Эта статья была опубликована в газете «Новая вкладка» 14 июля 2025 года. Отредактированная версия материала предлагается на Global Voices.

Утром 15 декабря 2024 года в Керченском проливе попали в шторм два танкера, перевозивших мазут, «Волгонефть-212» и «Волгонефть-239». Одно судно развалилось пополам, второе село на мель в 80 км от порта Тамань. В море в районе Анапы вылилось 3700 нефти из 9200, находившихся в грузовых отсеках.

В середине июня 2025 года журналисты «Новой вкладки» отправились в Анапу, чтобы узнать, на чём теперь зарабатывают предприниматели, в какие теории заговоров верят местные жители и почему некоторые считают, что танкеры с мазутом затонули неспроста.

Катастрофа оставила краснодарский курорт без туристов: количество бронирований отелей на июнь-июль 2025 года сократилось на 30–70 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого лета. С конца июня гостей, заселяющихся в гостиницы и санатории Анапы, просят подписаться под запретом на купание.

Нина Семёновна двенадцать часов ехала поездом из Анапы в Сочи, чтобы встретить в аэропорту внучку. Теперь они едут обратно. Ночной поезд между Анапой и Адлером запустили в 2024 году, до этого днём раз в сутки ходила «Ласточка» с сидячими местами. Аэропорт Анапы, как и большинство южных аэропортов страны [анг], закрыт с марта 2022 года, с начала российского вторжения в Украину. Единственный вариант добраться на юг России самолётом — лететь в аэропорт Сочи.

«Как бы хуже не стало!» — вздыхает 35-летняя Ильмира, риэлтор, которая едет в Анапу по работе. Она сетует, что купе от Адлера накануне выезда стоило больше 5000 рублей: «За 12 часов пути, я считаю, это много».

Непруха

В шесть часов утра поезд выплёвывает сонных пассажиров на вокзале Анапы. Конечная. Облачно, мелко моросит. С перрона открывается вид на гряду девятиэтажных новостроек и подъёмные краны.

Новенький, ещё без вывески отель в километре от центрального пляжа Анапы заполнен наполовину. «Потому что сами видите, что с морем творится», — объясняет администратор Алёна.

В десять часов утра город напоминает заброшенный парк аттракционов. Дремлет открывшийся летом 2023 года «Zамок страха», спит аквапарк. Девушка перед тиром скороговоркой бормочет: «Заходите, постреляем, шарики полопаем». Редкие прохожие бредут мимо.

Небольшое оживление лишь на танкодроме, где два мальчика лет восьми наворачивают круги на маленьких танках.

От запаха бензина кружится голова: танки работают на настоящем топливе. Сотрудница за кассой объясняет, что аттракцион любят и взрослые: «На танках катается много СВОшников. Отправляют своим пацанам [на фронт] фото, как они тут развлекаются».

Экскурсионные киоски закрыты. Понемногу просыпаются магазинчики с цветными рубашками, дешёвыми сланцами и надувными кругами. На некоторых кафе — записки от руки: «Не работаем». Предприниматели с ностальгией вспоминают прошлогодний сезон, когда 85-тысячная Анапа приняла пять с половиной миллионов туристов. Этим летом Нанэ, хозяйка кофейни на Терской улице, стала варить кофе и подавать пирожные сама: сотрудникам нечем платить.

«Я вчера прошлась по улице — у всех всё пусто. В прошлом году у нас много народа было, а сейчас год начался — полный минус. У меня договор аренды до конца октября, и если я сейчас закроюсь, то аренду всё равно должна оплатить. Хоть половинку заработать за сезон, хотя бы чуть-чуть аренду покрыть», — рассказывает она.

Пустуют и популярные в Анапе кафе, где в предыдущие годы летом с ночи до утра гремели дискотеки. В конце мая на площади перед заведениями установили гигантский экран, и теперь на нём крутят рекламу контрактной военной службы и новости Петербургского экономического форума, где чиновники рассказывают, «как нам строить мир будущего».

