Изображение: Арзу Гейбуллаева. Создано с помощью Canva Pro

Тысячи грузин собираются на проспекте Руставели в Тбилиси каждый вечер с ноября 2024 года [анг]. Никто ими не руководит. Проевропейские протесты [анг] — нечто новое в жизни гражданского общества в Грузии. Это самоорганизовавшееся движение, без лидеров, возглавляемое молодёжью, использующей социальные сети.

Политические партии и неправительственные организации (НПО) обмениваются информацией и организуют мероприятия, но протесты — не их инициатива. Опросы показывают [анг], что большинство грузин поддерживают интеграцию в Европейский союз, однако ядро протестующих — молодые и образованные жители Тбилиси.

Здесь проявляется главный парадокс грузинского общества: почему люди, столь активно участвующие в неформальной гражданской жизни, почти полностью исключены из официальной политики и демократического процесса?

Загадка гражданской активности

Недавние исследования [анг] выявили неожиданные закономерности в гражданском поведении грузин. 74 % опрошенных помогают друзьям с домашней рутиной, 69 % — помогают незнакомцам в чрезвычайных ситуациях на дороге, 52 % жертвуют на благотворительность.

Примечательно, что 74 % опрошенных заявили, что готовы участвовать в кампаниях по борьбе с безработицей или в сфере здравоохранения. Но лишь 8 % процентов когда-либо контактировали с НПО, организующими такие кампании.

Этот разрыв отражает институциональное несоответствие. У грузинского сообщества сильный социальный капитал [анг] — сети доверия и сотрудничества, которые позволяют действовать сообща. Однако официальным организациям гражданского общества сложно налаживать связь традиционными для местных жителей путями [анг] — через неформальные сети и поддержку населения.

Например, люди помогают друг другу во время болезней или финансовых неурядиц, организуют общественные мероприятия, чтобы решить экологические проблемы или наладить уход за пожилыми людьми в чрезвычайных ситуациях. Такие отношения — взаимные, добровольные и основаны на личном доверии, а не на формальных структурах. Этот нюанс отчасти связан с историческим развитием Грузии и развитием гражданского общества после обретения независимости.

От низовых инициатив к профессиональным

Первые шаги на пути к формированию гражданского самосознания выглядели иначе. Писатель Илья Чавчавадзе помог основать Общество по распространению грамотности среди грузин в 1879 году. Организация построила школы, книжные магазины и библиотеки по всей стране. Многие считают её первой гражданской организацией в Грузии.

Такой низовой подход помог вовлечь в работу множество людей. В Грузинской демократической республике (1918–1921 гг.) Социал-демократическая партия Грузии получила 81,5 % голосов избирателей. В парламенте было несколько партий, представлявших различные избирательные округа: социалисты-федералисты сосредоточились на крестьянских проблемах, националистических группах и региональных движениях. Историк Рональд Санг писал о реальной «поддержке среди всех слоёв грузинского народа».

После обретения независимости в 1991 году западные доноры направляли ресурсы [анг] через профессиональные НПО, а не через массовые организации. Сектор НПО в Грузии быстро разрастался [анг]: с нуля в 1992 году до тысяч организаций за десятилетие. Хотя некоторые организации занимались решением точечных проблем граждан, более заметной оказалась работа в области демократии и прав человека, поэтому НПО вскоре стали ассоциироваться в общественном сознании с этими абстрактными концепциями, а не с повседневными проблемами, такими как доступ к здравоохранению, занятость или нужда в местной инфраструктуре. Критики называли это [анг] «генетической модификацией гражданского общества» — эффективного с профессиональной точки зрения, но оторванного от более широких социальных сетей.

Успешное налаживание мостов

Бывали случаи, когда движения умело комбинировали формальную организацию с особенностями грузинской социальной жизни. Так, «революция роз» 2003 года удалась именно потому, что объединила протест элитной оппозиции с народным гневом против коррупции и избирательного мошенничества. В момент, когда несправедливость стала очевидной для всех, люди смогли расширить горизонты доверия за пределы привычного круга.

Ассоциация молодых юристов Грузии (GYLA) [анг] — живой пример того, как профессиональные организации могут помочь обычным гражданам. За более чем тридцать лет члены GYLA оказали более 1,3 миллиона бесплатных юридических услуг. В настоящее время организация — через отделения в Тбилиси и семи других городах — ежегодно обслуживает около 50 000 человек. Успех ассоциации — в решении конкретных проблем, с которыми сталкиваются грузины, независимо от социального и регионального неравенства.

Недавно цифровая платформа Daitove [анг] объединила 250000 человек, чтобы помогать протестующим продуктами, деньгами и транспортом. Вместо централизованного управления система действовала через горизонтальные сети «от человека к человеку».

Сохраняющиеся препятствия

Что же мешает трансформации гражданской энергии в устойчивое демократическое участие? Учитывая вышеперечисленное, можно выделить два ключевых структурных фактора.

Во-первых, доноры [анг] часто отдают предпочтение формальным организационным структурам, а не неформальным сетям, в которых эффективно взаимодействуют грузины. Организациям необходимы советы директоров, стратегические планы и системы отчётности, которые не очень хорошо сочетаются с естественными реальными моделями сотрудничества и вынуждают людей придерживаться жёсткой иерархии.

Во-вторых, в результате политической поляризации [анг] группы всё сильнее отгораживаются друг от друга, и организациям становится сложно поддерживать связи «через границы», необходимые для создания более широких коалиций.

Что поставлено на карту

То, что Грузия всё больше смещается в сторону авторитаризма [анг], делает понимание этих процессов крайне важным. Сейчас власти юридически ограничивают пространство [анг] для гражданской активности, вводя, например, скандальный закон об «иностранных агентах» [анг]. Но для демократического обновления ключевой вопрос — объединение энергию низовых инициатив с официальными институтами. Для этого, возможно, придётся строить организации, которые будут работать в русле привычных для грузин способов сотрудничества, а не вразрез с ними.

Грузинский опыт может стать уроком для демократий всего мира: вопрос не в создании более профессиональных НПО, а в построении институтов, которые учитывают доверительные связи в сообществе и способы решения проблем местным населением.

Протестующие на проспекте Руставели выступают против конкретных законов [анг], но также выражают более глубокое стремление [анг] к реальному участию в политической жизни страны. От того, смогут ли институты Грузии откликнуться на этот призыв, может зависеть демократическое будущее страны. Вопрос не в том, что думают грузины о демократии, вопрос в том, смогут ли демократические институты научиться работать так, как это делают грузины.