Обложки книг из сборника StoryBundle «Перевод в поддержку Global Voices Lingua»

Мировое сообщество редакторов, издателей и авторов запустило специальный месячный пакет электронных книг для сбора средств и привлечения внимания к переводу художественных и журналистских текстов. Продажи пройдут с 5 февраля по 5 марта 2026 года через небольшую калифорнийскую компанию StoryBundle [анг].

Пакет доступен по гибкой системе оплаты. Покупатели могут скачать три книги за минимальную сумму 5 долларов США, либо все двенадцать книг, выбрав любую сумму в диапазоне от 25 до 100 долларов.

Читатели также могут самостоятельно определить, какая часть платежа пойдёт авторам, и решить, будут ли они жертвовать 10 процентов стоимости покупки выбранной благотворительной организации — Global Voices Lingua.

По случаю запуска инициативы редактор Lingua побеседовала с куратором проекта Э. Д. Э. Белл. Эмили — писатель, редактор и организатор из Ферндейла (штат Мичиган). Она пишет в жанре «тихого фэнтези» и вместе с супругом руководит небольшим издательством экспериментальной художественной литературы Atthis Arts. Кроме того, она входит в число основателей и руководит Publishing Professionals Against Book Bans.

Global Voices Lingua (GVL): Расскажите немного о себе и о вашей связи с литературой, переводом и активизмом?

E.D.E. Bell (Bell): I’ve always been a poet and storyteller, though I arrived later into the industry of literature. That’s a longer story, but I arrived strained, mentally ill, and very naïve. I thought I’d found my way to a true home, a world built on the practice of sharing authenticity and joy. I quickly learned that dream world of mine was fraught with limitation and exclusion for the same reasons that it would have been so powerful. Power dynamics. Safety. Patriarchy. I’ve learned much more than I wanted to on these topics. Yet I didn’t learn all of this right away, and so, when I ran into inequities — which I did immediately and repeatedly — I tried to help change them.

It was a hard shock coming from decades of politically-right training and immersion to learn that the forces of exclusion were even more enforced in the seemingly progressive landscape of speculative literature.

I just wanted to help people tell and celebrate authentic stories, but I quickly learned that, I could either accept privilege and stay complicit within the system…or become an activist. There is no middle road of simply leaning toward lasting change, because the reaction to that in action is so violent and coordinated. And so protected. Progress requires action.

As for language, I love language. I love language because I love people. If I could live another life, I would most likely be a linguist. As my publishing efforts grew, I spoke to global writers about their challenges — in the industry, with how they were edited. A community grew around that, nurturing the possibilities for multi-lingual writing, and assisting in their funding and publication. I gained some reputation as an editor who cared, and along with listening and working globally, also experience and insight.

And so, while in Ottawa, my spouse and I were approached about an effort to translate Ukrainian stories after the most recent Russian invasion that had lost its publisher. This is a very long, very interesting, and very untold story, but it led to the publication of Embroidered Worlds: Fantastic Fiction from Ukraine and the Diaspora, edited by Valya Dudycz Lupescu, Olha Brylova, and Iryna Pasko. Through all this I saw the power of translation, not only through the work but the community it necessarily builds, and became truly passionate on the subject.

So when I considered proposing a StoryBundle, this was the theme I most wanted to pursue.

Э. Д. Э. Белл (Белл): Я всегда была поэтом и рассказчиком, но в литературную индустрию попала не сразу. Это долгая история. Я пришла в эту сферу напряжённой, духовно нездоровой и очень наивной. Думала, что нашла свой путь к истинному дому, в мир, построенный на обмене радостью и чем-то по-настоящему подлинным. Я быстро поняла, что этот мой мир мечты полон ограничений и исключений по тем же причинам, что могут делать его таким мощным. Динамика власти. Безопасность. Патриархат. Я узнала об этом гораздо больше, чем хотела. Но я поняла всё это не сразу, и потому, когда столкнулась с неравенством — а это случилось практически сразу и повторялось снова и снова, — я старалась повлиять на ситуацию и изменить её.

Для меня, человека, десятилетиями находившегося внутри правоконсервативной политической среды, было серьёзным потрясением обнаружить, что практики исключения ещё сильнее укоренились во вроде бы прогрессивном мире фантастической литературы.

