Слева: Винни Бьянима. Фотография: COP PARIS, CC0 1.0. В центре: Джойс Мпанга. Фотография: U.S. Mission Uganda. CC0 1.0. Справа: Стелла Ньянзи. Фотография: Kritzolina, CC BY-SA 4.0. Все фотографии: Wikimedia Commons

С обретением независимости от Великобритании в октябре 1962 года угандийские женщины стали значимой силой в политике и государственном управлении. От Джойс Мпанга [анг], возглавлявшей направление «Женщины и развитие» в 1988–1989 годах, до Винни Бьянима, сыгравшей важную роль в разработке Конституции Уганды 1995 года [анг], — женщины формируют политический и управленческий ландшафт страны, прокладывая путь для других молодых девушек и женщин.

Конституция Уганды 1995 года ввела нормы поддержки женского представительства. Согласно статье 21, треть мест в местных органах власти и парламенте отводится женщинам, что гарантирует их участие в принятии решений на уровне страны. 

В угандийских выборах в январе 2026 года участвовали мужчины и женщины. Однако кандидаткам в ходе кампании пришлось решать задачи, выходящие далеко за рамки публичных выступлений и агитации: они столкнулись с онлайн-агрессией в форме дипфейков, фотографиями, сгенерированными ИИ, гендерно ориентированной дезинформацией и нарративами, призванными подорвать репутацию женщин-политиков.

Недавние атаки на угандийских женщин-политиков

Навая Глория, правозащитница, активистка в сфере борьбы с ВИЧ и кандидатка на пост молодёжного члена парламента от Центральной области Уганды, оказалась в эпицентре онлайн-атаки, сопровождаемой мизогинными нападками. Навая написала в Twitter [анг] о намерении баллотироваться на должность молодёжного депутата:

I am going to be the first HIV-positive living young person to represent Youth Voices in Parliament.

Я намерена стать первым молодым человеком с ВИЧ, который представит в парламенте голос молодёжи.

По словам Наваи, она получила ВИЧ при рождении от матери. В детстве это приводило её в отчаяние, но со временем она превратила личную историю в инструмент, чтобы отстаивать права людей с ВИЧ.

Этот твит, призванный вдохновить аудиторию, вызвал поток жёстких комментариев и агрессии — в том числе со стороны уважаемых в угандийских общественных кругах фигур. Бывший вице-канцлер Университета Макерере, первого и крупнейшего университета Уганды, процитировал твит [анг] и заявил:

Knowing that we shall have so many horny MPs in parliament, I pray for you not to go through. https://t.co/GpGE6uvoSr

— Prof. V Baryamureeba (@baryamureeba) November 12, 2025

Понимая, сколько озабоченных парламентариев окажется в зале, молюсь, чтобы ты не стала их жертвой.

Это способствовало распространению нарратива о том, что молодые женщины стремятся занять места в парламенте лишь ради интимных отношений с мужчинами-депутатами.

В ответ Навая опубликовала свою фотографию с подписью: «Шлю свою улыбку профессору Вернациусу Барамуребе [анг] и даю понять, что иду в парламент не для того, чтобы заводить интрижки, а чтобы добиваться перемен…»

Но Барамуребе лишь ожесточился [анг] в ответ: «Никто не стигматизирует вас. Речь лишь о том, чтобы вы не использовали свой ВИЧ-статус как инструмент предвыборной агитации. Молодые избиратели должны поддерживать вас исходя из ваших профессиональных качеств».

Навая — не единственная мишень. В одном из постов [анг] оскорбили другую женщину-политика из партии «Платформа национального единства», Джойс Багала [анг]: «Встречайте Джойс Багала, которая своей партии предпочла susu». В буквальном смысле susu на языке луганда означает «моча», но в указанном контексте использовалось как сексуализированный намёк: якобы женщина предпочла интимную связь партийной лояльности. Автор другого сообщения намекал, что она — любовница лидера партии «Демократический фронт» [анг] Матиаса Мпууги. Джойс имеет право поддерживать кого считает нужным, однако подобные агрессивные нападки воспроизводят патриархальный шаблон, согласно которому женщин объявляют «проститутками» из-за сделанного ими политического выбора.

