Фарзана Ситхи. Фотография используется с разрешения

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Видная студентка-активистка из Джессора Фарзана Ситхи стала одной из главных фигур молодёжного восстания в Бангладеш в 2024 году [анг]. Ситхи прославилась пламенными речами и решимостью бороться за права женщин во время протестов с июля по август 2024 года, которые изменили политический курс страны и вынудили высокопоставленных чиновников уйти в отставку. Будучи студенткой Государственного колледжа прикладных гуманитарных наук и волонтёром проекта «Голод» в Бангладеш в 2018–2019 годах, она возглавила движение против дискриминации [бенг]. Упорная работа, несмотря на непрекращающиеся онлайн-атаки и клеветнические кампании, сделала девушку символом стойкости. По всей стране её называют «Тигрицей» и «Железной леди» женского сопротивления Бангладеш.

В разговоре с Абхиманью Бандьопадхьяем Ситхи размышляет о послереволюционной реальности, своей правозащитной работе, рассказывает о коммерциализации июльского восстания и неопределённом будущем безопасности женщин в стране, которая всё ещё сопротивляется переменам.

Абхиманью Бандьопадхьяй (АБ): Прошёл год с июльского восстания. Насколько сильно вы продвинулись в реализации основных целей движения? 

Farzana Sithi (FS): The uprising was, at its core, a collective stand against years of discrimination and authoritarian rule. When the regime finally collapsed, there was a genuine wave of hope across the country. People believed that, at last, Bangladesh could move toward a future free from discrimination — a nation where freedom of speech and the safety of its citizens would be upheld, not threatened, by the state.

But a year on, I have to say with deep disappointment that we're standing at zero progress. In fact, things are worse. Religious and gender-based discrimination are on the rise across the country. Public safety has collapsed, especially for women. Personally, I no longer feel safe when I step outside; there’s a constant sense of fear. Besides, public lynchings, mob violence, easy availability of illegal arms, and the routine harassment of women — these have all become disturbingly normal. Since August 5, 2024, violence has seeped into everyday life and settled there.

What’s even more heartbreaking is the way the revolution’s martyrs have been forgotten. The movement was built on the blood of our brave brothers and sisters, yet many of those killed remain unaccounted for. There is still no complete list of martyrs, DNA tests are unfinished, Families continue to plead for the most basic information, and they are met with silence. Of all the interim government’s failures, this is the most shameful: the refusal to honor the dead. And yet, the state throws concerts and commemorations, staging spectacle while denying grieving families the closure they desperately need.

Фарзана Ситхи (ФС): Восстание, по сути своей, было коллективным противостоянием многолетней дискриминации и авторитарному правлению. Когда, наконец, режим окончательно рухнул, в стране возродилась надежда. Люди верили, что Бангладеш двинется вперёд, к будущему без дискриминации — станет той страной, где государство поддерживает свободу слова и безопасность граждан, а не убивает её.

Спустя год, с глубоким сожалением я должна сказать, что мы не добились прогресса. На самом деле, всё стало хуже. Религиозная и гендерная дискриминация по стране растёт [pdf, 1224 КБ]. Уровень общественной безопасности — особенно для женщин — катастрофически снизился. Лично я не чувствую себя спокойно, выходя на улицу. Наоборот, мне очень страшно. Становятся нормой самосуд, массовые беспорядки, лёгкий доступ к оружию и обыденное преследование женщин. С 5 августа 2024 года насилие проникло в повседневную жизнь и там обосновалось.

Самое ужасное в этой ситуации — мы забыли о мучениках революции. Это движение родилось на крови наших храбрых братьев и сестёр, многие из которых убиты, другие числятся пропавшими без вести. У нас до сих пор нет полного перечня пострадавших, ДНК тесты не завершены, семьи просят хоть какой-то информации, но в ответ не слышат ни слова. Из всех провалов временного правительства этот самый позорный: отказ почтить память погибших. И сейчас власть проводит концерты и юбилейные мероприятия, устраивая зрелища, в то время, как скорбящие семьи лишены даже права на утешение.

