Талия Левитт, «50/50», 2025 год. Акрил, холст, 91,4 x 121,9 x 3,0 см. Фотография предоставлена ​​художницей

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Недавно открытая выставка «24/7» нью-йоркской художницы Талии Левитт предлагает взгляд на нежную, но в то же время технически дерзкую медитацию о первых месяцах материнства. Идея родилась в тот миг, когда стиралась грань между жизнью в уходе за детьми и студийной работой. «Я рисовала, лёжа в постели с дочерью», — поделилась художница. Её творчество отражает жизнь, прожитую в переплетающихся ритмах спешки, изнеможения, восторга и нежности.

В творчестве Левитт мягкие бытовые мотивы переплетаются с жёсткой художественно-исторической структурой: рядом с пустышками, детской одеждой и шкатулками появляются фрукты, цветы и свечи, выполненные в многослойной технике trompe-l’œil (тромплёй [рус]) и в стиле текстильных орнаментов. Каждое техническое решение тщательно продумано — с помощью процарапанной сетки, фактурной краски, имитирующей вышивку, блёсток и акрилового литья художница формирует визуальные дневники, в который ценится труд, интимность и внимательность, а язык современного натюрморта получает новое прочтение.

Левитт, жительницу Нью-Йорка в четвёртом поколении, невозможно представить вне этого города. Он формирует как её восприятие, так и исследовательские проекты. В работе «Schmatta» (Uffner Liu, 2023 год) художница изучает историю швейной промышленности Нью-Йорка — Левитт связывает с ней семейная история и давний интерес к текстильным традициям. Левитт получила степень бакалавра изящных искусств в Школе дизайна Род-Айленда в 2011 году и степень магистра изящных искусств в Хантер-колледже Городского университета Нью-Йорка в 2019 году, а также окончила Школу живописи и скульптуры Скоухеган в 2019 году. Художественные навыки и годы погружения в современное искусство Нью-Йорка сформировали развивающийся гибридный словарь Левитт, в котором сочетаются живопись, ремесло и иллюзии.

Талия Левитт, «Will My Daughter be a Painter Too?» («Станет ли моя дочь тоже художницей?»), 2025 год. Акрил, холст, 182,9 x 152,4 x 3,0 см. Фотография предоставлена ​​художницей

Творчество Левитт — это диалог с голландским натюрмортом, феминистскими направлениями, активно использующими узоры и декор, и историей ремесёл. В этом контексте автор задаётся современными вопросами о восприятии: «Чтобы  зрители задумались: правда перед ними, и если правда, то реальна ли она, и что вообще реально — то, на что я смотрю и как я это вижу?» — говорит она. Её «24/7» отправится далее в K11 Art Foundation в Шанхае, где диалог попадёт в новую аудиторию и контекст.

В ярких, глубоких и сюжетно выстроенных картинах художница выстраивает гармонию из многослойного хаоса: привычные вещи обретают символический смысл, а домашнее пространство становится монументальным. «Материнство изменило то, как я создаю и как вижу, — считает художница. — Моя дочь — мой главный учитель».

В беседе с Global Voices Левитт рассказала об эмоциональных и реальных изменениях, вызванных материнством, о балансе строгости и фантазийности в её технике тромплёй, об истории демократизации натюрморта и о том, как забота о близких и работа в студии меняют друг друга в режиме реального времени.

Ниже мы приводим отрывки из этого интервью:

Талия Левитт, «Again!» («Снова!»), 2025 год. Акрил, холст, 182,9 x 152,4 x 3,0 см. Фотография предоставлена ​​художницей

Омид Мемариан (ОМ): Работа над «24/7» началась, когда у вас родился ребёнок, когда работа в студии и домашняя жизнь перемешались. Как вы считаете, этот глубокий опыт навсегда изменил ваш визуальный язык?

