Наводнения 2022 года в городе Гандаха, Белуджистан, Пакистан. Фотография: Hippopx.com. Свободно для использования

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

«Мне сказали этого не делать», — тихо говорит Мухаммад (псевдоним) во время телефонного интервью 10 декабря 2025 года. Его расстройство становится понятным, когда он объясняет, что ему снова надо явиться в суд по иску, поданному им почти десять лет назад против незаконной вырубки лесов в родной деревне. Журналист спрашивает, верит ли он, что суды вынесут решение в его пользу. Мухаммад долго молчит перед тем, как ответить: «Я просто хочу, чтобы они вынесли решение при моей жизни».

Мухаммад пришёл в пакистанский суд в надежде защитить своё конституционное право на безопасную и здоровую окружающую среду — по мере ужесточения климатических катастроф по всей стране судьи всё чаще становятся на сторону истцов в подобных делах.

За последние два десятилетия в высших судах Пакистана сформировалась судебная практика в области изменения климата, которую теперь повторяют во всём мире. Этот путь начался со знакового дела Шехлы Зии [pdf, 223 КБ], в котором Верховный суд истолковал статью 9 Конституции Пакистана [pdf, 1258 КБ] как включающую право на здоровую окружающую среду. Десять лет спустя эту позицию подкрепило дело Асгар Легари против Республики Пакистан, когда Высокий суд Лахора постановил, что «окружающая среда и её защита занимают центральное место в системе наших конституционных прав».

Недавно, в мае 2025 года, отделение Высокого суда Пешавара в Абботтабаде вынесло резкое решение [pdf, 106 КБ] с критикой правительства и Агентства по охране окружающей среды за неспособность защитить хрупкие горные экосистемы. Важно отметить, что судьи вышли за рамки традиционных аргументов о шумах и загрязнении воздуха, подчеркнув необходимость сохранения природной среды в более широких масштабах.

Наряду с этими судебными изменениями, парламент внёс поправки в законодательство, закрепляя защиту окружающей среды на юридическом уровне. В частности, 26-й поправкой к Конституции [pdf, 1046 КБ] стала статья 9А. В совокупности эти изменения дают повод для сдержанного оптимизма на фоне крайне мрачной климатической реальности.

Однако было бы ошибкой рассматривать суды как всемогущий инструмент климатической справедливости. Для адекватной оценки потенциала и пределов возможностей судебной власти Пакистана необходимо поместить её в рамки более широких социальных, финансовых и институциональных ограничений. В этом контексте обнаруживаются серьёзные пробелы, которые до сих пор не позволяют судам гарантировать эффективное правосудие в вопросах изменения климата.

Согласно докладу Программы ООН по окружающей среде, опубликованному в октябре 2025 года, климатические судебные разбирательства во всем мире наталкиваются на серьёзные структурные, процессуальные и финансовые ограничения. Поэтому успех таких дел во многом зависит от активности гражданского общества, культуры исков в общественных интересах (PIL) и наличия профильной юридической экспертизы. В Пакистане же эти ключевые элементы в основном отсутствуют.

В телефонном интервью с Global Voices Абира Ашфак, адвокат и доцент-практик Университета Хабиба, отмечает, что сокращение финансирования НПО и отсутствие устойчивой финансовой поддержки общественных исков ведут к тому, что лишь немногие природоохранные иски попадают в экологические трибуналы, созданные для рассмотрения подобных дел.

Даже если дело попадёт в суд — не все смогут выдержать крайне медленный темп судебных разбирательств. Мухаммад признает, что только при поддержке местной НПО, которая покрыла высокие расходы, он вообще смог довести дело до суда. Однако его тревожит, что ограниченные ресурсы организации не идут ни в какое сравнение с теми мощными интересами, с которыми ей приходится иметь дело, тем более на фоне постоянного сокращения [рус] финансирования гражданского общества.

