Статья Рафаэля Сискати была опубликована изданием Brasil de Direitos [порт] 3 июля 2025 года. Отредактированная и переведённая версия материала предлагается на Global Voices в рамках партнёрского соглашения.

В начале 2010-х годов Сагат Би отбывал наказание в исправительном учреждении Instituto Penal Vicente Piragibe в Рио-де-Жанейро. В это время он присоединился к проекту, продвигающему чтение и письмо среди заключённых.

В рамках этого некоммерческого проекта проводились уроки музыки и был организован особый книжный клуб для группы максимум из семи заключённых. Сагат, который за всю свою жизнь не дочитал ни одной книги, заинтересовался этим предложением. Через неделю он пролистал первую книгу: «Алиенист» (1882) [анг], классическое произведение бразильского писателя Машаду ди Ассиса (1839–1908).

Оказавшись на свободе, Сагат опубликовал собственные мемуары. В книге «Преступник, ставший художником» («O Bandido que virou artista» [порт], 2022 год) он размышляет о своей жизни. Посыл весьма важен: если бы не этот тюремный литературный проект — путь Сагата был бы другим: «Литература сыграла решающую роль в моей ресоциализации».

Именно поэтому сейчас он с тревогой следит за продолжающимися дебатами [порт] в Федеральном Верховном суде (STF) о возможности разрешить заключённым публиковать книги.

Эти дебаты спровоцировал судебный процесс, стартовавший в 2019 году. Заключённый федеральной тюрьмы Кампу-Гранди [порт], штат Мату-Гросу-ду-Сул, пытался опубликовать книгу объёмом более 1000 страниц, написанную им в тюрьме. Начальник тюрьмы не дал разрешения. Согласно информации, представленной суду защитой заключённого [порт], руководитель считал, что рукопись может содержать зашифрованные сообщения, адресованные преступным организациям. На протяжении трёх лет материалы анализировала педагогическая группа тюрьмы.

Дело было передано в суд, который в конечном итоге вынес решение в пользу главы тюрьмы. Судьи Федерального окружного суда Пятого региона основывались на Руководстве по федеральной пенитенциарной системе [порт, pdf, 6,5 МБ] – документе, устанавливающем порядок, которому необходимо следовать в тюрьмах строгого режима [порт].

В статье 161 руководства говорится [порт]: «Заключённым разрешается создавать собственную литературную продукцию (биографии, стихи, рассказы и другие произведения) с разрешения администрации федеральной пенитенциарной системы, при этом вывоз или распространение материалов запрещено».

С открытием первых федеральных пенитенциарных учреждений в 2006 году [порт] в системе содержатся заключённые, считающиеся опасными, в основном, из-за связей с преступными группировками. Руководство [порт, pdf, 6,5 МБ] устанавливает ряд ограничений для этих учреждений.

«Документ концентрируется на безопасности и дисциплине», — поясняет адвокат Катия Ким, главный координатор программ Института земли, труда и гражданства (ITTC [порт]).

Публиковать или не публиковать

По словам экспертов, с которыми консультировалась организация Brasil de Direitos, за исключением положений, изложенных в руководстве, ни один закон или правило в Бразилии не запрещают отбывающему наказание заключённому публиковаться. Ким заявляет: «Таким образом, мы опираемся на следующий принцип: если запрета нет, то такая практика разрешена».

Сейчас этот вопрос обсуждается в Верховном суде: судьи решат, соответствует ли ограничение Федеральной конституции или нет. По мнению защиты заключённого/автора [порт], налицо случай предварительной цензуры, отрицающий право автора на свободу слова.

Даже если дело касается лица под контролем федеральной пенитенциарной системы, решение судей должно распространяться на тех, кто отбывает наказание в обычных тюрьмах, находящихся под управлением правительств штатов.

Как отмечает Ким, государственные секретари пенитенциарной администрации устанавливают правила, регулирующие повседневную жизнь заключённых в этих учреждениях: «А такие решения, как это — о разрешении или отказе в публикации книги — принимаются на более высоком уровне».

Когда Сагат Би узнал о запутанной ситуации в Верховном суде, он отправил сообщение своему знакомому Эдсону Соузе Жуниору. Адвокат и бывший заключённый, как сам Соуза, — один из членов Бразильской академии тюремной литературы (Academia Brasileira de Letras do Cárcere, ABLC [порт]).

