[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Эта статья подготовлена в рамках программы Global Voices Climate Justice («Global Voices: Климатическая справедливость»), которая объединяет журналистов из стран с китайскоязычным населением и стран глобального большинства для изучения влияния китайских проектов за рубежом. Другие материалы по теме — здесь [рус].

По оценкам Интерпола за 2023 год, рынок незаконной торговли дикими животными стал четвёртой по прибыльности отраслью преступности и контрабанды, уступающей только наркотикам, торговле людьми и оружием. Ежегодный оборот — 20 миллиардов долларов США. Большая часть отловленных диких животных в конечном итоге оказывается в Китае и Юго-Восточной Азии, где их пускают на мясо или используют части в традиционной медицине.

Непал — одновременно источник и транзитный пункт для незаконной торговли дикими животными. Долгое время регион был популярным контрабандистским маршрутом. Хотя властям удалось добиться значительного успеха в защите знаковых и харизматичных млекопитающих — тигров, носорогов и леопардов, страна по-прежнему остаётся ключевым транзитным пунктом для менее популярных видов диких животных.

Поэтому в Непале — одни из самых строгих законов в отношении преступлений против дикой природы. Например, любой, кто будет уличен в убийстве, браконьерстве, транспортировке, продаже или покупке панголинов, которые находятся в списке охраняемых видов страны, наказывается штрафом в размере 1 миллиона рупий и/или лишением свободы на срок до 15 лет.

Однако за решёткой чаще всего оказываются представители коренных общин, которых регулярно вербуют для браконьерской охоты на различных исчезающих животных и поиска редких растений, в то время как крупные игроки и главари попадаются редко. Многие из вовлечённых в эту торговлю, — не закоренелые преступники, а обычные люди, надеющиеся на дополнительный заработок.

В 2019 году 24-летний Бишну Адхикари, отбывавший срок в Центральной тюрьме Катманду, поделился в интервью газете Nepali Times:

My friend came to me with the package and suggested we go together to sell it, and split the money. I knew it was pangolin scales but didn’t know that punishment was so harsh if we were caught. I was doing it for money, anyone would — it is difficult raising a family. 

Мой друг пришёл ко мне с коробкой и предложил продать её вместе, а деньги поделить. Я знал, что там чешуя панголина, но не знал, насколько суровым будет наказание, если нас поймают. Я делал это ради денег, любой бы так поступил — трудно содержать семью.

В контрабанде панголинов также был обвинён 17-летний Бикаш Чхетри, ученик 11-го класса. Он катался на мотоцикле с соучениками, когда их перехватили сотрудники Центрального следственного бюро Непала (CIB), обнаружившие чешую панголина в сумке друга Бикаша.

«Я знал, что торговля панголинами незаконна, но не знал, что он этим занимается, — поделился Чхетри в интервью с Global Voices. — Я бы никогда не решил рыться в вещах друга. Доверял ему. Не знаю, смогу ли я внести залог, но надеюсь, что государство позаботится обо мне и учтёт мои обстоятельства».

Адхикари и Четтри получили по пять лет тюрьмы. Хотя оба они в той или иной степени знали о панголинах и их охранном статусе, большинство коренных и местных жителей, как правило, не осознают, что животные, которых их нанимают переправлять, держать или перевозить, находятся под защитой и имеют особую ценность.

«В большинстве случаев участие коренных жителей Непала в торговле дикими животными воспринимается не столько преступлением, сколько попыткой добыть денег на жизнь или получить дополнительный доход. Обычно это убийство из корыстных побуждений, — рассказал исследователь дикой природы Кумар Паудел из Greenhood Nepal в интервью Global Voices. — Чаще всего эти люди — из бедных общин, живущих рядом с дикими животными или в районах, близких к границе. Население эксплуатируется высокопоставленными акторами в организованной преступности».

Опросив более 150 человек, осуждённых за преступления против дикой природы в Непале, — в большинстве бедных, неграмотных, принадлежащих к маргинализированным группам, — Паудел в 2018 году обратился с петицией в Верховный суд по вопросу о частном владении незаконно добытыми частями диких животных и публичной их демонстрации влиятельными членами общества. Спустя пять лет Верховный суд вынес решение в пользу Паудела, обязав правительство обеспечить полное, справедливое и последовательное исполнение закона.

Коренное население и дикая природа

В предгорьях западного Непала проживает коренная полукочевая община чепангов [рус]. Их давняя традиция — употребление в пищу мелких летучих мышей. Дибеш Кармачарья из Центра молекулярной динамики Непала в Катманду более полутора десятилетий занимается изучением новых и рецидивирующих заболеваний, и в качестве исследуемой была выбрана именно эта община в районе Макванпур из-за подобных опасных традиций.

«Известно, что летучие мыши — носители максимального количества вирусов и бактерий, которые не опасны для самих животных, но могут мутировать и трансформироваться в патогены при контакте с людьми. Некоторые из этих микроорганизмов крайне заразны. Именно так случалось во время многих известных нам эпидемий и пандемий — эбола, ВИЧ, различные виды гриппа и даже коронавирусы», — объясняет Кармачарья Global Voices.

Параллельно с обследованием местного сообщества на вирусы и микроорганизмы команда Кармачарьи столкнулась с ещё одной проблемой — крайне высоким числом заключённых за браконьерство среди местных чепангов.

«Коренные общины часто лишены прав и находятся в самом низу социально-экономической лестницы. Им нужен какой-то доход. И поскольку они охотники-собиратели и много знают о земле и дикой природе, их вовлекают в браконьерство, — добавляет Кармачарья. — Чаще всего именно их ловят и обвиняют во всех грехах, что говорит о серьёзных проблемах в нашей судебной системе».