Talia Levitt (TL): I can’t overstate how profoundly the merging of these worlds, or motherhood as the impetus, has changed the way I make and the way I see. My reference points in terms of imagery have shifted, for example. I have different experiences now to associate with a vast range of symbols. Therefore, changes are made to what is included in the paintings. I consider more deeply who my paintings would be legible to … now that I am watching my daughter learn how to look and discover. She is most drawn to photographic imagery, which serves as a gateway for her to explore illustration and other more abstract images in her books. I get to witness this development firsthand, and it has been truly inspiring.

Because I have created an expectation in my paintings that a variety of different languages will be employed, I can broaden my use of paint and range between realism and abstraction based upon what I’ve been learning through her.

Талия Левитт (ТЛ): Слияние этих миров — и материнство как движущая сила — навсегда изменили мой творческий подход и видение. Например, изменились мои образные ориентиры. Теперь у меня иной опыт, который я связываю с широким спектром символов. Поэтому меняется и то, что попадает в мои картины. Я гораздо больше задумываюсь о том, кто будет воспринимать моё искусство… теперь, когда я вижу, как моя дочь учится и исследует окружающий мир. Её больше всего привлекают фотографии, которые служат отправной точкой для изучения иллюстраций и других, более абстрактных образов в её книгах. Я наблюдаю это развитие своими глазами, и это по-настоящему вдохновляет.

Поскольку мои картины изначально предполагают сочетание разных художественных языков, я могу смелее экспериментировать с живописью и переключаться между реализмом и абстракцией — опираясь на то, чему учит меня моя дочь.

Талия Левитт, «My Body is a Mountain, My Body is Nourishment» («Моё тело — гора, моё тело — питание»), 2025 год. Акрил, холст, 76,2 x 61,0 x 3,0 см

ОМ: Ваша игра иллюзий тромплёй и символических мотивов (голландские натюрморты против современных предметов детства) разрушает иерархии возвышенного и повседневного. Вы рассматриваете эту перестройку как ситуативную или как долгосрочную переориентацию вашей работы?

TL: That’s a really interesting phrasing! I actually don’t think of one vs. the other, but rather the same genre and some similar content happening at two different time periods. Still life, even during the Golden Age of Dutch painting, was considered the lowest genre in the European academic hierarchy. Prints of and even original still-life paintings at the time were relatively affordable and accessible. This history has definitely emboldened me to bring a lot of muscle, academic skill, and some cheekiness to my work and to play with this history as well as to contemporarize motifs that were traditionally associated with trompe l’oeil.

ТЛ: Это интересная формулировка! На самом деле, я не противопоставляю одно другому, а скорее представляю один и тот же жанр и схожее содержание, протекающие в два разных периода. Натюрморт, даже в Золотой век голландской живописи, считался низшим жанром в европейской академической иерархии. Репродукции и даже оригинальные натюрморты в то время были относительно доступны. Эта история, безусловно, вдохновила меня — подарила возможность включать всю мощь, мастерство и игривую дерзость, чтобы не только переосмыслять это наследие, но и оживлять традиционные мотивы тромплёй в современном контексте.

Художница Талия Левитт рисует, удерживая на плече новорождённого ребёнка — это взгляд в сокровенную реальность, стоящую за «24/7», — творчество, которое размыто между уходом за новорождённым и студийной работой. Фото предоставлено художницей

ОМ: Не могли бы вы рассказать нам о процессе творчества шаг за шагом — от прорезанных сеток до литых акриловых украшений? Как случилось, что вы решили сделать этот гибрид живописи, ремесла и иллюзии основным методом творческой работы?

TL: In 2019, while on residency at Skowhegan [in Maine], I was attempting to paint the screen door of my barn studio. I thought, ‘There has to be a better way of realistically rendering this screen than to paint every tiny line of a grid.” So I took my ruler and a utility knife and began scraping it out of the painting of the door behind the screen. What I discovered was that I could use the paint or absence of paint to represent something extremely convincingly, while also creating the exact physical texture and behavior of the thing I was representing in reality. This opened up a door (pun intended!) to experimenting with and thinking about paint and trompe l’oeil as a genre in ways I had never considered before. 

