Традиционная кухня в деревне Ли Ё в Яньбяне. Фотография предоставлена Ли

Культурная революция (1966–1976) разрушила школы, карьеры и изменила жизнь населения Китая. Для многих это означало утраченные десять лет образования. А вот для женщин из этнических меньшинств — как Ли Ё из Яньбянь-Корейского автономного округа на северо-востоке Китая, региона на границе Китая и Северной Кореи, — это не просто период политических проблем. В этой атмосфере женщинам приходилось противостоять этническим традициям и жёстким гендерным нормам, чтобы выжить.

В мае 2025 года автор Global Voices Джо Картер и Ли, которой сейчас под семьдесят, встретились, чтобы побеседовать. Это интервью готовилось не для того, чтобы романтизировать или обобщать, но для того, чтобы сохранить голос одной женщины. Её рассказ — это история жизни многих обычных кореянок на северо-востоке Китая, в которой переплелись политические потрясения, гендер и этническая принадлежность. Это лишь часть пёстрой мозаики голосов, которые в ином случае затухают со временем.

Яньбянь: «Третья Корея»

Расположение префектуры Яньбянь (обозначена красным) в провинции Цзилинь (оранжевый) и материковом Китае (жёлтый). Изображение: Wikimedia Commons. Общественное достояние

Префектура Яньбянь (обозначена красным цветом на карте справа) расположена прямо через реку от Корейского полуострова, поэтому стала естественным выбором для корейских мигрантов, ищущих новый дом в Китае. История миграции насчитывает столетия: ещё в середине XVII века, в эпоху поздней династии Мин, группы корейцев переправлялись через реку Туманган в Китай, спасаясь от стихийных бедствий или голода. Позднее, в начале XX века, колонизация Кореи Японией (1910–1945) спровоцировала новую волну беженцев: люди спасались от преследований японских военных. В дальнейшем эти корейские беженцы сыграли значительную роль в поддержке Движения за независимость Кореи.

Яньбянь-Корейский автономный округ был основан в 1952 году, в разгар Корейской войны (1950–1953). В то время в рядах Китайской народной добровольческой армии для поддержки Северной Кореи оказалось огромное количество корейцев из региона, значительная часть которых погибла. Когда во время Культурной революции ухудшились отношения между Китайской Народной Республикой (КНР) и Советским Союзом, этнические корейцы в Яньбяне стали объектом преследований [анг] из-за родственных связей в просоветской Северной Корее и проамериканской Южной Корее.

Первый Народный конгресс в Яньбяне, 1952 год. Фотография: общественное достояние, Picryl

В настоящее время примерно каждый третий житель префектуры Яньбянь, которую иногда называют «Третьей Кореей», — корейского происхождения.

Поколение после Корейской войны

Ли родилась в бедной семье в 1950-х годах, средней из восьми детей. В их доме от девочек ожидали, что они будут преодолевать трудности, усердно работать и всегда ставить семью на первое место:

When I was six years old, I was already taking care of three younger siblings. My friends were playing outside, jumping across the river, climbing trees, but I carried my baby sister on my back and held my brother’s hand. Another brother was following me like a shadow.

Когда мне было шесть, я уже заботилась о трёх младших братьях и сёстрах. Мои друзья играли на улице, баловались у реки, лазали по деревьям, а я носила на спине младшую сестру и держала брата за руку. Ещё один брат тенью бродил за мной.

Мать блюла строгую дисциплину: Ли должна была приходить домой как можно раньше и посвящать себя заботе о младших. Любое опоздание каралось наказанием — первые уроки того, как быть дочерью в корейской семье того времени.

Ли считает, что суровость матери просто отражала нормы её поколения, сформированные годами лишений, домашнего насилия и бремени воспитания восьмерых детей в нищете.

Из-за сложного ухода за детьми образование Ли отодвинулось на второй план. Она пошла в начальную школу на два года позже сверстников, а потом, бегая в плохой одежде суровой зимой, заболела, пропустив ещё один год.

Когда же она наконец начала ходить в школу регулярно, то оказалась одной из лучших в классе.

Больше никакого образования

В конце средней школы в 1966 году её выбрали как одну из лучших учениц региона и пригласили на площадь Тяньаньмэнь в Пекине. Там она мельком увидела Мао Цзэдуна, махнувшего ей рукой из проезжающей машины. «Я была горда», — вспоминает она с улыбкой.

Для девочки из бедной семьи этнического меньшинства в Яньбяне попасть в число выдающихся учениц региона — невероятное событие. Только лучшие удостаивались чести представлять будущее нации, приветствуя на площади Тяньаньмэнь председателя Мао. Увидеть Мао Цзэдуна в проезжающей машине в ту эпоху было счастьем. И для Ли это стало моментом признания её усилий и талантов, несмотря на сложные обстоятельства.

