Промышленное загрязнение. Оригинальное изображение в открытом доступе из Wikimedia Commons. Creative Commons CC0 1.0

Эта статья подготовлена в рамках программы Global Voices Climate Justice («Global Voices: Климатическая справедливость»), которая объединяет журналистов из стран с китайскоязычным населением и стран глобального большинства для изучения влияния китайских проектов за рубежом. Другие материалы по теме — здесь.

Правительства стран Южной Азии, которым приходится иметь дело с последствиями экстремальных климатических изменений, хроническим дефицитом энергии и растущим государственным долгом, обращаются к зелёным технологиям и климатическому финансированию, чтобы восстановить энергетические системы и получить более стабильную и доступную электроэнергию. Масштабы бедствия говорят сами за себя. Наводнения 2022 года в Пакистане [анг] вынудили более 30 миллионов человек покинуть дома и — согласно правительственным данным — нанесли урон, равный почти десяти процентам национального ВВП.

В Непале стремительно тают гималайские ледники, угрожая водоснабжению городов и деревень, где живут миллионы людей, увеличивая риск внезапных разливов ледниковых озёр, изменяя течение рек, без которых невозможно сельское хозяйство, и провоцируя оползни в и без того уязвимых горных регионах. Прорывы ледниковых озёр [анг] и внезапные паводки в регионе разрушили несколько средних и крупных гидроэлектростанций, которые вырабатывали значительную часть зелёной энергии для Южной Азии.

Парадокс в том, что без новой продуманной политики годовые выбросы парниковых газов Пакистана к 2030 году могут вырасти более чем втрое [анг, pdf, 1275 КБ]. При этом, пытаясь привлечь средства на борьбу с климатическими ударами, развивающиеся страны вынуждены следовать правилам игры, которые пишутся не в Исламабаде и не в Катманду, а в богатейших мировых столицах [анг].

Климатическое финансирование становится глобальной площадкой мирового влияния. В этой истории всё более важную роль начинает играть Китай — ведущий мировой поставщик солнечных панелей, аккумуляторов и гидроэнергетического оборудования. Для Южной Азии вопрос заключается не столько в том, поступит ли климатическое финансирование, сколько в том, кто будет диктовать условия.

Наводнения опустошили Пакистан в августе и сентябре этого года и привели к перемещению тысяч людей. Скриншот из YouTube

Рынок, выстроенный на Севере, навязывают Югу

У Глобального Севера перед Глобальным Югом накопился климатический долг [анг] — результат веков индустриального рывка и несоизмеримых выбросов, львиная доля которых пришлась на США, Европу, а позднее и Китай. ООН официально признаёт этот перекос и требует от богатых стран помогать беднейшим.Но существующие механизмы распределения средств работают так, что результаты далеки от справедливых.

Для адаптации к изменению климата и повышения устойчивости были разработаны государственные механизмы — Глобальный экологический фонд и Адаптационный фонд [анг]. Рыночные инструменты — от Механизма чистого развития [анг] Киотского протокола до торговли углеродом по статье 6 Парижского соглашения и добровольного углеродного рынка — задумывались как способ привлечь частный бизнес в климатические проекты развивающихся стран. Но новые финансовые механизмы вроде зелёных облигаций, смешанного финансирования и партнёрств по справедливому энергопереходу усложняют и без того громоздкую систему.

Несмотря на такую ​​архитектуру, значительная часть финансов возвращается к учреждениям и компаниям в богатых странах Глобального Севера — в виде процентов, гонораров за консультации, импорта технологий или погашения долга. В то же время, Глобальный Юг несёт на себе последствия изменения климата и риски, связанные с реализацией всех проектов.

Лори Парсонс, автор книги «Carbon Colonialism: How Rich Countries Export Climate Breakdown» («Углеродный колониализм: как богатые страны экспортируют климатический кризис»), считает, что глобальная климатическая политика пронизана структурной несправедливостью. Вместо того чтобы перестраивать собственные экономики и уменьшать выбросы, развитые страны всё активнее выталкивают «грязное производство» и сопутствующие экологические риски в менее обеспеченные регионы. В интервью [анг] Парсонс подчёркивает: общества, оказавшиеся на линии климатического огня, могут либо устранить корень проблемы, сокращая выбросы, либо сохранить существующий порядок, накопив достаточно ресурсов, чтобы пережить последствия. «Неоспоримо одно, — говорит он, — богатейшие государства выбрали второй путь».

Добровольный углеродный рынок наглядно демонстрирует масштабный перекос. Большинство проектов по компенсации выбросов — восстановление мангров, сохранение лесов, переработка отходов в энергию — реализуются преимущественно в странах Глобального Юга. А вот крупнейшие реестры, которые сертифицируют и продают углеродные кредиты, расположены в США и Швейцарии. Именно эти страны пишут правила игры, утверждают проекты и получают плату за каждую подтверждённую тонну углерода. То есть контролируют систему и одновременно зарабатывают на ней.

Более того, даже в развивающихся странах коренные общины, населяющие некоторые из важнейших поглотителей углерода в мире [анг], оказываются в стороне. Их мнение не принимают во внимание при разработке проектов, что, в свою очередь, может иметь негативные последствия, как считают Растрарадж Бхандари и Йохан Нюландер [анг], работающие над внедрением инструментов углеродного рынка. Они утверждают, что диалог должен быть более инклюзивным, с участием женщин, молодёжи, маргинализированных и уязвимых групп, несмотря на их предполагаемый недостаток технических знаний по этому вопросу.

Проект Delta Blue Carbon: история успеха или зелёный мираж?