Я хотела только одного — помогать людям рассказывать и поддерживать подлинные истории. Но очень быстро поняла: можно либо принять привилегии и стать частью системы, либо превратиться в активистку. Среднего пути нет: попытки осторожно продвигать перемены встречают столь жёсткое, скоординированное и защищённое сопротивление, что без активных действий прогресс невозможен.

Что касается языка — я люблю язык. Люблю язык, потому что люблю людей. Если бы я могла прожить другую жизнь, то, скорее всего, стала лингвистом. По мере продвижения в издательской сфере я беседовала с писателями со всего мира об их проблемах, будь то в индустрии в целом, или в том, как их редактируют. Постепенно вокруг формировалось сообщество, питающее многоязычную литературу и помогающее в финансировании и публикации авторов. Я заработала репутацию неравнодушного редактора, и, помимо умения слушать и работать на глобальном уровне, обрела опыт и понимание ситуации.

И вот когда мы с супругом были в Оттаве, то получили предложение перевести украинские рассказы, написанные после недавнего российского вторжения и потерявшие своего издателя. Это очень длинная, очень интересная и очень малоизвестная история, но она привела к публикации книги «Вышитые миры: фантастическая литература из Украины и диаспоры» [анг] под редакцией Валы Дудыч Лупеску, Ольги Брыловой и Ирины Паско. В процессе я увидела, какой мощной может быть переводческая работа — не только сама по себе, но и благодаря сообществу, которое она неизбежно создаёт, — и по-настоящему загорелась этой темой.

Поэтому, когда я задумалась о создании сборника StoryBundle, то это было первое, что пришло мне в голову.

GVL: Как вы впервые узнали о Global Voices и Lingua? Что подтолкнуло вас организовать StoryBundle, средства от продажи которого пойдут на пользу Lingua?

Bell: Storytelling is my passion. For many of us who were discouraged or prevented from living authentically, we understand that there is nothing more vital in the fight for lasting equality than storytelling — whether in journalism or fiction or otherwise — which really means, the ability to be fully ourselves. A warm, affirming community has built itself around our press’ work sharing that passion.

With our growing understanding of how much active support is necessary for organizing in such ways, we often share news of people and organizations that are some combination of independent, bold, and globally minded. My dear friend — and Nebula winning writer — Stewart C Baker let us know about Global Voices as a source of current and valuable information and perspective. I saw the work and loved it, both for the content and its importance, and have been following along since. When I was looking for an organization to support with this global StoryBundle, I thought of Global Voices, having seen that it was an organization that supported and valued translation rather than asking for work to be written in one language.

I reached out to Dr. Older who told me about Lingua more specifically. This partnership immediately felt right, and I was thrilled when the Lingua team accepted.

I hope this collaboration will raise awareness about the work that Global Voices continues to do. People not used to reading independent, global journalism will be surprised how even one article here and there expands your view. And as we see media folding under pressure, we must also see the vital criticality of active support to independent journalism.

I am grateful for the work of your team, especially so in such times.

Белл: Истории — моя страсть. Те из нас, кому мешали жить по-настоящему своей жизнью, знают: в борьбе за подлинное и устойчивое равенство нет инструмента сильнее, чем истории — в журналистике, в художественной прозе или в любом другом формате. Потому что в конечном счёте речь идёт о праве быть собой. Вокруг нашего издательства и этой идеи сформировалось тёплое, принимающее сообщество.

Чем глубже мы понимаем, сколько реальной, активной помощи нужно для такой работы, тем чаще рассказываем о людях и организациях — независимых, смелых, мыслящих глобально. Так мой друг, лауреат премии Nebula Стюарт С. Бейкер, обратил наше внимание на Global Voices как на источник важной, актуальной информации и международной перспективы. Я посмотрела материалы и сразу оценила и качество контента, и значимость миссии — с тех пор продолжаю за ними следить. Когда пришло время выбрать организацию для поддержки в рамках глобального StoryBundle, выбор оказался очевидным. Global Voices не просто принимают перевод — они его ценят и системно поддерживают, не требуя писать исключительно на одном языке.

Я связалась с доктором Малкой Олдер, и она подробно рассказала мне о Lingua. Это партнёрство сразу показалось правильным, и я очень рада, что команда Lingua приняла предложение.

