Среднеазиатская черепаха. Фотография: Саксон Босворт. Использовано с разрешения

Эта статья написана Альбертом Откьером для Vlast.kz и опубликована 19 августа 2025 года. Отредактированная версия материала предлагается на Global Voices в рамках соглашения о медиапартнёрстве.

Обширное плато Устюрт [рус] — трансграничная глинистая пустыня на территории Туркменистана, Узбекистана и западного Казахстана, — дом для среднеазиатской черепахи, известной по-казахски как тасбака.

Черепахи находятся под угрозой исчезновения, в основном из-за деятельности человека: их продают, они случайно погибают или падают в рвы, вырытые для скота.

Плато Устюрт в Западном Казахстане. Фотография: Саксон Босворт. Использовано с разрешения

Британский режиссёр Саксон Босворт недавно завершил свой новый фильм TASBAQA [анг] — короткометражную документальную ленту о жизни редкой среднеазиатской черепахи.

Директор фонда Tasbaqa Fund Юлия Цаугг, возглавляющая природоохранную организацию по сохранению среднеазиатских черепах, сказала, что фильм «даёт черепахам голос».

Среднеазиатская черепаха. Фотография: Саксон Босворт. Использовано с разрешения

«Фильм Саксона показывает, как живут черепахи. Что этот образ жизни может скоро исчезнуть, потому что экосистеме животного угрожает деятельность человека», — пояснила Цаугг в интервью «Власти».

В июле Босворт представил TASBAQA в Лондонском королевском географическом обществе. «Власть» поговорила с Босвортом о фильме и значении этой темы.

Альберт Откьер (АО): Что вдохновило вас на создание этого фильма?

Saxon Bosworth (SB): There isn’t a lot of film or media on the biodiversity of the plateau. I only discovered the Ustyurt Plateau when I came face to face with it in 2020. I was on the Karakalpak side in Uzbekistan, driving alongside the steep ridges on the way to the Aral Sea to document the last living species of the South Aral, the artemia brine shrimp.

I was stunned by the 21–23 million-year-old layers of rock that form the “chinks” (cliffs) and “sors” (valleys) of the mighty Ustyurt. A few years later, I started to imagine a project that would investigate the biodiversity of the plateau. Through long dialogue with local researchers, I discovered and then focused on the unique story of the wild Central Asian tortoise.

Саксон Босворт (СБ): Фильмов и медиа о биоразнообразии плато почти нет. Я узнал об Устюртском плато только в 2020 году, когда увидел его своими глазами. Я был на каракалпакской стороне в Узбекистане, ехал вдоль крутых обрывов по дороге к Аральскому морю, чтобы задокументировать последний живой вид Южного Арала [анг] — артемию.

Я был поражён 1–23-миллионнолетними слоями горных пород [анг], формирующих скалы и долины могучего Устюрта. Несколько лет спустя я начал представлять проект, который исследовал бы биоразнообразие плато. В ходе долгих разговоров с местными исследователями я открыл и затем сосредоточился на уникальной истории дикой среднеазиатской черепахи.

АО: О чём фильм?

SB: The viewer follows a day in the life of the tortoise, which  represents the entirety of the two-to-three month active window in the life of a tortoise of the Ustyurt. It emerges in late March, it mates and feeds, and then in May returns to its very long hibernation. I wanted to show the Central Asian tortoise living its true, bold, wild life, because it's something that is not  commonly understood, or perhaps easy to imagine, and that certainly includes myself. What does a wild tortoise's life look like? What makes up their day-to-day? And how has their life adapted to a place so extreme and vast as the Ustyurt Plateau?

It is this age-old relationship between species and ecosystem. This is something I find really entrancing. The film is very much about the symbiosis of the plateau and the tortoise — a relationship more than 1 million years old. To me, this is where the film lies. We know that tortoises hibernate for a long time, but the Tasbaqa of the Ustyurt sleeps for up to 10 months. This is highly adapted, this is exceptional.

СБ: Зритель следит за днём из жизни черепахи, который по сути представляет весь двух-трёхмесячный активный период жизни устюртской черепахи. Она появляется в конце марта, спаривается, питается, а в мае уходит в очень долгую спячку.