Съёмка с дрона парка Delta Blue Carbon. Скриншот из YouTube

Проект Delta Blue Carbon Project [анг], запущенный в 2015 году в дельте Инда в Пакистане, широко рекламировался как крупнейшая в мире инициатива по восстановлению мангровых лесов. Цель проекта — восстановление около 350 000 гектаров мангровых лесов за шестьдесят лет в рамках партнёрского соглашения между департаментом лесного хозяйства провинции Синд и частного застройщика Indus Delta Capital. Delta Blue Carbon генерирует углеродные кредиты на добровольном рынке выбросов углерода в соответствии с Проверенным углеродным стандартом и позиционируется как модель «природосберегающих решений».

Пакистанские чиновника называют проект национальным успехом, отмечая увеличение лесного покрова и создание рабочих мест. Однако организации гражданского общества и исследователей [анг] серьёзно обеспокоены [анг] вопросами информационной прозрачности и равенства. Местные сообщества заявляют [анг], что у них мало информации о распределении доходов, а независимые журналисты сообщают о трудностях с доступом к контрактам и финансовой документации по проектам. Экологи также подозревают [анг], что посадка монокультурных мангровых зарослей может в перспективе ослабить способность экосистем к восстановлению.

Обитатели пакистанского парка Delta Blue Carbon. Скриншот из YouTube

Эти опасения отражают более общие тенденции. В докладе НПО «Corporate Accountability» за 2024 год [анг, pdf, 4,1 МБ] говорится, что за год на добровольном рынке было изъято более 47 миллионов углеродных кредитов, связанных с проектами, где обнаружены явные экологические или социальные проблемы. Многочисленные независимые исследования крупных компенсационных проектов показали, что многие из них не достигают заявленного сокращения выбросов.

Добровольный углеродный рынок давно критикуют [анг] за коммерциализацию экосистем и попытку решать климатические проблемы с помощью рыночных инструментов. Но его защитники утверждают, что, как ни странно, именно он — при всех проблемах — остаётся одним из немногих способов направить частный капитал из Глобального Севера в Глобальный Юг. Правда, этот поток становится всё менее стабильным.

Как отмечает Чэнь Чжибинь из Международного партнёрства по борьбе с углеродом, постепенно ослабевает политическая мотивация более богатых стран помогать развивающимся странам финансово в борьбе с изменением климата. «Когда-то все согласились с тем, что Глобальный Север должен поддерживать Глобальный Юг в этой борьбе, — заявил он в интервью Global Voices. — Но по мере того, как правительства правого толка набирают силу, государства всё менее готовы тратиться на смягчение последствий изменения климата или на помощь развивающимся странам».

Пакистан: зелёное финансирование и его двойной смысл

В 2021 году Управление по развитию водных ресурсов и энергетики Пакистана выпустило зелёные еврооблигации на сумму 500 миллионов долларов США [анг] для финансирования плотин Диамер-Баша и Мохманд. Британское агентство сертифицировало облигации как «средне-зелёные», то есть, проекты способствуют развитию возобновляемой энергетики, но сопряжены с экологическими и социальными рисками. Зелёная маркировка помогла привлечь инвесторов, но базовым инструментом остаётся валютный кредит, который Пакистан должен погасить с процентами.

Строительство осуществляется через совместные проекты пакистанских агентств и крупных китайских государственных компаний. На плотине Диамер-Бхаша ведущую роль играет China Power [кит] вместе с Frontier Works Organization, а за плотину Моманд отвечает China Gezhouba Group [кит] в сотрудничестве с Descon Engineering. Большая часть прибыли от строительства и оборудования достанется этим компаниям, тогда как долговые риски покрывает государственный бюджет Пакистана.

Строительство плотины Диамер-Бахса в Пакистане. Фотография: Wikimedia Commons. CC BY-SA 4.0

Для сообществ, которые живут в долинах неподалёку от плотин, выгоды сомнительны. Оба проекта требуют свободного пространства и переселения людей. Жители лишаются [анг, pdf, 380 КБ] садов, пастбищ и сезонного доступа к рекам, — то есть, возможности заниматься сельским хозяйством и рыболовством. Компенсации выдаются неравномерно, а переселённые семьи рассказывают, что оказались на землях с худшей почвой или плохим доступом к воде. Привычные деревенские связи разрушаются [анг]: людей разбросали по разным территориям.

Положение ухудшается из-за экологических изменений [анг]: новые русла и изменение динамики осадков [анг, pdf, 189 КБ] могут вредить земледелию и рыбным ресурсам ниже по течению. Долгосрочные последствия не учитываются в финансовых моделях.

Распределение выгод и потерь очевидно: инвесторы получают проценты, подрядчики — прибыль, Пакистан — долг, а местные жители — социальные и экологические издержки.

Новая граница климатического регулирования

Есть и ещё одна серьёзная проблема для Пакистана. Механизм Европейского союза по регулированию выбросов углерода потребует отчётности по выбросам экспортируемых товаров, таких как сталь и цемент. Для производителей соблюдение требований означает доступ к рынкам, несоблюдение — исключение из цепочки. Как отмечает Чэнь: «Речь идёт не столько о том, чтобы изменить других, сколько о том, чтобы сохранить стабильность европейского рынка». Послание компаниям простое: следуйте правилам, и вы сможете продолжать торговлю.

Теперь перед Пакистаном и регионом стоит вопрос: может ли климатическое финансирование поддерживать адаптацию и энергобезопасность, не усугубляя зависимость и не воспроизводя старые иерархии.