Ивонн Мпамбара, которая намеревалась баллотироваться на пост президента на выборах 2026 года, также рассказала [анг] об онлайн-преследовании:

I faced online harassment where men constantly called me ‘the makeup president incapable of leading anyone’ … I was accused of being a Rwandan spy who was sleeping with (Rwandan) President Kagame and trying to destabilize the Ugandan government.

Я стала объектом цифровых атак: мужчины постоянно обзывали меня «намакияженным президентом, неспособным никем руководить»… Меня обвиняли в том, что я — руандийская шпионка, которая спит с (руандийским) президентом Кагаме и пытается дестабилизировать правительство Уганды.

Сгенерированные ИИ дипфейки и дезинформация

В сгенерированном ИИ изображении в TikTok утверждалось, что Ребекка Алитвала Кадага, бывший спикер парламента Уганды, была экстренно доставлена вертолётом в больницу Aga Khan в Найроби. Эта история была полностью вымышлена, однако большинство комментаторов желали бывшему спикеру скорейшего выздоровления, не замечая, что фотографии полностью подделаны.

Бывший спикер отреагировала на слухи: 

Stop spreading rumors am actually seated in my home, have not been anywhere near Agha Khan Hospital https://t.co/Y6m1QvwYAP

— Rebecca Alitwala Kadaga (@RebeccaKadagaUG) December 19, 2025

Прекратите распространять слухи: я нахожусь дома, даже близко не подходила к больнице Agha Khan.

Мизогиния носит межпартийный характер и проявляется даже среди тех, кто хочет положить конец сорокалетнему правлению Йовери Мусевени. Представители оппозиции распространяют в TikTok созданные с помощью ИИ дипфейки [анг] о нынешнем спикере парламента Аните Амонг. Кроме того, сторонники National Unity Platform (NUP) атаковали одну из своих соратниц, перешедшую в отколовшуюся партию «Демократический фронт». Сообщается, что ютубер Дин Лубова Сава [анг] заявил: «Джойс Багала должна вступить в интимную связь с руководителем NUP, который считает, что она уже сделала это с Матиасом Мпуугой, иначе о примирении с NUP ей стоит забыть». Мпууга — основатель партии «Демократический фронт».

Технологии как катализатор гендерного насилия

В Уганде всегда процветало насилие в отношении женщин, технологии лишь усилили его масштабы. В докладе структуры ООН [анг] по вопросам гендерного равенства и расширения прав и возможностей женщин со ссылкой на данные Бюро статистики Уганды говорится, что 95 % угандийских женщин переживали физическое и/или сексуальное насилие. Согласно результатам исследования, 49 % граждан считают насилие в отношении женщин и девочек распространённым явлением в сообществе. В то же время 62 % воспринимают домашнее насилие как частное семейное дело, а не как преступление, требующее вмешательства правоохранительных органов. Большинство — 54 % — полагают, что женщина, сообщившая властям о гендерно обусловленном насилии (GBV), с высокой вероятностью столкнётся с критикой, преследованием или общественным осуждением.

В Уганде нет специального закона, прямо регулирующего случаи гендерно обусловленного насилия с использованием цифровых технологий. Формально защищать женщин в онлайн-пространстве должен был Закон о неправомерном использовании компьютеров 2011 года [анг, pdf, 407 КБ], но вместо этого (до внесения поправок) он использовался для преследования феминистских диссиденток, как Стелла Ньянзи [анг].

И пока Уганда размышляет о своём политическом будущем, ясно одно: путь к равному участию женщин во власти остаётся длинным, а насилие с использованием технологий всё чаще превращается в инструмент вытеснения женщин из публичной сферы.