Надеюсь, это сотрудничество поможет привлечь внимание к работе, которую продолжают выполнять Global Voices. Те, кто не привык читать независимую международную журналистику, будут удивлены, насколько даже одна случайная статья способна расширить взгляд на мир. И наблюдая, как медиа закрываются под давлением, мы должны ясно осознать жизненно важную необходимость активной поддержки независимой журналистики.

Я благодарна вашей команде за её работу — особенно в такие времена.

GVL: Расскажите немного о произведениях, вошедших в сборник StoryBundle. Что вас в них привлекает? Почему вы выбрали именно их? Чего может ожидать читатель, покупая сборник?

Bell: My primary goal was that the bundle be representative of our broader world, without a focus on the regions most already represented in collections of translation. This proved even harder than I expected. The proportionate lack of support to translation, especially in the Global South, and especially to English, and the impacts of all those things on long-form, was more severe than I had anticipated.

And so one fundamental constraint that I think is worth highlighting directly is that those works needed to be available. This was not trivial; much translation is done from English, and the work to English tends to be from the other more colonial languages. In both cases, these works are often published by larger publishers who would not be as interested in an independent bundle such as this one.

But there are people in this world who love and value this work, and so we networked, we connected, and we found a way to make this happen.

And of course, as a poetry and fantasy lover to the core, I sought to offer a little extra magic and wonder to the reader. Genre labels simply do not have the same weight or definition globally that they do in the Anglophone publishing industry, but I did lean toward works that might be more exploratory in nature, and that might subvert expectations in other delightful ways.

What a reader can expect from this bundle is something new. That I can confidently promise! Even if a reader is familiar with one style of writing, such as Tamil mystery or Korean sci-fi, there were four works specifically created just for the opportunity of this bundle. Again, I hope the passion of the community who gathered around this is seen and provides hope and inspiration.

The first new work contains two translations from Brazilian Portuguese. The translator selected stories that are underrepresented even in Brazil, and certainly in how the world views Brazil. Both are written by women. One is from the Japanese diaspora in the Amazon and one from the semi-arid sertão.

Another new work presents the words of an elder, medicine man, and one of the few remaining Nishinaabe first speakers, someone who grew up speaking his indigenous language and still thinks in it today. This translation of an oral language into a written one can only be approximate and exemplative, but his writing out a sacred pipe ceremony side by side in both languages is a treasure I hope will bring readers much needed peace, as well as awareness and interest to providing non-appropriative support to Indigenous language and culture.

Also translated for this bundle are the two books that were community funded through an endeavor we came up with entirely for this bundle: the African Translation Project. This was born from my learning how few modern translations even exist from indigenous African languages, and finding a publisher willing to take this risk. The difficulty a global community had in getting two of these books finally funded (and with no time to spare) illustrates the challenges both translation and African literature are up against and why our advocacy and support are so critical. But we did it, and these two lovely books, one of a transgender woman in the Zulu region, and one of a Zimbabwean woman returning to her home country to find corruption and loss, are now available to read and explore.

Of note, the Palestinian story did not previously exist in digital form, so the community that has come together to support this bundle is helping to make that story more accessible to readers as well. And with good timing, as the book’s translator just won the translation category of the Palestine Book Awards.

With that, the previously existing books (normally the baseline!) were each funded and created by their publishers, editors, and authors with the specific effort it takes to offer such translations. I hope this is seen and appreciated. These translations exist because people love them. Because people worked for them.

The collection Singa Pura Pura contains a mix of stories written in English and translated to English from Malay. I am glad to feature this approach also, where the editor wanted to capture stories from the culture, and also show that one is not less authentically Malay if they do not write in their mother tongue.

So yes, every aspect of this bundle opens up new topics of discussion. On language, culture, storytelling, colonialism, repair, and much more. Again, this is why we share stories. We connect, we think, we grow.

In that spirit, I’ll also note: Please don’t let a lack of time to read stop you from treating yourself to this StoryBundle. You don’t need to read all of them; it’s not a task. You can try each one. A few paragraphs, pages, or sections. Get a feel for each one. And then, if you can, finish any that grab you. In doing that, you will find beauty, and you’ll help an important cause.

