Мусульманки в бурках во дворе мечети Шаха, Исфахан, Иран. Фотография: LBM1948, Wikimedia Commons (CC BY-SA 4.0)

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

На разных континентах женщины сталкиваются с одной и той же проблемой, но под разными названиями. Одним велят закрывать лицо во имя морали, другим — открывать его во имя свободы. Результат один и тот же. Право женщины на выбор — в руках мужчин и законодателей, а не её собственных.

Сразу после нового 2025 года Швейцария ввела общенациональный запрет на ношение паранджи [рус]. Примеру швейцарцев последовала Португалия, а теперь к списку присоединилась Канада благодаря расширению законов о секуляризме в Квебеке. Это решение преподносится как освобождение для женщин, однако результат скорее похож на очередное ограничение. В обществах, называющих себя «свободными», женщинам снова указывают, что им можно носить, а что нельзя.

В Квебеке правительство недавно усилило свою политику секуляризма, приняв новый закон, запрещающий учащимся, учителям и даже волонтёрам государственных школ закрывать лицо или носить религиозные символы. Хотя чиновники отстаивают эту меру как необходимую для равенства и нейтралитета, она стала препятствием для получения образования и трудоустройства мусульманок, носящих хиджаб или никаб. Те, кто раньше мог учить детей и заботиться о них, теперь исключены из этих процессов только потому, что исповедуют свою веру.

Эта политика распространяется и на сферу ухода за детьми. Правительство планирует запретить религиозную символику в детских садах, утверждая, что это защитит умы детей от религиозного влияния. Однако многие директора и сотрудники детских садов утверждают, что этот шаг усугубит нехватку персонала, вытеснив квалифицированных работников. Воспитательница в платке не читает проповедь. Она заботится о детях. Мысль о том, что её одежда угрожает нейтралитету, обнажает более глубокий страх перед видимым многообразием.

Политическая гонка в Квебеке обострила ситуацию. «Квебекская партия» [рус] обещает запретить религиозные символы в начальных школах, а «Коалиция за будущее Квебека» готовит новые ограничения на публичные молитвы. Оба лагеря, пытаясь соответствовать самому «светскому» имиджу, фактически вытесняют меньшинства из общественного пространства.

Дебаты перемещаются в суды. Федеральное правительство поставило под сомнение использование Квебеком «оговорки об отмене» для защиты анализа законопроекта 21. Оттава утверждает, что эта постоянно применяемая оговорка ослабляет Конституцию Канады и подрывает права меньшинств.

Мнения экспертов-юристов разделились. Некоторые считают такое использование положения скоропалительным и опасным; другие говорят, что оно защищает независимость провинций. Решение Верховного суда определит, где проходят пределы религиозной свободы и каковы рамки вмешательства государства в личные решения граждан.

Волна запретов не ограничивается Канадой или Европой. В некоторых странах Западной и Южной Азии [pdf, 958 КБ] маятник качнулся в другую сторону. В Афганистане женщины по закону обязаны носить паранджу. В Иране им грозит наказание за снятый хиджаб. В Саудовской Аравии, несмотря на смягчение некоторых ограничений, женщины живут в условиях жёсткого общественного давления. Даже в таких странах, как Сирия, Иордания или Египет, традиционная политика заставляет женщин подчиняться. Этот посыл не меняется ни по одну сторону границы. Будь то принудительное ношение или принудительное снятие паранджи, женское тело — поле для столкновения политических и культурных интересов.

Контраст поразителен. Западные демократии осуждают религиозное давление в других странах, но при этом сами вводят ограничения на одежду. Утверждают, что запрет на платок помогает интеграции, но на деле лишь сильнее давят на женщин. Никто не должен постоянно объясняться и защищаться: ни мусульманка, решившая носить хиджаб в Париже или Торонто, ни женщина, выбирающая не носить его в Тегеране. Свобода начинается там, где есть право выбирать без страха и санкций.

Аргумент, что запреты защищают равенство, слаб. Истинное равенство проистекает из возможностей, а не из единообразия. Увольнение женщин из школ, офисов и детских садов только из-за одежды лишает людей экономической независимости, а также посылает чёткий сигнал о несовместимости религии и служения народу. Чем больше правительство контролирует убеждения людей, тем менее сговорчивым становится общество. Как показывает история, когда какая-то группа лишается свободы — она немедленно оказывается в тисках ограничений.

Большинство западных лидеров клянутся отстаивать права женщин в других странах, но не защищают права собственных гражданок. Вопли о религиозном консерватизме в Западной Азии — это одобрение законам, ограничивающим религиозное самовыражение в Европе и Северной Америке. Этот двойной стандарт обнажает политическую природу дискуссии. Реальная угроза — не религия. Реальная угроза — страх перед различиями.

В этих дебатах не достаёт голосов самих женщин. Мало кто из политиков интересуется, как женщины относятся к приказам, что носить, будь то в Кабуле или Квебеке. Для одних хиджаб — это акт веры. Для других — культурное или личное явление. Правильный ответ — не отменять его и не навязывать, а уважать выбор, стоящий за ним. Когда женщина решает сама, это свобода. Когда другие решают за неё, это контроль.

Задача нашего времени: защитить индивидуальную свободу, не превращая её в ещё одну форму доминирования. Правительства должны прекратить использовать секуляризм или религию в качестве инструментов социальной инженерии. Дело не в том, закрывает женщина лицо или нет, а в том, будет ли она жить, не подвергаясь осуждению и дискриминации.

Свобода не должна зависеть от географии или идеологии. Она должна означать одно и то же в Торонто, Тегеране или Кабуле. Истинный критерий свободного общества прост: дело не в том, как женщины выглядят, а в том, контролируют ли они свою жизнь.

В заключение надо сказать: борьба за ношение хиджаба стала зеркалом, отражающим страхи и неуверенность общества. В разных частях мира люди заявляют, что отстаивают защиту с достоинством, но при этом в разной степени отрицают свободу воли женщин. Настоящее освобождение наступит только тогда, когда внешность женщины перестанет быть предметом государственной политики или публичных дискуссий. До тех пор мир будет продолжать спорить о свободе, на практике отвергая её.