Изображение: Арзу Гейбуллаева, создано с использованием Canva Pro

Эта статья [азер] Севиндж Вагифгызы, Наргиз Абсаламовой и Эльнары Гасымовой впервые была опубликована Abzas Media 17 июля 2025 года. Отредактированная версия материала предлагается на Global Voices в рамках соглашения о контент-партнёрстве.

Журналистка-расследователь Севиндж Вагифгызы не ожидала, что тюремная администрация превратит её простую просьбу к собственной семье принести маленький вентилятор, чтобы хоть немного развеять удушающую жару тюремной камеры, в средство давления. Право на свободное дыхание, с точки зрения администрации, надо заслужить.

Приговорённая к девяти годам лишения свободы по делу Abzas Media [анг], Вагифгызы рассказала родным, что начальник Бакинского следственного изолятора Эльнур Исмаилов предложил доставить вентилятор при условии, что журналистка удалит опубликованные репортажи об условиях содержания в тюрьме. «Начальник сказал, что доставка вентилятора создаст ему имидж „хорошего парня“, так что если я удалю статьи, то он разрешит», — сказала Вагифгызы, добавив: «Но я не торгуюсь. У меня есть право на этот вентилятор. Он не входит ни в один список запрещённых предметов, и я имею такое право, как и другие заключённые. Мы не должны страдать от дискриминации».

История Вагифгызы — окно в тюремную систему Азербайджана, где царят пренебрежение [анг] и системная коррупция [азер], а базовые права человека игнорируют или используют как средство манипуляции. Эти выводы легли в основу последней статьи [азер] Вагифгызы, Наргиз Абсаламовой и Эльнары Гасымовой, двух её заключённых коллег.

Куда уходят деньги?

В 2025 году правительство Азербайджана выделило [азер, pdf, 900 КБ] пенитенциарной службе 196 миллионов манатов (примерно 115 миллионов долларов США). В своей статье журналистки [азер], которые пишут о повседневной жизни 153 арестанток, задаются вопросом, куда уходят эти деньги.

Заключённые полностью зависят от еды, которую еженедельно приносят родственники. Продукты должны храниться в общих холодильниках. Из девяти  тюремных холодильников один полностью сломан, четыре — застали советскую эпоху, а один был куплен самими заключёнными. Оставшиеся настолько переполнены, что дверцы едва закрываются. Обычное дело — стухшая еда. Ежедневно между заключёнными и тюремной охраной вспыхивают споры о том, где хранить скоропортящиеся продукты. По закону учреждение обязано удовлетворять основные потребности заключённых, включая предоставление необходимого оборудования, но никто не помнит, когда в последний раз привозили новый холодильник. Люди сходятся во мнении: «Это всегда было проблемой».

Когда жалобы дошли до тюремной администрации, заместитель начальника тюрьмы Ахад Абдиев «решил» проблему, распорядившись закачать фреон в холодильники. Увы, такое решение вряд ли поможет, учитывая постоянно ломающиеся дверцы.

Ещё одна проблема — жара в тюрьме. Заключённые полагаются на вентиляторы, хоть немного разгоняющие духоту, но их не хватает и не все могут их купить. В камере 41 всего три вентилятора, купленных на деньги заключённых, на 11 человек. В камере 46, где также сидят 11 арестантов, ситуация лишь немного лучше — там четыре вентилятора: три предоставлены учреждением, а один куплен заключёнными. В камере 33 на 10 заключённых приходится два вентилятора: один куплен в тюремном магазине за 40 манатов (около 24 долларов США), а другой предоставлен государством; одна из заключённых в этой камере беременна. В камере 71, рассчитанной на 10 человек, теперь сидят 12, двое из которых спят на полу; они пользуются тремя вентиляторами, купленными на свои деньги. В камере 53, в свою очередь, — 11 заключённых и три вентилятора, оставленные там бывшими сидельцами. В других камерах — 48, 54 и 38 — схожая картина: вентиляторы либо старые, либо сломанные, либо полностью оплачены заключёнными.

В тюрьме нет центральной системы вентиляции и охлаждения, и ни одна администрация не смогла решить эту проблему. В камерах — по два небольших вентиляционных отверстия и зарешеченные окна, которые выходят в плотно закрытые прогулочные дворики, обнесённые колючей проволокой. С 11:00 до 17:00 в помещениях царит невыносимая жара. Больше всего страдают те, у кого есть проблемы со здоровьем – гипертония, диабет, проблемы с сердцем. Квалифицированных врачей на месте нет, а медицинская помощь зачастую недостаточна.