Организация, основанная в 2024 году, объединяет [порт] заключённых и бывших арестантов, у которых есть хотя бы одна опубликованная книга. Сагат Би и Соуза занимают там 2-е и 18-е места соответственно [порт].

Соуза объясняет, что цель академии — «защитить литературное творчество заключённых и бывших арестантов», добавляя, что литература «пожалуй, единственный доступный сегодня инструмент адаптации в обществе».

Когда пришло сообщение от Сагата Би, Соуза уже знал об иске в Верховном суде и готовил ходатайство с просьбой включить академию в список «друзей суда» (amicus curiae) — то есть организаций, способных предоставить важную для иска информацию. Прошение всё ещё рассматривается. В случае удовлетворения ходатайства ABLC будет защищать в Верховном суде права заключённых на публикацию их работ.

Академия

Идея создания академии принадлежит отставному судье Сиро Дарлану, который считал, что литература может стать мощным инструментом трансформации. У организации нет офиса; её члены обычно встречаются по видеосвязи и участвуют в литературных мероприятиях в тюрьмах и на свободе по всей Бразилии.

Как и в Бразильской академии литературы [анг], новых членов ABLC выбирают действующие участники. После этого они занимают кафедры, посвящённые выдающимся персоналиям, творившим в заключении. Как русский писатель Фёдор Достоевский (1821–1881), бывший президент Уругвая Хосе Мухика (1935–2025) или бразильская писательница-модернистка Патрисия Галван, Пагу (1910–1962), активистка «Коммунистической партии», попавшая за решётку за участие в забастовке докеров в порту Сантуш. Ещё один писатель-коммунист, Жоржи Амаду (1912–2001), был арестован трижды. Кафедра № 8 названа в его честь.

«Бессмертный» на кафедре № 1, в честь писателя Рамуса Грасильяну (1892–1953), — Марсиу Непомусено [порт], известный как Марсиньо VP, один из лидеров «Красной команды», крупной преступной организации в Бразилии. Непомусено опубликовал четыре книги [порт].

Непомусено, попавший в тюрьму в 1996 году, отбывает наказание в федеральной системе. С 2024 года [порт] он сидит в «Кампо-Гранде» [порт], где заключённому отказали в праве на публикацию, что привело к обсуждению в Верховном суде.

По мнению Соузы, разница между двумя делами показывает, насколько произвольными бывают действия системы: «Независимо от того, что говорится в руководстве, на практике решение о публикации принимает директор, и ему не нужно обоснование».

Запрет на публикацию противоречит резолюции Национального совета юстиции (CNJ) [анг] от 2021 года, которая поощряет чтение и участие в образовательных мероприятиях в обмен на сокращение сроков заключения. Подобные проекты пока редки.

«Некоторые штаты — Сан-Паулу, Парана, Эшпириту-Санту и Параиба — организуют литературные конкурсы [порт], пропагандируя ценность писательства для заключённых», — говорит Марина Диас, исполнительный директор Института защиты прав защиты (Instituto de Defesa dos Direitos de Defesa, IDDD [порт]). Другие же, по её словам, запрещают публикацию произведений заключёнными: «Но одна из важнейших целей писательства — делиться. Какой смысл подталкивать людей к творчеству на таких условиях? Писательство — это способ существования в этом мире. Отказ в публикации написанного — это способ вычеркнуть арестантов из жизни».

Диас отмечает, что Закон об исполнении уголовных наказаний (Lei de Execução Penal [порт]) гарантирует заключённым право на культуру и образование, а потому глупо контролировать, что заключённый может писать, а что нет: «Официально заявляется, что цель запрета — поддержание дисциплины и безопасности пенитенциарных учреждений. Однако выглядит это как оправдание политики секретности относительного того, что происходит внутри тюрем».

Члены ABLC утверждают, что решение кроется в уважении права на свободу выражения мнений.

«В конце концов, тюремное заключение не означает, что человека лишают других основных прав», — утверждает Соуза. Он признаёт, что перед публикацией тексты могут изучать педагогические группы из тюремных подразделений, добавляя: «Но необходимо установить временные рамки для такого анализа, и чтобы адвокаты заключённых имели к нему доступ».

Сагат Би, напротив, мечтает о большем — о целой библиотеке, состоящей только из книг, написанных людьми, побывавшими в тюрьме. «Книги, которые могут рассказать о тюремной реальности. Если бы они существовали, в книжном клубе Vicente Piragibe было бы не всего семь участников, а точно больше тридцати», — добавляет он, вспоминая место, превратившее его в читателя.