And with that, dear reader, I hope you will consider these stories:

From Nigeria: Sin Is a Puppy That Follows You Home by Balaraba Ramat Yakubu, translated from Hausa by Aliyu Kamal

From Zimbabwe: Sunshine City by Pauline Chirata-Mukondiwa, translated from Shona by Zukiswa Wanner

From South Africa: I Thought It Would Rain by Nakanjani G. Sibiya, translated from isiZulu by Sifiso Mzobe

From Palestine: No One Knows Their Blood Type by Maya Abu Al-Hayyat, translated from Arabic by Hazem Jamjoum

From India: The Aayakudi Murders by Indra Soundar Rajan, translated from Tamil by Nirmal Rajagopalan

From Malaysia, Singapore, and the Diaspora: Singa-Pura-Pura, edited and translated from Malay by Dr. Nazry Bahrawi

From Thailand: The Sad Part Was by Prabda Yoon, translated from Thai by Mui Poopoksakul

From Korea: Launch Something! by Bae Myung-hoon, translated from Korean by Stella Kim

From Brazil: Visible Magic, stories by Giu Murakami and Fernanda Castro, translated from Brazilian Portuguese by Anna Martino

From Canada: Hieroglyphs: The Celestial Conspiracies written and translated from French by Talhí Briones

From Wiikwemkoong: Sit With Us, written and translated from Nishinaabemowin by Kenn Pitawanakwat

From Ukraine: The Factory by Ihor Mysiak, translated from Ukrainian by Yevheniia Dubrova and Hanna Leliv

Белл: Моя основная цель — в том, чтобы этот сборник отражал наш мир в целом, без акцента на регионах, уже широко представленных в коллекциях переводов. Это оказалось даже сложнее, чем я думала. Недостаток поддержки перевода, особенно в странах Глобального Юга, и особенно английского языка, а также влияние всего этого на длинные тексты, оказались гораздо серьёзнее, чем я предполагала.

Важно прямо сказать об одном ключевом ограничении: выбранные произведения должны были быть доступны для участия. И это оказалось нетривиальной задачей. Переводной поток по-прежнему во многом ориентирован на английский: либо переводят с английского, либо на английский — причём во втором случае чаще с языков, исторически обладающих «колониальным» статусом. Такие книги обычно выходят у крупных издателей, которых вряд ли интересуют такие независимые проекты, как наш.

Но в мире есть люди, которые любят и ценят эту работу, — и поэтому мы начали налаживать контакты, выстраивать связи и в итоге нашли способ всё это осуществить.

И, конечно, как истинный ценитель поэзии и фэнтези, я хотела предложить читателю немного дополнительной магии и чуда. Жанровые обозначения просто не имеют такого же веса и определения в мировом масштабе, как в англоязычной издательской индустрии, но я склонялась к произведениям скорее экспериментальным по своей природе, которые могут перевернуть ожидания иными восхитительными способами.

Чего может ожидать читатель от нашей коллекции? Новизны! Это я гарантирую. Даже если вы уже знакомы, скажем, с тамильским детективом или корейской научной фантастикой, вас ждёт сюрприз: четыре текста были написаны специально для этого проекта. Хочется верить, что энергия и увлечённость сообщества, объединившегося вокруг проекта, почувствуются — и подарят надежду и вдохновение.

В первом новом проекте — два перевода с бразильского португальского. Переводчик сознательно выбрал истории, которые остаются на периферии даже внутри самой Бразилии, не говоря уже о международном восприятии страны. Обе написаны женщинами. Одна — голос японской диаспоры в амазонском регионе, другая — из сурового, полузасушливого сертана [региона].

Ещё одна новая книга представляет голос старейшины и целителя — одного из немногих людей, для кого язык нишинаабе остаётся первым и родным языком. Перенести устную традицию в письменную форму можно лишь условно, примерно. Тем ценнее, что он записал священную церемонию трубки параллельно на двух языках. Хочется верить, что этот текст подарит читателям ощущение мира и одновременно напомнит о важности бережной, не-присваивающей поддержки языков и культур коренных народов.