Тюремная вода сильно хлорируется и поэтому непригодна для питья. Никто не знает, когда в последний раз чистили резервуары. Горячая вода — всего пять часов в неделю, что вынуждает женщин принимать душ попарно. В некоторых камерах вообще нет санузлов, поэтому отсутствует душ; женщины либо встают на колени под кран, либо набирают ведро и моются так. К тому же, температура воды нестабильна – то обжигающе горячая, то ледяная; порой заключённые просят через вентиляционные отверстия отрегулировать температуру, но их игнорируют, пока вода не отключается.

Известно, что некоторые арестанты греют воду в электрических чайниках, но аппараты часто ломаются, и в таких случаях их приходится менять за свой счёт. Были идеи оставлять в тюремном дворе 20-литровые кувшины с водой, чтобы они нагревались под палящим солнцем. Но таскать такую тяжесть невозможно, да и чистящих средств для кувшинов нет. Поэтому заключённым остаётся полностью положиться на свои семьи.

«Это тюрьма, а не курорт»

Когда заключённые просят воды, исправные вентиляторы или основные средства гигиены, звучит один и тот же ответ: «Это тюрьма, а не курорт». Тем не менее за последние пять лет в пенитенциарную систему страны поступило около 837 миллионов манатов (почти 500 миллионов долларов США).

Эти ассигнования из государственного бюджета — дополнение к финансированию, получаемому страной от Евросоюза (ЕС). В 2017 году пенитенциарной службе Азербайджана было выделено [анг] более миллиона евро в рамках пакета реформ, разработанного и финансируемого ЕС и Советом Европы. Согласно Forbidden Stories [анг], а также открытым документам, это в дополнение к 23 миллионам евро (около 27 миллионов долларов США), выделенным с 2014 года на финансирование программ развития, направленных на «наращивание потенциала судебной системы», «обучение персонала», «усиление надзора за условиями содержания в тюрьмах» и «меры по повышению прозрачности и предотвращению коррупции».

Помимо плохих условий содержания в тюрьмах, широко распространены [анг] жестокое обращение и пытки. Об этом неоднократно писали местные журналисты [азер], а также Комитет Совета Европы по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП [анг]). ЕКПП в июле 2024 года опубликовал заявление, упомянув прямой отказ властей Азербайджана сотрудничать с комитетом, отсутствие инициатив Министерства внутренних дел Азербайджана для прекращения жестокого обращения, и даже случаи пыток со стороны сотрудников полиции. ЕКПП также опубликовал доклад [анг, pdf, 721 КБ] в ответ на бездействие.

Недавно, 20 июля, директор Abzas Media Ульви Гасанлы сообщил своей семье, что начал бессрочную голодовку [анг]. Такова его реакция на отказ пенитенциарной службы выполнить решение суда о переводе Ульви обратно в Бакинский следственный изолятор.

На следующий день другие заключённые сотрудники Abzas Media, включая Вагифгызы, Абсаламову и Гасымову, объявили, что присоединятся к забастовке, начинающейся 22 июля, чтобы добиться исполнения судебного решения. В знак солидарности журналисты «Мейдан ТВ», находящиеся под следствием, – Айнур Элгюнес, Айтач Тапдыг, Хаяла Агаева, Айсель Умудова и Фатима Мовламлы – также решили принять участие.

Реакция тюремной администрации была жёсткой. В день, когда другие журналисты Abzas Media должны были присоединиться к голодовке, их насильно перевели в антисанитарные, непроветриваемые камеры без доступа к душу. Абсаламову, отказавшуюся добровольно покинуть камеру, волокли силой — на руках у неё остались заметные синяки. Тем временем в ответ на мирный протест Гасанлы перевели в одиночную камеру.

Сотрудники безопасности не пожалели и других заключённых: в блоке, где сейчас содержатся Вагифгызы, Абсаламова и Гасымова, руководство тюрьмы сократило подачу воды до 15 минут в день, полностью отключив горячую воду. Журналисты опубликовали заявление [азер]: «Из-за нашей голодовки 153 женщины-заключённые не могут принимать душ, мыть грязную посуду или наполнять пустые баки для воды. [Заключённые хранят вёдра с водой в камерах, когда у них вообще нет доступа к воде.] Они жалуются, что эти ограничения связаны с нашей голодовкой. Мы понимаем, что цель [тюремной администрации] — настроить заключённых против нас и спровоцировать их на агрессию».

То, что в азербайджанских тюрьмах сегодня содержится рекордное число журналистов, парадоксальным образом помогает обществу увидеть всю неприглядную реальность заключения. За своё стремление говорить правду эти люди платят личной свободой — но повлияют ли их репортажи на атмосферу беззакония, коррупции и попрания прав, — вопрос открытый.