Кадр из трейлера фильма «Летняя школа, 2001». YouTube-канал Totalfilm.cz

В прокат в Чехии только что вышел фильм «Letní škola, 2001» («Летняя школа, 2001»), рассказывающий о кризисах идентичности, с которыми сталкиваются представители вьетнамской диаспоры в Чехии. Сейчас эта община насчитывает около 80 000 человек, и картина впервые показывает её внутренний мир глазами самих вьетнамцев.

Один из постеров фильма в пражских кинотеатрах. Фотография Филипа Нубеля, использована с разрешения

История разворачивается в 2001 году на чешско-германской границе, в городе Хеб. В то время город славился уличными рынками, которыми владели вьетнамские предприниматели. Там часто закупались туристы из Чехии и Германии. Торговля шла в «серой зоне»: продавались копии брендовой одежды, табак и электроника, которые не декларировались на таможне и поэтому стоили дешевле, а также многое другое. В то время Чехословакия, только что пережившая Бархатную революцию, заново открывала для себя рыночную экономику, и «дикий капитализм» был определяющей чертой этого периода.

В фильме местная вьетнамская семья встречает своего сына Киена, родившегося в Чехии, но депортированного во Вьетнам 10 лет назад. Он возвращается: рыжий, взъерошенный, почти ничего общего не имеющий со своей семьёй. Юноша чувствует себя нежеланным гостем, чешско-вьетнамское сообщество не принимает его из-за внешнего вида. История рассказывается в трёх частях: с точки зрения младшего брата, отца и старшего брата — самого Киена. В ленте рассказывается о возвращении юноши домой, о потрясении, которое переживает сообщество, когда Киен влюбляется в своего учителя чешского языка, тоже вьетнамца.

В целом, картина отражает эволюцию поколений вьетнамцев, приехавших или выросших в Чехословакии, а затем в Чехии. Фильм был показан на престижном кинофестивале в Карловых Варах [чеш] в июле 2025 года.

Пропасть между поколениями 

Первая волна вьетнамской миграции в тогдашнюю Чехословакию [анг] началась в 1960-е годы как часть программы солидарности социалистических стран, направленной на поддержку экономически менее развитых партнёров. В социалистическую Чехословакию, как и в другие страны советского блока, приглашались для учёбы и работы студенты и рабочие из Вьетнама, Лаоса, Камбоджи, Монголии, Кубы, а позднее и из африканских социалистических государств.

Иностранным студентам и рабочим предлагались бесплатные курсы чешского языка, общежитие и работа на заводах или в университетах. Однако предполагалось, что все они вернутся во Вьетнам «строить социализм». Кто-то действительно возвращался, но многие оставались, особенно после 1989 года, иногда вступая в брак с гражданами Чехии и Словакии.

Сегодня численность вьетнамской общины в Чехии оценивается в 80–100 тысяч человек. Около 40 тысяч [чеш] получили чешское гражданство, порядка 60 тысяч [чеш] живут с вьетнамскими паспортами, у остальных — двойное гражданство. Второе поколение, выросшее уже в Чехии, свободно говорит по-чешски и считает страну родной. Традиционно после 1989 года вьетнамцы активно открывали недорогие азиатские рестораны и круглосуточные продуктовые магазины, ставшие одним из узнаваемых символов чешской повседневности. Позже появились и маникюрные салоны, которые теперь прочно ассоциируются с вьетнамской диаспорой.

И если первое поколение в основном жило внутри общины и редко появлялось в публичном пространстве, то следующие поколения всё заметнее во всех сферах чешской жизни: в политике [чеш], медиа [чеш], музыке [чеш], а также в юриспруденции, медицине. Появилось много блогеров [чеш] и инфлюенсеров [чеш].

Однако в то время как молодые вьетнамцы прочно идентифицируют себя с чешской культурой, первое поколение, обычно более консервативное и придерживающееся традиционных взглядов, с трудом понимает систему ценностей своих детей или даже внуков. Именно эта тема звучит в фильмах режиссёра Дужана Дуонга, автора картины «Летняя школа 2001».