Step by step – first, imagery is painted directly onto the canvas with brushes. Then a grid is scored into the surface with a utility knife and ruler, and sealed with gloss medium. Then ‘stitching’ is piped out of sandwich bags, and lastly, the painting is embellished with casts, glitter, etc. It sounds very routinized, but there’s actually a lot of improvisation taking place within the described process

ТЛ: В 2019 году, в резиденции в Скоуэхегане, я пыталась написать дверную сетку в своей амбарной студии и всё время думала: «Неужели для реалистичности нужно прорисовывать каждую клеточку?». В итоге я взяла линейку и нож — и просто выскоблила сетку поверх изображения двери. Так я поняла, что работет не только краска, но и её отсутствие. И образ при этом будет удивительно достоверным — вплоть до подлинной фактуры и пластики предмета. Я внезапно открыла своего рода «дверь» (простите за каламбур) в новый способ думать о живописи и тромплёе — куда смелее и шире, чем прежде.

Процесс шаг за шагом: сначала я прописываю изображение кистями на холсте. Затем линейкой и канцелярским ножом прорезаю сетку и запечатываю её слоем глянца. После этого «строчу» поверх рисунка, выдавливая стежки из обычных пакетиков для сэндвичей. И только затем добавляю финальные детали — слепки, блёстки и прочие акценты. Звучит почти как производственная инструкция, но на самом деле на каждом этапе хватает импровизации.

Талия Левитт, «Emptied Out my Childhood Jewelry Box For Her and Found my Heart» («Опустошила ради неё шкатулку с драгоценностями из детства и нашла своё сердце»), 2025 год. Акрил, холст, 50,8 x 40,6 x 3,0 см

ОМ: В вашем творчестве важны нарративы — одновременно дневниковые и универсальные. Повествовательная живопись, часто отодвигаемая на второй план в модернистском дискурсе, — как она обретает новую жизнь в ваших работах, особенно в свете современной политики и социальных потрясений?

TL: I need to organize my response by narrative and use of paint. Narratively, I don’t think my experiences are unique, so hopefully, if I bring as much generosity and thoughtfulness to my work as possible, viewers may be able to connect with it. Perhaps this perspective reinvigorates narrative painting, or maybe it has been a strategy adopted by painters in some regard, with every progressive generation?

Materially, I am interested in using the properties of paint to disrupt direct interpretations. To force the viewer to ask themselves, is this honest or what is honest, is this real or what is real, what am I looking at, and how do I look at it? These questions are contemporary. While not necessarily political or social, they do explore themes that I know are both pertinent and universal.

ТЛ: Моё послание выстраивается сразу в двух плоскостях — через историю и через работу с материалом. В плане истории я считаю, что мой опыт — не нечто исключительное, поэтому надеюсь, что если буду работать щедро и вдумчиво, то каждый зритель сможет узнать в произведениях что-то своё. Возможно, такой взгляд оживляет нарративную живопись. А может, художники из поколения в поколение в разных контекстах используют этот приём, просто каждый по-своему.

Что касается материала, то мне интересно, как сама краска может нарушать прямое прочтение. Когда зритель задумывается: что здесь подлинно, а что мы считаем подлинным? Где граница между реальностью и её изображением? На что именно я смотрю — и как именно я смотрю? Это вопросы нашего времени. И пусть они не всегда политические или социальные, они затрагивают темы, которые мне кажутся одновременно насущными и универсальными.

Талия Левитт и её дочь играют вместе — взгляд в жизнь, которая питает нежные, сложные картины и мир «24/7». Фото предоставлено художницей

ОМ: То есть, ваши работы требуют пристального внимания — детали ремесла коренятся в текстильных традициях, однако образы вызывают мгновенный отклик. Как вы понимаете доступность искусства в контексте таких художественных традиций, как феминистское движение Pattern and Decoration, голландский натюрморт или даже народные ремёсла?

