Баннер 7-го саммита АС-ЕС в Луанде, 24–25 ноября 2025 года. Фотография: Адесева Олофинко. Использовано с разрешения автора

Лидеры Европы и Африки встретились в Луанде в ноябре 2025 года в ходе 7-го саммита Африканского союза и Европейского союза (АС-ЕС) [анг], чтобы укрепить партнёрство, которое оказалось под давлением меняющейся геополитики и растущей глобальной конкуренции. Саммит был посвящён 25-летию [анг] официального установления отношений между АС и ЕС.

Лидеры по обе стороны Средиземного моря живут в мире, значительно изменившемся с момента принятия их последней совместной концепции [анг] в начале 2022 года. В то время война в Украине и волна переворотов в Сахеле ещё не успели полностью изменить мировой курс. К 2025 году Европа всё больше озабочена [анг] проблемами безопасности в непосредственной близости от её границ, тогда как Африка продолжает бороться с жестокими конфликтами [анг] в некоторых своих регионах.

Для многих жителей Африки сегодня вопрос состоит уже не в том, зачем продолжают проводиться такие саммиты, а в том, как заявленные на них обязательства отражаются на повседневной жизни [анг], прежде всего для быстро растущего молодого поколения.

Глобальная конкуренция за Африку

Сегодня Африка находится в центре пересекающихся двусторонних и трёхсторонних партнерств. С начала 2010-х годов континент стал ареной возобновившейся геополитической борьбы. Первый саммит Африка-ЕС [анг] прошёл в Каире в апреле 2000 года, за ним последовала встреча в Лиссабоне [анг] в 2007 году. Последующие саммиты АС-ЕС отражали меняющиеся глобальные реалии, включая совместные обязательства в области климата [анг] в 2010 году, запуск Дорожной карты ЕС-Африка [анг, pdf, 206 КБ] в 2014 году, а так же признание Повестки дня ООН на период до 2030 года, Парижского соглашения и Повестки дня Африки на период до 2063 года [анг] в 2017 году.

Другие саммиты «Африка + 1», включая мероприятия Китай-Африка, Россия-Африка, Турция-Африка [анг] и ОАЭ-Африка, сигнализируют об усиливающейся борьбе за рынки, ресурсы и влияние на континенте. Комфорт Эро [анг], президент и генеральный директор Международной кризисной группы разместила видео [анг] на YouTube, где писала Африку как страну со «слабым центром тяжести, лишённую необходимой архитектуры управления».

Фактически это привело к формированию разрозненной архитектуры взаимодействия: внешние державы борются за влияние по странам по отдельности, а африканские государства выстраивают союзы под давлением внутренних и внешнеполитических обстоятельств.

Перемены в расстановке сил в Африке

Такая нестабильность привела к неравномерным результатам для глобальных игроков. Франция, например, утратила [анг] влияние почти во всём Сахеле когда Мали, Буркина-Фасо и Нигер после нескольких военных переворотов переориентировались на Россию.

Эти тенденции коснулись и других держав. Китай, который давно закрепился в Африке, теперь более открыто конкурирует [анг] со средними державами [анг] и странами Персидского залива, Саудовской Аравией и Объединёнными Арабскими Эмиратами (ОАЭ), которые используют [анг] финансовую мощь в таких странах, как Джибути и Судан, в масштабах, обычно характерных для традиционных глобальных сверхдержав.

ОАЭ — один из самых активных внешних игроков в Восточной Африке, стоимость их текущих проектов составляет около 59,4 миллиарда долларов США [анг], что делает их четвёртым по величине источником капитала, поступающего в Африку, после Европейского союза, Китая и США. Тем не менее эксперты связывают некоторые формы участия Эмиратов с конфликтами в Ливии и Судане, где подобное внешнее вмешательство, как подчёркивает анализ Space Journal [анг], может способствовать затягиванию нестабильности в регионе.

У Индии — иная экономическая траектория. Торговля между Индией и Африкой в среднем составляла 18 процентов в год с 2003 года [анг], достигая примерно 103 миллиардов долларов США в 2023 году, что ставит Индию в ряд крупнейших торговых партнёров Африки вместе с Европейским союзом и Китаем.

Тем временем США проводят более избирательную политику двустороннего взаимодействия, особенно в сфере критически важных полезных ископаемых. Это включает в себя кредит в размере 553 миллионов долларов США [анг] на транспортный коридор [анг], соединяющий медный пояс Демократической Республики Конго с портом Лобито в Анголе.

Почему так важна Африка?

Африка обладает 60 процентами [анг] мирового потенциала солнечной энергии и примерно 30 процентами [анг] мировых запасов полезных ископаемых. Это также самый юный [анг] континент в мире: 70 процентов населения моложе 30 лет.

Согласно прогнозам ООН по численности населения мира, в период с 2020 по 2050 год население Африки почти удвоится, увеличившись с примерно 1,3 миллиарда до 2,5 миллиарда человек [анг]. Во второй половине века оно увеличится более чем наполовину, достигнув примерно 3,9 миллиарда человек к 2100 году. А к концу века, по прогнозам [анг], в Африке будет почти столько же людей, сколько во всей Азии, и примерно столько же, сколько во всём мире в 1975 году. В 2100 году более трети населения Земли [анг] будет африканцами.

Но мир интересуется не только полезными ископаемыми и рынками Африки. На передний план выходят масштабы информационного пространства. Китайские и российские государственные СМИ — CGTN [анг], Xinhua, Russia Today и Sputnik — теперь соревнуются за африканскую аудиторию с западными телекомпаниями — BBC, CNN и немецкой Deutsche Welle, а также с поддерживаемым Катаром телеканалом Al Jazeera [анг], иранским Hausa TV [анг], многоязычным турецким TRT Afrika.

Борьба за влияние в Африке, по всей видимости, разворачивается не только вокруг власти, но и вокруг нарративов.

Альма Йокинен, молодёжный представитель Финляндии в Европейском союзе, на 7-м саммите АС–ЕС в Луанде 25 ноября 2025 года. Фотография: Адесева Олофинко. Использовано с разрешения автора

Представительство молодёжи и «слепые пятна» саммита 2025 года

Несмотря на риторику об «общем будущем» на саммите АС–ЕС в 2025 году, сохранялся ощутимый разрыв. В то время как Африканский союз объявил 2025 годом репараций [анг], европейская сторона на протяжении всего года скорее ограничивалась признаниями, нежели конкретными обязательствами. Похоже, что призыву Африки к исторической справедливости не хватало институциональной ясности и политической решимости, которые могли бы обеспечить серьёзный диалог, в то время как европейская сторона продолжала подходить к вопросам исторической ответственности с осторожностью и задержками.

Этот перекос также отразился и на политике участия в саммите. 

В беседе с Global Voices во время саммита молодёжный представитель Финляндии при Европейском союзе Альма Йокинен поделилась своими мыслями об участниках переговоров:

As far as I know, I am the only youth delegate within any national delegation, the only official youth representative here. Even some of those reporting from the youth summit are not young people… I do wish that in the future there would be many more present.

Насколько мне известно, я единственный молодёжный делегат среди всех национальных делегаций, единственный официальный представитель молодёжи здесь. Многие из тех, кто освещает молодёжный саммит, уже сами не относятся к молодёжи… Я очень хочу, чтобы в будущем нас (молодых участников) было гораздо больше.

Этот нюанс отражает более общую проблему в отношениях АС и ЕС, где амбициозные заявления об инклюзивности и межпоколенческом партнёрстве плохо сочетаются с институциональными практиками, которые оттесняют на обочину именно тех людей, которым предстоит унаследовать результаты этих договорённостей.