Ещё одно структурное препятствие — ограничения экологического и климатического права в юридической сфере Пакистана. В ходе интервью по Zoom с Global Voices один из ведущих юристов страны в области экологического права Рафай Алам рассказал, что климатическим правом занимается очень узкий круг практикующих специалистов: «Всё, что дошло до суда за последние 20-25 лет, — работа крайне малой группы людей. Этими вопросами занимаются только люди, которые лично заинтересованы в результате».

Поэтому число юристов, готовых браться за дела, связанные с климатом, а также судей, выносящих решения по климатическим вопросам, остаётся небольшим. Это отражается и в сфере юридического образования: экологическое право преподается лишь в нескольких университетах, которые взимают за это высокую плату. Так программы становятся недоступными для многих студентов со средним и низким уровнем дохода, а экспертиза в области климатического права концентрируется в узкой группе.

Последствия очевидны и в самих экологических трибуналах. Хотя судьям известны соответствующие положения — например, Закон об охране окружающей среды Хайбер-Пахтунхвы 2014 года [pdf] — многим не хватает наработанного опыта в области климатологии и развивающихся принципов экологического права. Это, в свою очередь, ограничивает возможности судебной системы развивать более прогрессивную и ориентированную на будущее климатическую судебную практику.

Эти проблемы обостряются в ситуациях, когда дело касается крупных инфраструктурных проектов, финансируемых многосторонними банками развития (МБР). Ашфак указывает, что экологические и социальные стандарты таких кредиторов, как Азиатский банк развития и Всемирный банк, в некоторых отношениях прописаны значительно подробнее, чем экологические нормы, действующие в самом Пакистане: «Однако, хотя банки заявляют о соблюдении высоких стандартов, в конечном итоге они сосредоточены на утверждении проектов и им не нужны препятствия, которые может создать полноценный экологический трибунал».

В итоге в проектах, реализуемых при финансировании многосторонних банков развития, суды зачастую лишены реальных возможностей для вмешательства, а это, в свою очередь, снижает их способность формировать сколько-нибудь значимую климатическую судебную практику.

В глобальном масштабе количество климатических судебных разбирательств растёт. В период с 1986 по 2025 год на дела, инициированные странами Глобального Юга, приходилось менее 10 процентов всех климатических судебных разбирательств в мире, хотя эта доля постоянно увеличивается. Для Пакистана, одной из наиболее уязвимых к изменению климата стран мира, острее всего стоит потребность в судебной системе, способной адекватно реагировать на сложные климатические проблемы.

Изменение климата требует от национальных судов выйти за пределы традиционной модели разбирательства между двумя сторонами. Об этом говорит Рафае Алам, обращая внимание на трудности достижения климатической справедливости через суд: «В конечном счете, что может сделать суд в случае изменения климата? Могу ли я подать иск против муссонов?»

Правовая система Пакистана разработана для разрешения споров между двумя конкретными сторонами, что плохо подходит для рассредоточенного и системного характера изменения климата. Для граждан Пакистана ситуация осложнилась с недавним внесением 27-й поправки в Конституцию. Поправка учреждает Федеральный конституционный суд (ФКС) для рассмотрения вопросов, представляющих общественный интерес, — ранее эту функцию выполнял Верховный суд. Как эта поправка повлияет на положение дел в стране в долгосрочной перспективе — ещё предстоит выяснить, однако уже сейчас критики заявляют, что ФКС и растущее влияние исполнительной власти на судебную серьёзно подрывает судебный механизм сдержек и противовесов в Пакистане. Если бы дело Легари против Республики рассматривалось в ФКС сегодня, результат, вероятно, был бы совсем другим.

Борьба с климатическим кризисом требует не только пересмотра экономических и моделей развития, но и глубоких институциональных изменений — в том числе внутри самой судебной системы. Если пакистанские суды действительно хотят играть значимую роль в продвижении климатической справедливости, им предстоит бороться с финансовыми и структурными барьерами, закрывающими уязвимым сообществам доступ к правосудию, и наращивать потенциал, чтобы стать действенным конституционным противовесом в условиях стремительно растущих климатических рисков.