TL: I definitely think about the accessibility of these traditions as a history to agitate in terms of craft’s relationship to Art History (capital A) and gender. This is an interest and motive that pairs conveniently with my fixation on and fascination with pattern and labor. I’ve always been attracted to craft, whether it be mosaic, stained glass, or embroidery, because of the extraordinary time involved in making the work, its beauty, history, and applications. 

Learning about how mosaics are made, for instance, and traveling to see ancient examples of the craft employed in situ has motivated my interest in learning to mimic the craft with paint. Hopefully, this will continue to develop.

ТЛ: Для меня доступность этих традиций напрямую связана с тем, как ремесло соотносится с историей великого Искусства и с вопросами гендера. Именно это побуждает меня заново пересматривать привычные иерархии. Такой интерес органично совпадает с моей увлечённостью орнаментом и ручным трудом. Меня всегда завораживали ремёсла — мозаика, витражи, вышивка — из-за огромного количества времени, которое требует их создание, их красоты, истории и того, как они воплощаются в самых разных сферах.

Например, я узнавала, как делается мозаика, и путешествовала, чтобы изучить древние образцы этого ремесла. В итоге научилась делать такую работу с помощью краски. Надеюсь, продолжу и дальше в таком стиле.

Талия Левитт, «Emptied Out my Childhood Jewelry Box For Her and Found my Heart» («Опустошила ради неё шкатулку с драгоценностями из детства и нашла своё сердце»), 2025 год. Акрил, холст, 50,8 x 40,6 x 3,0 см. Фотография предоставлена ​​художницей

ОМ: Художник и родитель, как вы совмещаете заботу о других с работой в студии? Что для вас материнство — источник напряжения, вдохновения или и то, и другое?

TL: It has been a real blessing, but also quite challenging, balancing motherhood and painting.

My daughter has been an inspiration to my work in innumerable ways. She is my teacher, showing me how to see and think in a different way. I do feel a lot of guilt being away from her to paint, and that’s been tricky to navigate. I’ve often picked her up from daycare early because of this, and end up painting at night. She’s always at the forefront of my mind. Perhaps this will change over time as she ages. What I can say, though, is that while my production has admittedly decreased a bit, I think my most recent body of work, created for Victoria Miro Projects after her birth, is my strongest to date. 

ТЛ: Это настоящее благословение, но балансировать между материнством и живописью довольно сложно.

Моя дочь вдохновляет меня на творчество бесчисленными способами. Она — мой учитель, показывающий, как видеть и думать по-другому. Меня грызёт чувство вины, когда я ухожу и рисую без неё, это непросто. Из-за этого я часто забираю её из детского сада пораньше или творю по ночам. Она всегда в моих мыслях. Возможно, это будет со временем меняться, по мере её взросления. Могу сказать, что, да, я стала работать меньше, но при этом моё последнее произведение, созданное для Victoria Miro Projects после её рождения, — самая сильная на сегодняшний день работа.

Талия Левитт, «All at Once» («Всё сразу»), 2025. Акрил, холст, 50,8 x 40,6 x 3,0 см. Фотография предоставлена ​​художницей

ОМ: Ваша реплика «жизнь вся сразу» отражает как личное напряжение, так и современный хаос. Заглядывая вперёд, планируете ли вы продолжать работать с дневниковыми мотивами или будете двигаться к более широким социальным аллегориям? 

TL: I love this question because it captures what's happening in the studio now — both! I'm best able to explore allegory through personal experience. ‘All at once’ actually came to me as I was trying to capture the democratic surface quality of my work, with the tirelessness of balancing home and studio —both themes in my recent show, ‘24/7.’

ТЛ: Мне нравится этот вопрос, потому что он отражает то, что сейчас происходит в студии — всё сразу! Аллегории лучше передаются через личный опыт. «Всё сразу» пришло мне в голову, когда я пыталась передать демократичность своих работ, поток жизни между домом и студией — обе эти темы представлены в «24/7».