Силуэты пяти человек с сумками на фоне газетной вырезки. Это история о миграции. Иллюстрация: Global Voices

Автор: София, журналист, участница проекта Mi Historia, созданного подростками для подростков

[Все ссылки в тексте — на испанском языке, если не указано иное.]

Мне было 12 лет, когда мама решила покинуть родной дом в Венесуэле и эмигрировать в Колумбию. Тогда мне и в голову не приходило, какие испытания ожидают нас в той далёкой стране.

Помню, как накануне отъезда бабушка и отец уговаривали меня остаться. В том, что они говорили о колумбийцах, звучала ксенофобия. Я не разделяла их взгляды и игнорировала их слова. Они говорили о вреде, который наносит Венесуэле массовый отток населения в Колумбию, и утверждали, что там, в Колумбии, меня ждут одни только горести. Но всё это не имело никакого значения: ведь единственное, чего мне хотелось — это быть с моей мамой. Я должна была быть с ней.

День отъезда — 13 января 2021 года. Мы, наконец, отправились в Саравену [рус] в департаменте Араука. Эта бинациональная территория постоянно принимает мигрантов, как следующих транзитом, так и тех, кто желает здесь поселиться.

Лодка, пересекающая реку Араука. Фотография: Wikimedia Commons CC BY-SA 3.0 [рус]

На тот момент я не представляла себе всех масштабов миграции: тысячи венесуэльцев приезжали в Колумбию и уезжали из неё. Только в 2021 году в страну эмигрировало около 1,84 миллиона человек. В 2025 году, по данным Агентства ООН по делам беженцев (УВКБ ООН), в поисках защиты и лучшей жизни Венесуэлу покинуло 7,9 миллиона человек.

Миграция из Венесуэлы обусловлена целым рядом факторов: экономическим кризисом, нехваткой продовольствия и медикаментов, отсутствием безопасности, проблемами с трудоустройством и получением образования. Плюс к этому — политический и социальный кризисы, терзающие страну уже долгое время. В сложившихся условиях Колумбия оказалась одним из наиболее предпочтительных вариантов для ищущих лучшей жизни венесуэльцев.

Помню, как, перебравшись через реку Арауку, мы отправились прямиком в Саравену. Курса местной валюты мы не знали, и в частном такси с нас взяли по 130 000 песо с человека (33 доллара США). Таким образом, поездка нам обошлась в 260 000 песо (66 долларов США). По незнанию мы переплатили шестикратно. Реальная стоимость такой поездки в тот момент равнялась примерно 40 000 песо (10 долларов США). Вместе с мамой я пережила много такого, чего не должна была переживать в моём возрасте. Именно поэтому сегодня я такая, какая есть, и моё прошлое полно страха и боли.

В Колумбии мама пошла торговать на улице. Чтобы устроиться на более стабильную официальную работу, нужны были документы, которых у неё не было. Впрочем, при её хрупком здоровье эта низкооплачиваемая работа оказалась ей не по силам.  Рассчитывать на бесплатную медицину нам не приходилось и мы старались не рисковать. Однако в апреле 2021 года мама всё же оказалась в отделении интенсивной терапии. Это было мучительно вдвойне: тревогу из-за маминого нездоровья подстёгивало беспокойство по поводу расходов на лечение, которые для нас, иностранцев, оказались очень высоки. В результате долгих разбирательств и приняв во внимание тот факт, что обо мне больше некому было позаботиться, больница взяла расходы на себя. Всё это время меня поддерживали добрые люди, хотя и без дискриминации не обошлось. «Так происходит во всём мире», — повторяла я сама себе.

Когда маму выписали — ей посчастливилось устроиться на работу официально. Однако зарплата была очень низкой: около 300.000 песо (76 долларов США). Для сравнения, минимальная месячная зарплата на тот момент составляла 908 000 песо (231 доллар США). Разница в 608 000 песо (155 долларов США) ощущалась, как нечто невосполнимое, а я была слишком мала, чтобы устроиться на работу и помочь.

В 2022 году власти Колумбии ввели разрешение на временную защиту, что позволяло мигрантам пользоваться медицинским обслуживанием и регистрироваться в системе национального медицинского страхования здравоохранения EPS. Мы с мамой подали заявки, но, к сожалению, приняли только мою. В начале 2023 года мамино здоровье пошатнулось ещё сильнее, и нам не оставалось ничего другого, как вернуться в Венесуэлу.

Дискриминация — главным образом, в отношении мамы, — стала ещё одним тяжёлым испытанием. Миграция венесуэльцев усилила ксенофобские настроения в Колумбии. Насилие, стигматизация и откровенное неприятие мигрантов фиксируются в разных районах страны.   

Однако я поняла: не все колумбийцы настроены таким образом. Многие нам сочувствовали и искренне старались помочь. Власть и организации также борются с дискриминацией, продвигая программы по повышению информированности, защите человеческих прав и содействию мирному сосуществованию.

Благодаря людям, протянувшим руку помощи, наше пребывание в Колумбии не было совершенно беспросветным. Теперь я знаю: лучше человек или хуже — зависит не от национальности. Наш характер и человеческие качества — вот что важно.