Общество пытается контролировать женщин даже в чрезвычайной ситуации. Кавер-ремикс Абхиманью Бандйопадхьяя, используется с разрешения

Утром 21 ноября 2025 года Бангладеш поразило разрушительное землетрясение магнитудой 5,7: погибли по меньшей мере десять человек и многие получили ранения [анг]. Когда около 10:38 в домах начали вибрировать стены и двигаться мебель, офисы только открылись, а некоторые люди ещё оставались дома, готовясь к рабочему дню.

Люди в панике выбегали из офисов и частных домов, когда по стране катилась волна толчков, от Нарсингди до Дакки, Маймансингха, Кхулны и Силхета. Многие говорили, что никогда не испытывали такой сильной тряски в центре столицы. Социальные сети быстро заполонили посты, полные страха и растерянности.

Но дело не закончилось столкновением тектонических плит: гендерная политика Бангладеш тоже дала трещину. Пока вибрировали стены каждого дома, и вся страна спешно искала спасения, коллективное онлайн-сознание страны решило, что это идеальный момент, чтобы задаться по-настоящему важным вопросом: должна ли женщина надевать хиджаб или платок [бенг], прежде чем бежать, спасая свою жизнь? «Да», — ответили некоторые. Пока под ногами разверзались пропасти — часть страны больше беспокоилась о том, достаточно ли «закрыты» женщины, эвакуируемые из рушащихся зданий. За несколько минут бангладешские социальные сети разделились на два враждующих лагеря: одни настаивали на том, что хиджабы и платки необходимо носить даже во время землетрясения, другие задавались вопросом, почему, собственно, от женщин ждут, что они будут нести это незримое бремя посреди стихийного бедствия.

Одна женщина рассказала, как отказалась эвакуироваться [анг], потому что её сальвар [традиционная одежда] был слишком тонким. Другая посетовала на культурную тревогу, выразившуюся в бессмертном бенгальском вопросе: «Что скажут люди?» Активистка Сима Ахтер выразилась более прямолинейно [бенг]: «Когда начинается землетрясение — люди пытаются спасти свои жизни. А женщины Бангладеш ищут свои платки». И это не шутки.

Каждый раз, когда сотрясается земля, Бангладеш каким-то образом умудряется превратить катастрофу в референдум по поводу женской одежды [бенг]. Этот случай не стал исключением. Ещё до разработки планов действий в чрезвычайных ситуациях, до оценки структурной целостности, до привлечения государства к ответственности, страна оказалась втянутой в очередную культурную войну из-за платка и хиджаба [бенг]. А затем зазвучал неизбежный хор самопровозглашённых борцов за моральную чистоту, цисгендерных гетеросексуальных бенгальских мусульман, читающих женщинам лекции о благочестии во время общенациональной чрезвычайной ситуации. Многие уверенно заявляли [бенг], что женщины должны в первую очередь покрывать себя, потому что землетрясение — это знак «гнева Аллаха» [бенг], и утверждали, что скромность женщины важнее её безопасности. Если во время стихийного бедствия общественный дискурс скатывается до этого уровня, надежды почти не остаётся. Их посты стали вирусными. Их спесь осталась без последствий.

Уточним: я не специалист в религии. Естественно, я сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий человек XXI веке: я погуглил. Удивительно, но в исламе нет предписания, обязывающего женщину прекращать эвакуацию [анг], чтобы схватить платок. На самом деле, в исламском праве очень чётко определены действия в чрезвычайных ситуациях. Основной принцип гласит, что на первом месте — сохранить жизнь. Если женщина в опасности, то спасение её жизни куда важнее, чем скромность одежд.

Логика проста: если вы можете прервать молитву, чтобы пережить землетрясение, вы можете выйти из здания, не соблюдая строгий дресс-код. Жизнь на первом месте. И всё же патриархат почему-то доминирует над жизнью.

Так почему же женщины до сих пор бросаются за платками во время стихийных бедствий? Потому что патриархат и социальные нормы настолько жёстко закрепили скромность, стыд и страх, что даже в миг смертельной опасности чужой взгляд кажется более угрожающим, чем уходящая из-под ног земля.

Будет ли мы посмеиваться над этими женщинами? Точно нет. Они — жертвы системы, созданной для того, чтобы ими управлять. Нужно ли нам нападать на тех, кто выразил недовольство в интернете? Тоже нет. Их гнев тоже оправдан. Но надо обратить внимание на культуру, принуждающую женщин выбирать между выживанием и «респектабельностью». В конце концов, всё сводится к тому, чтобы сделать собственный выбор. Пока вы в безопасности и здоровы, всё должно быть хорошо, и вы молитесь Аллаху о милости и безопасности.

Хотя Бангладеш — не страна с мусульманским большинством, где женщины обязаны соблюдать исламский дресс-код, многие по-прежнему живут здесь под тонким, но постоянным давлением со стороны семей. Отказ от ношения платка часто приводит к тому, что женщину осуждают все — семья, соседи, люди на улице. Несмотря на то, что статья 28 [анг] Конституции Народной Республики Бангладеш запрещает дискриминацию по признаку пола и подтверждает равенство мужчин и женщин во всех сферах общественной жизни, это право существует только на бумаге. Патриархальная структура общества заставляет женщин сомневаться в возможности реализовать своё священное право — жить свободно и независимо.