АБ: Шейх Хасина [рус, бывшая премьер-министр Бангладеш, вынужденная уйти в отставку из-за восстания в июле 2024 года] долгое время оправдывала авторитарное правление партии «Авами лиг», ссылаясь на наследие войны за независимость [рус]. На ваш взгляд, пострадало ли июльское восстание в последние годы от процессов политической апроприации или коммерциализации?

FS: I’ve always believed that history offers us crucial lessons — if only we’re willing to learn from it. Take the Liberation War of 1971, for example. Millions laid down their lives for a free Bangladesh, yet once the Awami League resumed power in 2009, it began to treat that collective sacrifice as its own political property. Sadly, after the 2024 revolution, we began to witness the same pattern repeat itself. The blood and martyrdom of our thousands of brothers and sisters started being used for political gain.

New parties and alliances emerged around July, each claiming to be the true heir of the revolution. What followed were bitter conflicts over who the “real stakeholders” were, and in this battle for ownership, the very spirit of the revolution was betrayed. As Walter Benjamin famously said, “Behind every fascist there is a failed revolution.” And that’s the danger we face now. When those who rise after the fall of a fascist regime begin to mimic its ideals, language, and methods, they, too, risk becoming fascists in new clothes.

ФС: Я всегда была уверена, что история приподносит нам важные уроки — главное, усвоить их. Возьмём для примера войну за независимость 1971 года [рус]. Миллионы людей отдали жизни за свободу Бангладеш, но как только «Авами Лиг» [рус] вернулась к власти в 2009 году, она начала рассматривать эту коллективную жертву как политическую собственность. Увы, эта модель повторилась после революции 2024 года. Кровь и страдания тысяч наших братьев и сестёр используются в политических целях.

Примерно в июле образовались новые партии и альянсы, каждый из которых заявлял о себе как об истинном наследнике революции. За этим последовали ожесточённые конфликты по поводу того, кто «настоящая заинтересованная сторона», и в этой битве за право собственности умер дух революции. Как сказал Вальтер Беньямин: «За каждым фашистом стоит провалившаяся революция». И в этом заключается опасность, с которой мы сталкиваемся сейчас. Когда те, кто восстаёт после падения фашистского режима, начинают подражать его идеалам, языку и методам, они также рискуют стать фашистами, просто в новом обличье.

АБ: С 5 августа 2024 года мы наблюдаем бесчисленные попытки исключить женщин из истории постреволюционных событий. Что вы думаете об этом процессе, и что он говорит о современной борьбе Бангладеш за гендерное равенство?

FS: The greatest strength of the July Uprising was the spontaneous and fearless participation of women from every corner of the country. In those final, tumultuous days of July, during the “Bangla Blockade” — when Hasina’s police forces and the Chhatra League were brutally attacking male protesters, it was the women of Bengal who broke through the barricades and stood as shields in front of them. Many of them were beaten and wounded, yet they refused to retreat. Their courage sustained the momentum of the movement. Without these women, I genuinely believe the uprising itself might not have been possible.

And yet, what followed was nothing short of betrayal. From August 5 onward, these same women began to be pushed aside, silenced, and attacked across every sphere. One of the greatest hopes after the uprising was that women would finally take their rightful place in politics, shaping policies and leading from the front. But that possibility was quickly shut down.

Take the Women’s Affairs Reform Commission report, for instance — it had recommended a specific quota for women candidates in the upcoming election. Through endless bargaining and backroom deals, that number was reduced from 35 percent to 10 percent, then to 5 percent, and finally fixed at 10 percent. And even then, they openly declared they couldn’t increase it further. That tells you everything. This is what the ruling powers fear most — women with real political agency. Their fear has taken the form of deliberate erasure, and we are witnessing that erasure unfold every single day.

ФС: Величайшим достижением июльского восстания стала бурная волна женского участия. В жаркие июльские дни, во время «блокады бангла», когда полиция Хасины и Студенческая лига Бангладеш жестоко атаковали мужчин, именно женщины Бенгалии прорвали баррикады и встали щитом перед ними. Многие были избиты и ранены, но отказались отступать. Их мужество стало символом движения. Я считаю, что без этих женщин никакого восстания бы не случилось.

