Tribe вручить розу этой категории участников моментально стала вирусной в соцсетях и информация о ней дошла до архиепископа Гордона Джейсона. С церковной кафедры он раскритиковал идею, заявив, что её авторы «зашли слишком далеко» и необходимо принять меры для защиты молодёжи. По его словам, если организаторы не остановятся — их остановит действующая власть.

Лидер коллектива Tribe Дин Акин пояснил в интервью изданию Trinidad Express: «Карнавал — это пространство свободы, самовыражения и радости с легкой долей озорства. Как новаторы современного маскарадного опыта, мы стремимся сделать его ещё более свежим, игривым и незабываемым».

Когда спор обострился, к дискуссии подключились пользователи соцсетей. В одном вирусном посте в Facebook Даррин Динеш Будан сослался на колонку в Trinidad and Tobago Guardian, где решение Tribe названо не просчётом, а признаком «культурного гедонизма» карнавала. Сам Будан всегда воспринимал гедонизм как неотъемлемую и даже главную часть праздника, и подчеркнул, что за мягкой риторикой архиепископа скрывается завуалированная угроза о вмешательстве государства. По его оценке, это «вполне ясное предупреждение: регулируйте себя сами, иначе мы пригласим государство регулировать вас».

В статье для Wired868 Джессика Джозеф отметила, что слово карнавал, происходящее от латинского Carne Vale («прощай, плоть»), «отражает его изначальную культурную функцию: осознанный выход излишествам, желаниям, музыке, танцу, еде и свободе перед ограничениями Великого поста […] Называть это всего лишь “гедонизмом” — редукционизм, ведь в основе карнавала всегда лежали и праздник, и протест».

Джозеф добавила, что как в африканских, так и в индийских культурах это способ заново заявить о себе: ощутить пространство, тело, удовольствие, границу между «святым» и «запретным», навязанную колонизаторами. Попытка свести карнавал к стандартам церковного поведения — значит, исказить его историческую природу.

По её словам, общество в Тринидаде и Тобаго обеспокоено не вопросами женской сексуальности, а системными проблемами — экономическим спадом, безработицей, психологическим стрессом, ростом насилия, коррупцией и злоупотреблениями со стороны полиции. Кроме того, она упомянула «устоявшуюся систему безнаказанных сексуальных преступлений против детей», указав на существенную роль Римско-католической церкви в этом контексте.

В этом же ключе несколько пользователей сети обратили внимание на избирательность публичной позиции архиепископа Джейсона Гордона: по их мнению, он активно обсуждает карнавальный скандал, но при этом молчит во время других резонансных событий, включая недавнее убийство молодого человека полицией (его девушка также была ранена и в результате инцидента осталась парализованной).

Культурная активистка Тилла Уилла съязвила: «Обожаю, когда люди думают, что всё это про секс (хотя мас уже несколько лет представляет собой, по сути, мужской междусобойчик — так почему бы женщинам тоже не получить “удовольствие”???), а не про то, как капитализм — то есть ваш неограниченный доступ к ресурсам — определяет, сколько эфирного времени, внимания и видимости получит ваш бренд. Маркетинг на возмущении сегодня — самый ценный вид внимания, и мы прекрасно знаем, сколькими способами “секс продаёт”. Десять баллов за изобретательность — и за всё это заламывание рук и показную моральную панику, которые приносят банку очередные миллионы».

В публикации на Wired868 Джозеф согласилась: «Многие [бэнды] используют женскую красоту, женскую чувственность, женскую свободу в своей маркетинговой стратегии, в результате чего женщины вносят значительный вклад в экономику карнавала. Чем больше прибыли — тем более вычурным и глянцевым становится карнавал, и это повод поговорить о капитализме, классовых барьерах и утрате культурной аутентичности».

По её словам, участницы Tribe «осознают существование так называемого “разрыва в удовольствии” в гетеросексуальных отношениях и, в отличие от предыдущих поколений, не намерены с этим мириться. Эти женщины живут в эпоху, когда культура случайных связей официально объявлена ушедшей в прошлое. Пришло время “эры движения 4B”, когда пересматриваются нормы партнёрских отношений. Даже музыка сока отражает это. “Bad gyal doh need no man!” — поют Патрис и Найла».

Она добавила, что индивидуальная сексуальная активность исключает риск нежелательной беременности и передачи ИППП, а в условиях высокого уровня гендерного насилия в партнёрских отношениях может рассматриваться как более безопасная альтернатива.

Старший преподаватель Института гендерных и развивающих исследований Университета Вест-Индии (кампус Сент-Огастин, Тринидад) Габриэль Хосейн добавила: «Прежде всего, женщины наслаждаются тем, что они — женщины без мужчин, наслаждаются своей эротической силой коллективно, вместе с другими женщинами. Многотысячные многоэтничные толпы выходят на улицы почти обнажёнными, употребляют алкоголь, позволяют себе флиртовать — и при этом готовы ставить на то, что смогут делать это в безопасности от мужского сексуального насилия […]».

По её мнению, архиепископ «противопоставляет женщин традиционному карнавалу, хотя именно в этом пространстве женщины всегда искали свободу сексуальной самоопределённости. Священник переводит сексуальную игривость в разряд моральной паники. Он выступает против практики, которая не ведёт к рискам нежелательных ИППП, незапланированной беременности, сексуального принуждения или небезопасного сексуального поведения. Непонятно, кому вредит то, что женщины делают, что делали всегда — в отношениях и вне их, с мужчинами или без, с другими женщинами или самостоятельно, во время карнавала и за его пределами».

В другом посте на Wired868 Брайан Сент-Луис заметил: «Легко порицать карнавал. Требовать подотчётности от лидеров — опасно. Поэтому проповедь обращена к людям, а не к тем, кто обладает властью. […] Настоящая мораль должна быть с шипами, а не только с лепестками. Она должна быть готова уколоть власть, а не просто сотрясать воздух. Без этой остроты перед нами всего лишь розы без шипов: хрупкий театр — не мораль, а маскарад».

С другой стороны, мать юной участницы маскарада Триша Ликок задалась вопросом: «Что даёт вам право внедрять идеи и представления, противоречащие ценностям, которых я придерживаюсь в своей семье, прикрываясь “сюрпризом” в подарочном наборе к карнавальному костюму — тем более без моего согласия? Давайте называть вещи своими именами: это совершенно недопустимо. Многие тринидадские матери и без того обеспокоены тем, что вместо полноценных костюмов — купальники и бусы […] Что именно родители должны говорить своим детям, получившим такие “игрушки” в подарочных наборах? О чём это говорит — какие ожидания формируются в отношении наших молодых девушек? […] Это не тот карнавал, который мы хотим, и это не отражает того, кто мы есть!».

К дискуссии подключился блог ChatterBox: «Оголённая кожа — это не секс. Взгляд — это секс. И чаще всего — мужской взгляд. […] Роза не изобретает сексуальность в карнавале. Сексуальность всегда была его частью. То, что символизирует роза, — иное: удовольствие, сосредоточенное на женщине, а не просто демонстрация женского тела. И именно этот сдвиг вызывает болезненную реакцию».

Автор заключает: «Вам может не нравиться этот выбор. Он может казаться вам лишним. Но утверждать, что он унижает культуру, — значит сводить столетия сложной истории к одному тревожному выводу. У каждой розы есть шипы. Роза — это не гниль. Шипы — это напряжение, которое напоминает нам: культура жива, о ней спорят, и она развивается у нас на глазах. Карнавал — искусство. Карнавал — протест. Карнавал — рынок. Карнавал — чувственность. Карнавал — вера, говорящая со свободой».