Этот анализ Наташи Станоевич опубликован [анг] Центром международных и внешнеполитических исследований (ISAC) в рамках региональной инициативы «Антидезинформационный центр Западных Балкан» [анг]. Отредактированная и переведённая версия материала предлагается на Global Voices в рамках партнёрского соглашения.

Протест [анг] 28 июня этого года в Белграде, в сербский национальный и религиозный праздник Видов день, стал кульминацией многомесячного общественного недовольства политикой правительства и системными общественными проблемами.

Видов день (или Видовдан) занимает особое место в национальной истории и общественной памяти, часто становясь символом политической и моральной борьбы. Студенты и горожане выбрали именно эту дату, чтобы подчеркнуть серьёзность своих требований — ответственности власти, проведения досрочных выборов и ключевых институциональных реформ.

По оценкам [босн], протест собрал около 140 000 человек, став одним из крупнейших политических собраний за последнее десятилетие. Масштабы выступлений говорят о глубоком социальном разочаровании и полном провале институциональных механизмов выражения недовольства. Однако, хотя требования организаторов были четко сформулированы — борьба с коррупцией, обеспечение подотчетности учреждений и демократизация системы, — проправительственные СМИ сформировали совершенно иную картину.

Журналистику, основанную на фактах, подменила волна сенсационных заголовков и обвинений, призванных лишить протесты легитимности и представить участников преступниками. Студентов и граждан изображают не защитниками демократических принципов, а угрозой государственной стабильности. Такая стратегия криминализации, характерная для авторитарных режимов, дала властям повод оправдать применение силы и ужесточение репрессий.

Проправительственные СМИ в Сербии систематически вбрасывают ложную и манипулятивную информацию, дискредитируя законные гражданские протесты и нормализуя репрессивные меры. Проведённый анализ позволяет выявить ключевые пропагандистские тактики: навешивание ярлыков на участников, манипулирование событиями, создание образа иностранного врага и восхваление полиции. Эти практики влекут за собой долгосрочные последствия для демократических процессов и свободы выражения мнений.

Инструменты пропагандистского нарратива

Одна из наиболее распространённых стратегий — использование уничижительных ярлыков. Организаторов и участников называют не студентами или гражданами, а «блокирующими дороги», «хулиганами» и «террористами».

Заголовок [босн] таблоида Informer «Антихулиганская операция в центре города: смотрите, как арестовывают тех, кто блокирует дороги» иллюстрирует, как вмешательство полиции представляют необходимым и законным, в то время как граждан изображают преступниками. Особенно мощный подтекст у часто используемого термина «террористы», хотя все протесты носят мирный характер.

В СМИ распространился нарратив о якобы существующем «адском плане» демонстрантов. Такие заголовки [серб], как «Мосты и весь город в осаде: новый адский план террористов-блокировщиков, им нужны кровь и трупы на улицах!», создают атмосферу страха и намекают на неизбежную эскалацию насилия. Цель подобных голословных утверждений — сплотить провластный электорат и оправдать репрессии. Риторика о «крови на улицах» и «угрозе для граждан» не просто изображает протестующих преступниками, но и представляет их угрозой национальной безопасности.

Проправительственная риторика приписывает [серб] демонстрантам намерения [серб] «разрушить государство» и «свергнуть президента». Такие заявления не подтверждаются никакими документами или публичными обращениями организаторов, которые говорят лишь о безопасности, борьбе с коррупцией и политической ответственности. Обвинения в «измене» и «сотрудничестве с врагами» вписываются в типичную пропагандистскую схему, где любое общественное сопротивление представляется заговором против национальных интересов.

Образ агрессивных демонстраций, создаваемый проправительственными СМИ, не соответствует реальности. Согласно сообщениям независимых СМИ и правозащитных организаций, большая часть протестов носила мирный характер. Это также подтверждает Совет Европы [анг].

Причиной нескольких инцидентов стало лишь вмешательство полиции [анг], применившей избыточную силу. Аресты [анг] и задержания [анг] сотен людей, а также задокументированные случаи физического насилия, служат подтверждением государственных репрессий. Этот разрыв между медийным нарративом и эмпирическими фактами — классический пример техники фрейминга, избирательного представления реальности с целью формирования общественного мнения.