В наш сборник также вошли две книги, переведённые в рамках African Translation Project — инициативы краудфандинга, которая родилась именно в рамках этого проекта из простого и тревожного осознания: современных переводов с коренных африканских языков почти не существует. Найти издателя, готового рискнуть, оказалось непросто. То, с каким трудом глобальному сообществу удалось собрать средства на эти две книги — буквально в последний момент, — наглядно демонстрирует, с какими проблемами сталкиваются и перевод, и африканская литература, и почему наша поддержка столь важна. Тем не менее нам это удалось: теперь доступны две замечательные книги — одна о трансгендерной женщине в регионе зулусов, другая о женщине из Зимбабве, возвращающейся на родину и сталкивающейся с коррупцией и потерями.

Примечательно, что палестинской истории ранее не существовало в цифровой форме, так что сообщество, поддерживающее сборник, открывает её миру. И символично, что именно сейчас переводчик этой книги стал лауреатом в номинации «Перевод» премии Palestine Book Awards.

При этом ранее изданные книги — те, что обычно считаются основой проекта, — появились благодаря целенаправленной работе издателей, редакторов и авторов, которые сознательно вложились в создание таких переводов. Надеюсь, что это будет замечено и оценено. Эти переводы существуют потому, что их любият. Потому что ради них боролись и работали.

В сборнике Singa Pura Pura — тексты, написанные на английском, а также переводы с малайского на английский. Мне важно подчеркнуть и эту модель: редактор хотел сохранить культурный контекст историй, но при этом ясно показать, что аутентичность не измеряется языком письма. Малайская идентичность не исчезает только потому, что автор выбирает другой язык.

Каждая часть нашего StoryBundle открывает разговор — о языке, культуре, сторителлинге, колониальном наследии, восстановлении справедливости и многом другом. Именно поэтому мы делимся историями: чтобы устанавливать связи, размышлять и расти.

И ещё одно: пусть нехватка времени на чтение не остановит вас от того, чтобы попробовать StoryBundle. Это не конкурс — вам не нужно читать всё подряд. Можете попробовать каждый текст — несколько абзацев, страниц, глав. Почувствовать интонацию. А потом, если что-то откликнется в душе, дочитать до конца Так вы отыщете красоту и одновременно поддержите важное дело.

И в завершение, дорогой читатель, надеюсь, вы обратите внимание на эти истории:

Из Нигерии: Sin Is a Puppy That Follows You Home («Грех — щенок, что следует за тобой до самого дома»), автор Баларaба Рамат Якубу, перевод с хауса — Алию Камаль

Из Зимбабве: Sunshine City («Город солнца»), автор Полин Чирата-Мукондивa, перевод с шона — Зукисва Ваннер

Из Южной Африки: I Thought It Would Rain («Мне казалось, пойдёт дождь»), автор Наканджани Г. Сибия, перевод с зулу — Сифисо Мзобе

Из Палестины: No One Knows Their Blood Type («Никто не знает своей группы крови»), автор Майя Абу аль-Хайят, перевод с арабского Хазем Джамджум

Из Индии: The Aayakudi Murders («Убийства в Аяакуди»), автор Индра Саундар Раджан, перевод с тамильского — Нирмал Раджагопалан

Из Малайзии, Сингапура и диаспоры:
Singa-Pura-Pura, редакция и перевод с малайского — доктор Назри Бахрави

Из Таиланда: The Sad Part Was («А самое грустное — …»), автор Правбда Юн, перевод с тайского — Муи Пупоксакул

Из Кореи: Launch Something! («Запусти что-нибудь!») автор Пэ Мён-хун, перевод с корейского — Стелла Ким

Из Бразилии: Visible Magic («Зримая магия»), рассказы Джиу Мураками и Фернанда Кастро, перевод с бразильского португальского — Анна Мартино

Из Канады: Hieroglyphs: The Celestial Conspiracies («Иероглифы: заговор небес»), написано и переведено с французского автор Тальи Брионес

Из Уиквемиконга: Sit With Us («Присядь с нами»), написано и переведено с нишинаабемовин автором Кенном Питаванакватом

Из Украины: The Factory («Завод»), автор Игорь Мысяк, перевод с украинского — Евгения Дуброва и Ганна Лелив

GVL: Вы возглавляете небольшое издательство, и одна из ваших книг вошла в подборку. Как сейчас обстоят дела с независимым книгоизданием? И в частности — с переводной литературой?

Bell: Independent publishing is existentially threatened. Storytelling, whether through literature like this StoryBundle, or journalism, like the work done by Global Voices, is under attack from all angles. It always has been, but with the acceleration provided by technology combined with this latest open embrace of fascism, I think we are at a point where these discussions can no longer be avoided. (Which is not to say they ever should have been.)