Климат и патогены

Повышение температур означает, что вместе с животными начинают мигрировать и переносчики возбудителей заболеваний. Классический пример — комары, которые перемещаются в более высокие горные районы, вызывая вспышки малярии на территориях, ранее не затронутых болезнью.

Кроме того, с повышением температур тают ледники, и ранее бесплодная альпийская земля зеленеет. Из-за этого многие млекопитающие, включая обыкновенных леопардов, обитающих в предгорьях, уходят в горы и могут  контактировать со снежными леопардами, деля с ними среду обитания.

С эпидемиологической точки зрения, такие контакты создают высокий риск возникновения новых инфекционных заболеваний и повторных вспышек уже существующих. Например, в условиях ухудшающегося климата люди ищут новые территории для сельского хозяйства. Во время обработки земли и вырубки леса жители сталкиваются с различными дикими животными. Отсюда эффект «передачи вирусов» от животных к человеку, что потенциально может привести к развитию патогенных заболеваний.

Остро стоит вопрос браконьерства и торговли дикими животными. Уже поступают сообщения о различных животных, включая тигров, которые уходят в горы. «Для убитых тигров и носорогов конечный рынок — сфера тибетской медицины. Но в цепи организованной преступности больше всего рискуют здоровьем те, кто убивает, обрабатывает и извлекает органы животных. В настоящее время у коренных общин ограничен доступ к здравоохранению и питанию, что делает их более восприимчивыми к инфекциям», — добавляет Кармачарья.

В начале пандемии COVID-19 высказывались предположения о том, что новый коронавирус передался от панголинов к человеку, хотя позднее эту информацию опровергли.

Панголины — самые продаваемые млекопитающие в мире на чёрном рынке. Их чешуе приписывают лечебные свойства, поэтому в Китае она применяется в традиционной медицине, а в отдельных регионах Азии животных употребляют в пищу как деликатес.

Тулши Лакшми Сувал из Фонда сохранения и исследования мелких млекопитающих (SMCRF), защитившая докторскую диссертацию о панголинах на Тайване, рассказывает о связи между изменением климата, увеличением контактов человека с дикими животными и появлением новых заболеваний.

«Изменение климата напрямую влияет как на пищу, так и на среду обитания животных. Панголинам нужно много воды для самоочищения, если воды не хватает, то эктопаразиты, скрывающиеся под их чешуей, могут легко попасть в окружающую среду. Аналогичным образом, если панголинам не хватает воды для питья, то паразиты выходят с экскрементами», — объясняет Сувал.

Путь вперёд

По мнению исследователя Кумара Паудела, правоохранительные органы нуждаются в реформе: их работа должна оцениваться не по числу арестованных, а по тому, удаётся ли удерживать людей от участия в незаконной торговле. Главный фактор в этих условиях: справедливое и прозрачное применение положений законов. Чтобы под ударом не оказывались коренные и бедные сообщества в то время, как организаторы преступных схем пользуются политическим покровительством.

По мнению Паудела: «Нужно вести расследование в отношении высшего эшелона этой торговли, ловить тех людей, которых сложнее заменить, а не находящихся на нижнем уровне. Да, бедные и коренные общины вовлечены в преступления против дикой природы, но их не подгоняет голод или невозможность обеспечить базовые нужды — речь идёт о получении дополнительного дохода. Это значит, что мы говорим не только о деньгах, необходимо менять поведение, рассказывать о важности сохранения природы, а это требует времени».

Одной из причин участия коренных сообществ в незаконной торговле дикой природой называют нехватку образования и знаний об исчезающих видах, а также отсутствие жизнеспособных альтернативных способов заработка. Поэтому многие из тех, кто уже попался и отбыл наказание, после освобождения вновь возвращаются к прежним делам.

Выход из ситуации, возможно, стоит искать в небольших локальных инициативах, которые позволяют сообществам осознать ценность сохранения природы и при этом усиливают их социальную и экономическую самостоятельность. Один из таких примеров — «Тропа панголина» в общественном лесу Багх Бхайрав в Киртипуре, районе Катманду.

Когда исследования подтвердили, что в этом общественном лесу обитают панголины и охраняемые виды птиц, в 2019 году SMCRF создал здесь треккинговый маршрут. Заботу о нём передали местному сообществу, которое также распоряжается доходами, получаемыми от туристов и студентов, приезжающих на экоэкскурсии. Местные власти расширили маршрут, открыли информационный центр и регулярно проводят кампании по очистке территории.

Так местные коренные жители общины тамангов, насчитывающей 100 семей,  взяли проблему под свой контроль. Одна из местных женщин, Сун Лакшми Пакхрин (таманг), стала первой в районе гражданской исследовательницей. У неё нет профильного образования, но теперь она работает в сфере защиты панголинов, используя различные системы сбора данных и GPS-слежения, и учится использовать фотоловушки при технической поддержке SMCRF.

Община, ранее печально известная воровством, наркоторговлей и браконьерством, теперь преобразилась. Семьи также вовлекаются в малый бизнес, например, в птицеводство.

Сувал отмечает: «Теперь в коренных общинах женщины занимают руководящие должности и становятся хранительницами природы и дикой жизни. При этом, учитывая крайнюю несправедливость, с которой сталкиваются эти сообщества просто за то, что защищают животных, используемых в традиционной медицине в Китае и за его пределами, Китай мог бы поддержать местные общины — помочь получить образование или предложить людям альтернативные источники дохода».