Более широкий политический контекст и нарратив о внешнем враге

Особенную тревогу вызывает тактика связывания протестов с предполагаемыми внешними врагами — в данном случае с Хорватией [босн]. Ряд таблоидов и политиков заявили, что организаторы протестов — всего лишь орудие в руках хорватских спецслужб, а их настоящая цель — дестабилизация Сербии. Фактов, подтверждающих эти утверждения, не существует, зато они выполняют чёткую пропагандистскую функцию [босн]: подогреть исторический конфликт и сыграть на национальных стереотипах, создавая у населения ощущение нарастающей угрозы. (Враждебность между Сербией и Хорватией уходит корнями в давние исторические нарративы. Всё началось ещё в эпоху Османской империи, когда австрийские власти переселили сербских беженцев в Хорватию. Конфликт обострился во время Второй мировой войны, когда Хорватия стала частью стран Оси, и окончательно закрепился в ходе распада Югославии, кульминацией которого была операция «Буря» и массовый исход сербов из Хорватии.)

Хорватия в этом нарративе используется намеренно. Во-первых, чтобы мобилизовать патриотические чувства и укрепить имидж правительства как защитника национальных интересов, представляя протесты влиянием «враждебного государства». Во-вторых, чтобы дискредитировать оппозицию и гражданские инициативы; приписывая протестам «иностранное влияние», правительство делегитимирует их цели и отвлекает внимание от внутренних проблем, таких как коррупция и институциональный коллапс. Подобная риторика использует привычный механизм «создания образа внешнего врага», который, как отмечается в теории политической коммуникации, помогает сплотить электорат и оправдать авторитарные меры.

Беспокоит и та часть пропагандистской кампании, где протесты пытаются связать с темой Сребреницы. (Массовое убийство мусульманского населения Сребреницы и окрестностей, совершённое Армией Республики Сербской в 1995 году, давно используется в инструментарии как националистических, так и антизападных сил в Сербии. По аналогии с дискурсами, отрицающими Холокост, тема Сребреницы преподносится либо через полное отрицание, либо через мрачные споры о числе жертв, их происхождении, а также оправдания, замаскированные под «необходимую операцию» или «сопутствующий ущерб». В течение последних 15 лет всех, кто отказывается принимать такую трактовку, объявляют «предателями» или «агентами Запада».)

Один из ярких примеров — статья Informer [босн] под названием «Сами себя выдали! Так выглядит политика блокирующих дороги: обвинять Сербию в несуществующем геноциде в Сребренице». Издание обвинило студентов в том, что они якобы «поддерживают заявления, представляющие сербов геноцидальной нацией». Такая риторика позволяет сместить фокус с демократических требований на национальный вопрос, формируя впечатление, будто протесты продвигают «антисербскую повестку». Так гражданское сопротивление превращают в преступление через манипуляцию одной из наиболее болезненных тем общественного дискурса.

Аналогичную риторику использует портал Vaseljenska [серб] в статье «Блокирующие дороги хотят объявить сербов нацией, совершившей геноцид: сначала выборы, а затем правительство, которое признает геноцид в Сребренице». Таких утверждений не звучит в официальных требованиях организаторов. Функция очевидна: дискредитировать протесты, связав их с предполагаемым «предательством национальных интересов». Таким образом, правительство выстраивает нарратив, в котором студенты — не только «хулиганы», но и агенты опасных идеологических и политических проектов.

Нарратив против объективных фактов

В долгосрочной перспективе подобная практика укрепляет авторитарную модель управления. Когда любая критика представителей режима квалифицируется как «измена» или «терроризм», исчезает пространство для демократического диалога. Это не только делегитимирует протесты, но и подрывает фундаментальные ценности, на которых зиждется современное демократическое общество.

Этот анализ медийного нарратива о протестах в Видов день показывает, что проправительственные СМИ действуют как пропагандистский аппарат, чья главная функция — сохранение политической власти, а не информирование общественности. Распространение искажённого представления о гражданском сопротивлении, конструирование сценариев насилия и выдумывание внешних врагов позволяет властям добиться делегитимации обоснованных социальных требований и оправдания репрессивных мер. Такая стратегия может стабилизировать режим в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной — подрывает основы демократии и провоцирует дальнейшие политические и социальные кризисы.