Мечты Ли продолжить образование рухнули внезапно в 1966 году, когда в результате Культурной революции по всей страны закрылись школы. Девочку направили работать в местную фермерскую коммуну, а позже повысили до бригадира. Она помогала организовывать ежедневную работу других членов коммуны.

В 1973 году её выдали замуж по договорённости. Муж, Г.Р. Пак, — человек с тяжёлым прошлым. Отец Пака родился в Северной Корее в 1910 году, когда Япония официально колонизировала Корею в рамках договора о присоединении Кореи к Японии. Корейцы боролись за освобождение страны, но их восстание провалилось. Пак был свидетелем того, как японские солдаты штурмовали его деревню, и стал единственным выжившим из своей семьи. Травмированный и осиротевший, он в одиночку бежал через границу на северо-восток Китая. Эта травма сказалась не только на нём, но и на его детях.

Муж Ли страдал от алкогольной и игровой зависимостей, был очень вспыльчивым. Отыгрывался на жене, постоянно её унижая. Ли вела хозяйство в одиночку, он насмехался над ней, называя «глупой» и «невежественной». Во время обедов и ужинов разваливался за столом полулёжа, выкрикивая команды: «выпивка», «рис», «палочки для еды». Его скудный заработок уходил на алкоголь, и Ли приходилось работать на ферме и перебиваться случайными заработками, чтобы кормить семью и в одиночку растить двух дочерей.

Китай начал перестраивать систему образования после окончания Культурной революции в 1976 году. В 1977 году правительство возобновило Национальный вступительный экзамен в колледж (高考/Gaokao), что позволило университетам  открыться и набрать новых студентов.

В родной деревне все верили, что Ли легко сдаст вступительные экзамены в университет. Она отличалась умом, лидерскими качествами и целеустремлённостью — даже возглавляла местную женскую федерацию, организуя общественную работу, помогая нуждающимся жёнам и делясь знаниями о кулинарии и домашнем лечении. Её кимчи снискало местную славу, став символом мастерства и гостеприимства.

Но, несмотря на открывшиеся возможности, Ли не смогла продолжить образование: «Некому было заботиться о моей дочери».

Надежда на будущие поколения

Академические мечты, которые Ли так и не смогла осуществить, воплотили в жизнь её дочери. Обе поступили в ведущие китайские университеты и стали профессорами. Внучки сейчас учатся за границей и планируют продолжать образование. Ли сказала:

I want my grandchild to do everything they want to do, with all their heart. I hope they can soar as high as possible.

Я хочу, чтобы мои внуки занимались тем, к чему лежит душа и сердце. Надеюсь, они смогут достичь невероятных высот.

Ли гордится ими, не тоскуя о собственном прошлом. Её рассказы — это воспоминания, но не сожаления. То, чего не смогла достичь она, теперь смогут сделать её дочери и внучки.

Её вторая дочь, М. Дж. Чхве, сказала о жизни своей матери так:

I saw my mother live with great strength and positivity, supporting both her family and the community. Her misfortune was simply being born into that era. The patriarchal culture of the Korean peninsula also hurt her and us as well. Watching my mother endure my father’s drinking and abuse made me believe that women’s suffering was a virtue. But now I want to cut off those harmful traditions. Being elevated simply for being a man is harmful not only for women but also for men. What I tell my daughters is that the most important thing is a relationship built on equality and mutual respect.

Я наблюдала, как моя мать жила, поддерживая не только семью, но и людей вокруг невероятной силой и светом. Её беда была лишь в том, что она родилась не в то время. Патриархальная культура Кореи нанесла раны и ей, и нам, детям. Когда я видела, как она терпит отцовское пьянство и насилие, мне казалось, что страдание — удел и достоинство женщины. Теперь я понимаю, как ошибалась. Эти вредные традиции нужно обязательно прервать. Превосходство мужчин только по факту рождения — это зло и для женщин, и для мужчин. Своим дочерям я говорю: главное — отношения, основанные на равенстве и уважении.

История Ли — это не исключение, а реальность, в которой жили многочисленные кореянки её поколения в Яньбяне и по всему Китаю.

Гендерное неравенство, сковывавшее жизнь моей матери, никуда не исчезло. В Восточной Азии память о поколениях женщин, которых заставляли молчать, перегружали обязанностями и лишали права решать за себя, всё ещё формирует отношение молодых женщин к браку и семье. Для многих отсрочка брака или вообще отказ — не просто личное решение, а способ отринуть вынужденную жертвенность их матерей и бабушек.

Этот  рассказ — о том, как талантливая девушка, воспитанная в условиях жёстких гендерных ролей, этнических традиций и политических потрясений, утратила возможность учиться, но всё же смогла поддержать свою семью и общину. Её слова напоминают нам, что историю пишут не только лидеры и события, но и мягкая сила женщин, чьи голоса заслуживают быть услышанными.