Но за этим последовало настоящее предательство. С пятого августа женщин начали оттеснять на задний план абсолютно во всех сферах. Одной из надежд восстания было то, что женщины наконец-то займут достойное место в политике, станут лидерами. Но надежды испарились.

Для примера возьмем доклад Комиссии по реформам в женской сфере, в котором рекомендовалась особая квота для кандидатов-женщин на приближающихся выборах. В результате бесконечных переговоров и закулисных сделок этот показатель снизился с 35 до 10 процентов, а затем и до 5 процентов. Конечный итог: 10 процентов [анг]. И даже тогда они открыто заявили, что этот процент не будет расти дальше. Это говорит само за себя. Именно этого больше всего боятся правящие элиты — женщин, обладающих реальным политическим влиянием. Их страх воплощается в намеренном замалчивании женского существования, что мы и наблюдаем сегодня.

АБ: Что вы думаете о нынешнем уровне безопасности женщин в Бангладеш?

FS: Catastrophic! Women make up 51 percent of Bangladesh’s total population, yet since August 5, the scale of violence against them has reached an intensity I’ve never witnessed in my lifetime. Mob assaults, slut-shaming, sexual abuse — these have become frighteningly routine. Personally, I’ve faced relentless cyberbullying for over a year. When a government fails to ensure the safety of half its citizens, there’s no question — it is a failed government.

Frankly, I don’t believe the interim government can be described as women-friendly in any way. Since taking power, it has deliberately sidelined women and chosen to ignore the insecurity they face every day. The government did absolutely nothing. No condemnation, no discussion, no attempt to protect the Women's Affairs Reform Commission’s vision.

What’s even more disappointing is the silence of many political women leaders who rose to prominence after the revolution. Not one has raised a voice in protest. And yet, amidst this despair, there’s one undeniable truth that our women are still fighting. July became a symbol of strength for every woman in Bangladesh. We were there, we are here, and we will remain — and if the time comes again, we will not hesitate to return to the streets.

ФС: Это катастрофа! Женщины составляют 51 процент населения Бангладеш, однако с пятого августа масштабы насилия по отношению к ним достигли такой интенсивности, какой я в жизни не видела. Нападения толпы, оскорбления, домогательства — это всё стало пугающей рутиной. Лично я столкнулась с жестоким кибербуллингом год назад. Когда правительство не может обеспечить безопасность более половины населения, не остаётся сомнений — это правительство провалилось.

Честно, я не верю, что временное правительство можно назвать дружелюбным к женщинам. С момента захвата власти чиновники намеренно вытесняли женщин и игнорировали их уязвимость. Правительство не сделало абсолютно ничего. Ни осуждения, ни обсуждений, ни попыток поддержать мнение Комиссии по реформам в женской сфере.

Ещё более разочаровывает молчание многих женщин-политиков, которые добились известности после революции. Ни одна из них не высказалась. И всё же, среди этого отчаяния жива одна неоспоримая истина: наши женщины всё ещё сражаются. Июль стал символом стойкости для каждой женщины в Бангладеш. Мы были там, мы здесь, и мы останемся тут, а если придёт время — без раздумий выйдем на улицы.

АБ: Это начало новой борьбы для женщин в Бангладеш?

FS: The struggle never ended. Bangladeshi Women have been on the battlefield since 1971; July simply reconnected us with that long, rebellious past. If the systematic attacks on women continue as they are now, we will return to the streets. But resistance without organization is fragile. Before anything else, we must rebuild unity, guard against diversionary tactics, and avoid getting pulled into manufactured disputes.

If we can reclaim that solidarity and articulate our demands firmly, change is possible. Pissed off women are definitely gonna bring change to this country.

ФС: Борьба никогда не заканчивалась. Женщины Бангладеш остаются на поле боя с 1971 года; июльские события просто воссоединили нас с этим долгим, мятежным прошлым. Если систематические атаки на женщин продолжатся, мы будем вынуждены вернуться на улицы. Но сопротивление без организации очень хрупко. Прежде всего, мы должны возродить единство, противостоять отвлекающим тактикам и избегать втягивания в надуманные конфликты.

Если мы восстановим солидарность и чётко сформулируем наши требования, перемены возможны. Разгневанные женщины определённо принесут перемены в эту страну.