Я хотел показать среднеазиатскую черепаху в её настоящей, смелой, дикой жизни — потому что это то, что, на мой взгляд, не так уж очевидно или легко представить, в том числе и для меня самого. Как выглядит жизнь дикой черепахи? Как выглядит её рутина? И как животное приспособилось к существованию в условиях столь экстремальной и обширной территории — Устюртского плато?

Это древняя связь между видом и экосистемой. Она меня невероятно завораживает. Фильм во многом о симбиозе плато и черепахи — взаимоотношениях, которым более миллиона лет. Мы знаем, что черепахи спят долго, но устюртская тасбака может спать до 10 месяцев. Это уникальная адаптация, исключительное явление.

АО: Как в фильме используется домбра — казахский национальный музыкальный инструмент?

SB: From the beginning, I was set on recording Kazakh music for the soundtrack of the film. Friends introduced me to Kosaman Saparbayev and Ali Akyltai, and there it was: the soundtrack came together very naturally.

The dombra has such an emotional depth. While it looks like a simple two-string instrument, the combination of technical skill, emotional intelligence, and depth of character makes it so powerful. I only play the role of curator, the album is made by two dombra masters, Kosaman from Zhanaozen in Mangystau in the west, and Ali from Almaty in the east, who both come with their respective regional styles of playing dombra.

Kosaman plays Tokpe kuy and Ali plays Shertpe kuy. The two different styles come together beautifully. In the film, you have scenes like the tortoise waking up, gently going about its business where the more soft, tender dombra is played by Ali, and then you have a battle sequence where the more dramatic, epic piece is being played by Kosaman. Uniting their forces and styles covers the emotional landscape of the short film.

СБ: С самого начала я хотел записать для фильма казахскую музыку. Друзья познакомили меня с Косаманом Сапарбаевым и Али Акылтаем — и всё сложилось само собой.

Домбра обладает невероятной эмоциональной глубиной. Хотя это простой на вид двухструнный инструмент, сочетание технического мастерства, эмоционального интеллекта и характера делает её очень мощной. Я лишь куратор — альбом создали два мастера домбры: Косаман из Жанаозена и Али из Алматы, каждый со своим региональным стилем игры.

Косаман исполняет токпе кюй, а Али — шерте кюй. Эти два стиля прекрасно сочетаются. В TASBAQA есть сцены, где черепаха просыпается и спокойно занимается своими делами — под мягкую, нежную домбру в исполнении Али. А в «боевой» сцене звучит более драматичный и эпичный стиль Косамана. Соединение их стилей охватывает весь эмоциональный спектр фильма.

АО: Что вы хотите, чтобы зрители вынесли из фильма?

SB: I like the idea that a viewer can watch and make up their own mind, that they can see and understand elements that perhaps even I as its creator cannot.

Yuliya from the Tasbaqa Fund has said, “these humble tortoises don’t have a voice in the world we are building. But through this film they get one for a moment and speak not only for themselves, but for others too.”

I would be delighted if the film does indeed offer a voice for voiceless creatures. I would recommend people to explore the work of the Tasbaqa Fund, a key objective of the project is to raise awareness for the tortoise. Presenting the bold life of a wild Central Asian tortoise is certainly a way in which the conservation efforts and film’s narrative are deeply entwined.

I deeply wish that a product of this film and impact campaign is for both the tortoise itself and the Tasbaqa Fund to have more allies and friends looking out for them, standing by them, and supporting them for years to come.

СБ: Мне нравится мысль, что зритель может посмотреть и сделать собственные выводы, увидеть и понять то, чего, возможно, не вижу даже я как автор.

«У этих скромных черепах нет голоса в мире, который мы строим. Но в этом фильме они получают его хотя бы на мгновение и говорят не только за себя, но и за других», — говорит Юлия из Tasbaqa Fund.

Мне будет крайне приятно, если фильм действительно станет голосом безмолвных существ. Я рекомендую людям обратить внимание на работу фонда Tasbaqa Fund, ведь ключевая цель проекта — привлечь внимание к черепахе. Показать смелую жизнь дикой среднеазиатской черепахи — способ, которым усилия по её сохранению и сюжет фильма переплетаются.

Я искренне надеюсь, что результатом фильма и информационной кампании станет появление у черепахи и фонда Tasbaqa Fund большего числа союзников и друзей, которые будут заботиться о них, оставаться рядом и поддерживать долгие годы.

Саундтрек документального фильма доступен на музыкальных стриминговых платформах (запись живого исполнения, Spotify, Apple Music, YouTube).