Some of the impacts of these attacks do not manifest right away. Here in my country, we see Black women’s removal from the workplace, the silence and isolation of voices, the censorship of expression, the normalizing of inappropriate and forced technology use, the devaluing of context and consent, all in the interest of control. Fascism.

Those impacts have yet to fully present, which is even more reason for us to work harder, and together, to fight for our storytelling.

Translated literature is even more threatened for all of those reasons and also because a translator should also be paid appropriately, making the endeavor “more expensive” in capitalistic framing. I urge people to see that what translation is, is more collaborative. Again, another reason for it to be threatened by those who aim to separate and control us.

I believe we need to get serious, urgently serious, about the support to free expression, journalism, literature, and translation. We will, eventually—we will have to for our species to survive. But the sooner we address this, the more pain we will prevent in the meantime.

I want this StoryBundle to bring joy and excitement, but I also helps it fuels that passion — that urgency — to preserve our expression, in all the languages and forms we choose as our looms.

I cannot sound this alarm loudly enough.

Белл: Независимое издательское дело переживает экзистенциальный кризис. Рассказывание историй — будь то в литературе, как в этом StoryBundle, или в журналистике, как у Global Voices, — сегодня оказывается под давлением со всех сторон. В каком-то смысле так было всегда. Но технологическое ускорение вкупе с нынешним откровенным флиртом с фашизмом вывело ситуацию на новый уровень. Мы больше не можем избегать этих разговоров. Впрочем, их никогда и не следовало откладывать.

Последствия этих атак не всегда проявляются сразу. Здесь, в моей стране, мы уже наблюдаем, как чёрных женщин вытесняют из профессиональной сферы, глушат и изолируют голоса, как процветает цензура, нормализуется неуместное и принудительное использование технологий, контекст и согласие теряют ценность — всё ради контроля. Фашизм.

Эти последствия ещё не проявились в полной мере, а потому нам нужно работать ещё усерднее, объединяться, чтобы отстаивать наше право на строителлинг.

Переводная литература уязвима вдвойне — по всем вышеуказанным причинам, а также потому, что переводчик должен получать достойную оплату, что в капиталистической логике делает проект «более дорогим». Но перевод — это прежде всего сотрудничество. И именно поэтому он неудобен для систем, стремящихся разобщить нас и контролировать.

Я убеждена, что нам необходимо всерьёз и срочно заняться поддержкой свободы выражения, журналистики, литературы и перевода. Нам всё равно придётся это сделать рано или поздно, чтобы наш вид смог выжить. Но чем раньше мы примем это всерьёз, тем меньше страданий нам доведётся пережить.

Я хочу, чтобы проект StoryBundle принёс радость и воодушевление, но также чтобы он разжёг ту самую страсть, ту срочность, без которой невозможно сохранить пространство для наших голосов. На всех языках, во всех формах, в тех тканях смысла, которые мы ткём.

Мне остаётся бить во все колокола.

GVL: В современном мире — с его политическими потрясениями, укоренившимися несправедливостями и стремительным технологическим развитием — почему, на ваш взгляд, важен именно (человеческий) перевод?

Bell: Regarding the current assault to normalize an over-use of technology across our lives, I think it’s worth noting both that a primary goal of fascism is to prohibit authentic communication outside of the approval of authority — and that it is essential in any tech discussions not to decontextualize these issues from their underlying roots of racism, misogyny, and control.

Along those same lines, I have a phrase I like to use: We are our stories.

This, to me, encapsulates a lot of vital issues into a short space, and is not meant in any way to be cute or simple. Every step ever made toward equality is done initially through the sharing of stories. Whether factual, representative, or fictional, all stories allow us to see, on some level, the pain another is experiencing and to share ways we could lift that pain and promote a holistic, lasting joy.

It’s not then difficult to argue for the value of translating existing and historical works for that purpose.

But what about modern writing? Stories today? If the sharing of stories is so vitally important, why not simply write them in a common language?

There is the issue of who chooses that language, why, and how that impacts progress. But, to me, there is a much more fundamental issue.

