Профиль африканской женщины, заполненный британским флагом, на фоне карты Нигерии. Коллаж: Памела Эпрайм. Использовано с разрешения.

Я хорошо знаю нигерийскую деревню, где родился мой отец, но там я никогда не чувствовала себя как дома. Я не говорю на местном языке, мне не нравится вкус местной еды, и когда бы я ни приехала — ощущаю себя чужаком, а не местной.  Я живу в столице, всего в трёх часах езды от деревни, но не возвращалась туда годами и делаю всё возможное, чтобы избежать визитов.

Корни разобщённости

Мой отец, рождённый в 1960 году, в год, когда Нигерия обрела независимость от Британии, — продукт колонизации, как религиозной, так и культурной. При крещении он сменил нигерийское имя на еврейское, получал образование в колониальных учебных заведениях. Он воспитан на этих ценностях и глубоко предан их идеалам успеха. Мой отец оказался среди немногих счастливчиков, которые покинули удалённую деревушку, чтобы получить образование. Это  изменило их жизнь, открыло пути для карьерного роста, обеспечило финансовую безопасность и сформировало непоколебимую веру в превосходство западной системы знаний. Эту веру он передал мне, его первому ребёнку, помогая поступить в лучшие международные школы, которые он только мог себе позволить.

Очень ярко помню учёбу в одной из самых престижных общеобразовательных школ в моём родном городе — католической, основанной итальянской монахиней сестрой Семирой Кароццо [анг]. Я даже немного выучила итальянский, хотя более двух десятилетий спустя не могу вспомнить ни слова. Зато, возможно, знаю национальный гимн Ямайки лучше, чем большинство ямайцев — это уже результат посещения старшей школы, которая была основана ямайской женщиной, и где меня заставляли зубрить каждую строчку. Так и не побывав в Соединённых Штатах, четыре года я изучала международные отношения в африканском университете американского образца, на курсах про глобализацию и мировую политику.

Родному языку меня дома не учили: для отца приоритетом была подписка на спутниковое телевидение. Он считал, что просмотр иностранных программ — это и образование, и развлечение. Я погружалась во внешние миры за счёт собственного.

Хотя я очень благодарна за полученное образование, не могу игнорировать тот факт, насколько далеко это от моих культурных корней.

Акцент на зарубежном образовании тревожит нигерийских ученых. Профессор педагогики Беннет Узоичи переживает [анг], что принятие зарубежных учебных планов не способствует формированию культурной идентичности нигерийских студентов.

Сегодня зарубежное образование пользуется высоким спросом у нигерийцев. Многие обеспеченные семьи отправляют детей в британские, американские или в международные школы бакалавриата. Несколько элитных британских школ-интернатов открыли отделения в Нигерии [анг], чтобы удовлетворить спрос. Число нигерийских студентов, получающих учебные визы в Британию, резко возросло [анг] с 6798 в 2019 году до 59053 в 2022 году —  на 769 процентов.

Исследование [анг] показывает, что всё больше молодых нигерийцев перестаёт свободно говорить на коренных языках. В особенности это распространено среди городских и образованных групп населения. Согласно опросам [анг], лишь около 27–30 процентов молодых людей в возрасте от 5 до 18 лет понимают родной язык или говорят на нём, по сравнению с почти 90 процентами старшего поколения.

Прозрение 

Несмотря на то, что я рождена и выросла в Нигерии, во время знакомства нигерийцы часто спрашивают, откуда я «на самом деле» родом. И я понимаю почему: у меня нет традиционного нигерийского имени или акцента, который говорит о принадлежности к определённому племени [анг]. Моя жизнь сформирована системами, очень далёкими от моего истинного культурного наследия. 

Лишь на саммите Global Voices в Непале я пережила настоящий момент прозрения. На одной из сессий нас попросили перевести стихотворение на родной язык, и я поняла, что не могу: мой английский оказался сильнее любого другого языка, которым я владею. Среди вдохновлённых мыслителей со всего света, с гордостью принимающих свои языковые корни, я вдруг ясно увидела: моё мышление стало колонизированным.

И я в этом не одинока. Многие африканцы, как и я, выросшие на континенте, чувствуют разрыв со своим наследием. Это особенно заметно на фоне новых поколений африканцев, для которых английский становится родным языком [анг].

Деколонизация

Хотя колонизаторы покинули наши берега, их установки всё ещё влияют на нас.

Расхожее представление о том, что Британия управляла Нигерией исключительно косвенно [анг], не отражает всей картины. На севере и частично на юго-западе управление действительно велось через местных вождей и традиционные институты, но в других регионах, особенно на юго-востоке и в землях меньшинств, власть осуществлялась напрямую, через назначенных чиновников и так называемых «мандатных вождей». Там, где не существовало прочных традиционных структур, именно это прямое вмешательство стало причиной глубоких культурных потрясений. Опыт колониального управления Нигерией очень неоднороден.

В управлении, образовании и в бизнесе бывших африканских колоний доминируют европейские языки: английский язык — в Нигерии, французский — в Сенегале и португальский в Анголе, в то время как языки коренных народов вытесняются. После обретения независимости множество африканцев продолжают руководствоваться западными нормами — в образовании, выборе имени, еде и даже образе мышления — часто в ущерб культурной идентичности и целостности.

Осознанный выбор музыки, книг, еды — способ постепенно избавляться от колониальных установок и ценностей, которые до сих пор жили во мне и формировали моё «я». Наверное, я никогда не смогу стать полностью свободной, но я стала более осознанной. Я учусь заново — учусь избавляться от убеждения, что между словами «иностранное» и «лучшее» всегда стоит знак равенства.