Дуонг (имя на вьетнамском – Дуонг Вьет Дык) родился в 1991 году во Вьетнаме, но рос, в основном, в Чехии, где изучал экономику, а затем недолгое время [чеш] обучался в знаменитой пражской киношколе FAMU (Факультет кино и телевидения Академии исполнительских искусств в Праге, выпускниками которого становились Милан Кундера, Милош Форман, Эмир Кустурица и другие).

В откровенном интервью на чешском Дуонг рассказывает о собственном конфликте с родителями. С помощью своих фильмов режиссёр пытается достучаться до близких. Это своего рода терапия и предложение зрителям реалистической картины без цензуры о том, как действительно живут вьетнамские семьи.

Языковые проблемы

Язык — один из главных маркеров идентичности внутри сообществ. Новоприбывшие, или те, кто, как Киен, не учился в чешской школе, сталкиваются с трудностями славянского языка: его фонетикой, грамматикой и синтаксисом, чрезвычайно сложными для тех, в чьём родном языке нет склонений, родов или числительных. В то же время те, кто получил образование в Чехии, говорят по-чешски как носители, но часто хуже владеют вьетнамским.

Отношения между Киеном и Виктором, его вьетнамским учителем чешского языка, строятся именно на разном восприятии двух языков. Этот контраст подарил фильму его название. Летняя школа показывает, насколько важным остаётся образование для мигрантских семей — особенно выходцев из Восточной Азии, где под влиянием конфуцианской традиции обучение считается главным способом обеспечить будущее следующего поколения.

В фильме переплетаются вьетнамский и чешский языки, что можно увидеть уже в трейлере:

Вопросы ЛГБТК+ остаются табу в диаспоре

Как это часто бывает, старшее поколение в диаспорах оказывается более консервативным, чем их сверстники на родине. Это особенно заметно, когда речь заходит о правах и идентичности ЛГБТК+. Как рассказал в интервью порталу Seznam.cz [чеш] один 28-летний интервьюируемый чех вьетнамского происхождения:

Vnímám rozdíl především mezi generací rodičů tady v České republice a generací rodičů ve Vietnamu. Ve Vietnamu se třeba názory na svět stále nějakým způsobem posouvají. Teď se hodně mluví o LGBT, a u Vietnamců v české společnosti vnímám, že to je stále velké tabu. A hodně souhlasím s tím, že naši rodiče, kteří se sem přestěhovali, tak jsou vlastně zaseklí v čase.

Я вижу реальную разницу, особенно между поколением родителей здесь, в Чехии, и поколением родителей во Вьетнаме. Во Вьетнаме, к примеру, взгляды постепенно меняются, об ЛГБТК+ говорят всё чаще. Но я чувствую, что во вьетнамском сообществе в Чехии эта тема по-прежнему остаётся табуированной. Мне кажется, наши родители, переехав сюда, как будто застряли во времени.

Один из постеров фильма в пражских кинотеатрах. Фото Филипа Нубеля, используется с разрешения

В этом подкасте [чеш] Барбора Новакова [чеш], изучающая вьетнамистику в пражском Карловом университете, объясняет: когда первое поколение эмигрантов покидало Вьетнам, гомосексуальность считалась социальным «злом», наряду с употреблением наркотиков. Поэтому, по её словам, квир-чехо-вьетнамцам до сих пор крайне сложно совершить каминг-аут, особенно в кругу семьи или своего сообщества.

В целом кажется, что ценности и язык становятся центральными в дискуссиях для второго поколения чехов вьетнамского происхождения, которое всё активнее заявляет о себе в общественной жизни и формирует собственную культурную идентичность. Как резюмирует чешско-вьетнамская модельер Анна Тран в той же статье для Seznam.cz:

Moji rodiče mají ustálený pohled na tradiční hodnoty a občas se dostaneme do konfliktu. Určitě se to týká třeba otázky feminismu. Vlastně nevím, jestli existuje pojem feminismus ve Vietnamu. Spoustu slov ve vietnamštině, která bych chtěla znát, neznám. A třeba se nemůžeme shodnout taky na politických otázkách.

У моих родителей устоявшееся представление о традиционных ценностях, и из-за этого между нами часто возникают споры. Особенно когда речь идёт о феминизме, например. Я вообще не уверена, существует ли во Вьетнаме понятие «феминизм». Есть много слов на вьетнамском, которых я не знаю, но хотела бы знать. А ещё мы часто расходимся во мнениях по политическим вопросам.