Недавнее исследование, проведённое фондом Manusher Jonno Foundation и DNET, раскрывает глубину этой культуры:

44% believe women in hijab are “good girls.”

66% say women who follow religious rules are “good girls.”

63% brand women in “western clothing” as “bad girls” destroying society.

44 % считают женщин в хиджабе «хорошими девочками».

66 % говорят, что женщины, соблюдающие религиозные правила, — «хорошие девочки».

63 % называют женщин в «западной одежде» «плохими девочками», разрушающими общество.

С такими результатами разве удивительно, что даже после столь разрушительного землетрясения страна одержима не проблемой систем реагирования на чрезвычайные ситуации или безопасностью зданий, а тем, кто и как носит платок?

Примечательно, что после падения режима Шейх Хасины в августе 2024 года уровень гендерного насилия [анг] в Бангладеш резко вырос. Более того, радикальные исламисты пользуются политической нестабильностью [анг], чтобы превратить религию в оружие для контроля и подавления женщин. Спорт, развлечения, общественная жизнь — повсюду женщин вытесняют.

Землетрясение 21 января не создавало этой проблемы, но оно её обнажило.

Пожалуй, наиболее яркая иллюстрация двойных стандартов в Бангладеш —кадры с камер видеонаблюдения в общежитии Шахидулла Холл, одном из старейших общежитий университета Дакки. Во время землетрясения студенты-мужчины бежали по лестнице, прикрываясь полотенцами или шортами, или выскакивали с обнажённым торсом. Никто не читал им нотаций о скромности. Никто не обвинял их в том, что они спровоцировали божественный гнев. Никто не приказывал им прикрыться.

Какой закон контролирует их? Какая фетва их позорит?

Двойные стандарты царят и в политической сфере, которая в последнее время становится всё враждебнее по отношению к женщинам. 23 мая 2025 года «Хефазат-э-Ислам» [анг] (деобандийская исламистская правозащитная группа) призвала [анг] к общенациональным протестам с требованием отмены доклада Комиссии по реформе положения женщин. Участники движения именуют эту организацию «Комиссией по делам шлюх» [анг].

В июле Банк Бангладеш выпустил требования для сотрудниц [анг], обязывающие женщин носить сари или сальвар-камиз с шарфами, запрещающие короткие рукава и леггинсы, а также диктующие длину подола. Учитывая всё происходящее сейчас, нетрудно догадаться, почему появились такие правила. После июльских восстаний [анг] в Бангладеш предпринимались отчаянные попытки внедрить и сформировать определённую культуру, и то, что мы видим сегодня, отражает эти коллективные усилия.

Если вы задаётесь вопросом, как далеко это может зайти, посмотрите на Афганистан. Около полуночи в последнюю ночь августа страна пережила катастрофическое землетрясение [анг], в результате которого погибло около 2000 человек, тысячи получили ранения, а медицинские учреждения и дома были разрушены. В деревнях горного района Нургал в Кунаре женщины лежали под завалами [анг] и никто не решался им помочь, потому что не было женщин-медиков, а правила талибов запрещали мужчинам-врачам к ним прикасаться. Женщины буквально умирали потому, что для мужчин установленные правила более священны, чем жизни женщин.

Летит ли в эту пропасть Бангладеш? Возможно, пока нет. Но страна, безусловно, медленно движется к утопии цисгендерного гетеросексуального мужского превосходства. В вакууме власти, образовавшемся после падения Шейх Хасины, в Бангладеш возникла новая модель мусульманской мужественности [анг]: анти-«Авами лиг» настроения, антисекуляризм, религиозная ортодоксия, женоненавистничество и бангладешский ультранационализм. Этот образ, часто называемый «мусульманином-таухиди» [анг], играет роль морального арбитра [анг], контролируя одежду женщин, ограничивая их свободу передвижения и навязывая жёсткие религиозные нормы как в общественной, так и в частной жизни. В рамках этой специфической бангладешской мусульманской мужской психологии мужчины по-прежнему воспринимаются как «все» (большинство), а женщин как «никто» (меньшинство), а патриархат рассматривается не как система, а как естественный порядок вещей. Мизогиния прикрывается религиозной праведностью, добиваясь того, чтобы женщины внутренне усвоили этот надзор и в итоге сами поддерживали его.

Вот почему так важно избавляться от навязанных установок. Женщины — и в хиджабе, и без него — должны подвергнуть сомнению одну и ту же внутреннюю мизогинию: внушённое чувство ответственности за честь, скромность и «чистоту». Религия и культура слишком долго служили прикрытием для дискриминации по признаку пола. Женщинам важно вместе отказаться от этого бремени, потому что без сопротивления откат будет только усиливаться.

Перемены не происходят в одночасье. Но они никогда и не произойдут, если женщины увянут в ловушке дебатов о платках, в то время как страна будет разрушаться экономически, политически и морально.

В то пятничное утро земля содрогнулась. Но ещё больше нас потрясло то, что в миг между жизнью и смертью Бангладеш спросила не «В безопасности ли вы?», а «Покрыли ли вы голову?».

И пока этот вопрос не перестанут задавать, никакой план управления стихийными бедствиями не сможет спасти страну.