Languages are different looms. Every language, every dialect, and every person’s individual learning provide a different shape and range to what is written in them. Some specific to a region or system of belief, but even more fundamentally to the very concept of colonialism.

Any language whose use has been pushed or demanded upon people has either been constructed in or changed in form to enable that. Colonial languages often limit the way permission, consent, and gender can be expressed. Which emotions are expressed in which ways, including anger and disobedience but also friendship and love, and the privacy of doing so. Concepts of failure and shame emerge differently. Sometimes, these languages provide advantages. They ease the use of commonly accepted terminology in fields of interest. They facilitate brevity and directness in ways writers find helpful. They consolidate and evolve for efficiency.

Either way, they are different looms. There is no way to take away a language available to a storyteller and not take away some ability to tell a story. And with the languages that are most suppressed, what is taken away is often fuller expression of the concepts we most need — empathy, understanding, comprehensiveness, spirituality, and community.

These languages are not encoded to each other; that’s the whole point. This does mean a reader cannot read the same story in another language. However, translation allows them to share that story in the best way that they can.

And oh, why it should be done by humans. There are so many arguments to this, and demonstrations of the complex choices made by translators, for which there will never be a single answer. However, I can skip to the most important argument:

Storytelling is humanity. It is our soul, our core, our love, our rage, and our hope.

What would we be without it?

Белл: Что касается сегодняшней попытки нормализовать чрезмерное использование технологий во всех сферах нашей жизни, то я хочу отметить два момента. Фашизм всегда стремится лишить людей подлинного общения, оставив им лишь то, что одобрено властью. И потом любые разговоры о технологиях нельзя вести в отрыве от их корней — расизма, мизогинии и стремления к контролю.

В этом контексте я часто повторяю одну фразу: мы — это наши истории.

Для меня это выражение объединяет целый комплекс жизненно важных вопросов — и она совсем не о простоте. Каждый шаг к равенству начинается с рассказанных историй. Будь то документалистика, художественный или символический текст, — истории позволяют нам на каком-то уровне прочувствовать чужую боль, задуматься о том, как эту боль можно  облечить, сделать жизнь более справедливой и радостной.

И потому легко отстаивать ценность перевода уже написанных и исторически значимых текстов.

Но как быть с современной литературой? С тем, что пишут сегодня? Если обмен историями так важен, то почему бы проосто не писать их на общем языке?

Возникает вопрос: кто выбирает этот «общий» язык, по каким причинам и как этот выбор влияет на продвижение? Но с моей точки зрения есть иная, более важная проблема.

Языки — это как разные ткацкие станки, на которых ткутся истории. Каждый язык, каждый диалект и индивидуальный языковой опыт человека придают тексту особую форму и диапазон. Что-то в них связано с конкретным регионом или системой убеждений, но на более глубинном уровне — с колониальной логикой.

Любой язык, навязанный людям или институционально закреплённый как обязательный, как правило, либо создавался в рамках властной логики, либо трансформировался под неё. Колониальные языки часто ограничивают способы выражения разрешения, согласия и гендера. Они кодируют эмоции — гнев, неповиновение, но также дружбу и любовь — по определённым схемам, включая личные вопросы. Даже такие категории как неудача и стыд структурированы иначе. Иногда такие языки дают преимущества: упрощают использование терминологии в определённых профессиональных областях, обеспечивают краткость и прямоту, которые многим авторам кажутся полезными. Способствуют стандартизации и упрощают коммуникацию.

Но как бы то ни было, это разные ткацкие станки. Невозможно отобрать у рассказчика доступный ему язык и при этом не лишить его хотя бы частично умения рассказывать историю. Когда под прессом оказываются и без того угнетаемые языки, исчезает не просто лексика — пропадает полнота выражения того, что нам жизненно необходимо: сочувствия, взаимопонимания, целостного взгляда, духовности, чувства общности.

Эти языки сильно отличаются друг от друга, и тем они ценны. Читатель не может получить «тот же самый» текст в другом языке. Но перевод даёт возможность разделить историю — в максимально возможной степени.

И наконец — почему переводить должен человек. Аргументов множество; достаточно взглянуть на сложность решений, которые принимаются в каждом абзаце и для которых не существует единственно верного варианта. Но есть главное.

Истории — это и есть человечность. Наша суть. Наша любовь, наш гнев, наша надежда.

Кем бы мы были без них?