Алексей, мужчина лет сорока в салатовой майке, зарабатывает продажей билетов на морские прогулки, где можно «танцевать и зажигать». Его доход напрямую зависит от туристов, а их почти нет. На заработки в город-курорт он приехал два года назад из Луганской области вслед за своим братом: «Дома было три варианта: либо на заводе впахиваешь, как папа Карло, либо где-нибудь в ЖКХ, либо на войну».

Он злится и считает, что мазутную катастрофу «раздули, потому что это выгодно властям». Говорит, что танкеры «по-любому неспроста» выпустили в шторм: «Искусственно непруху в Анапе создают. Если бы лавина или метеорит упал — тогда понятно: это природа. А вирусы, война — это искусственно создано. Я уверен, что они специально создали ситуацию, чтобы миллиарды можно было попилить. Администрация конкретно выиграла от этого. [На уборку мазута] бюджет выделили, допустим, полтора миллиарда. Власти его попилили, а волонтёрам дали денег на лопатки какие-то: „Волонтёры справятся“. А все, кто работает на себя, мелкие предприниматели, страдают». Властям, уверен Алексей, «важно забить курорты в Крыму, поэтому Анапу пододвинули».

В Крыму этим летом действительно аншлаг: число бронирований выросло на 40–60% по сравнению с прошлым летом. Алексей, как и некоторые другие работники турбизнеса в Анапе, считает, что «панику» вокруг катастрофы в новостях и публикациях в соцсетях устроили конкуренты. Помолчав, Алексей добавляет: «Я вообще думал: может, Украина поднасрала с танкерами? Я этому не удивлюсь». Мужчина не жалеет, что перебрался в Анапу в тяжёлое для курорта время: «Зато я живу у моря и кирпичи не тягаю». Он слышал, что «поезда на июль полностью забиты», и надеется, что какой-никакой сезон будет.

Нерентабельно

Анапский пляж «Золотой песок» в центре города похож на большое изувеченное животное. Повсюду грубые следы шин, за песчаными дюнами рычит трактор. Вдоль кромки воды тянутся зелёные сети для сбора мазута.

Здесь не пахнет ничем: ни морем, ни мазутом. Людей совсем мало. Женщины, подхватив подолы, бродят по бёдра в воде. Девочки-подростки с хохотом снимают тиктоки. Дети копаются в песке.

Из репродукторов попеременно раздаются советские песни и металлический мужской голос, который напоминает, что «купание строго запрещено». В начале июня мэрия города объявила 66 километров побережья от посёлка Веселовка до заповедника Утриш «опасной зоной», запретив людям приходить на пляжи.

«Если в воздухе содержатся токсины, нас-то почему тогда не эвакуируют? У нас бо́льшая часть садиков и школ находится вдоль берега», — недоумевает Анастасия Вдовина из Анапы, основательница бренда «Анапская косметика».

Когда случилось крушение танкеров, производство Вдовиной встало: полтора десятка сотрудников ушли чистить птиц и собирать мазут. Сама она координировала один из волонтёрских штабов. После новогодних каникул от закупок «Анапской косметики» отказались несколько местных отелей и ресторанов. К февралю ежемесячная выручка Анастасии упала на 42%, а с производства уволились три человека.

Люди начали уезжать туда, где есть возможность заработка. Одна женщина вместе с мужем взяли детей и переехали в Туапсе, потому что работа мужа связана с туристическим сезоном. Многие боятся, что зимой на месте Анапы будет вторая Припять.

Больше всех, по словам Вдовиной, пострадали отельеры, общепит, розничная торговля и небольшие производства. Многие вынужденно сокращают расходы. Её знакомые рестораторы не стали открывать летние кафе, а рестораны с видовыми верандами «кое-как заполняются только по выходным». Отсекает «более платёжеспособную аудиторию» и отсутствие авиасообщения, говорит Анастасия. Люди с деньгами летят на другие курорты, а жителям Сибири и северных регионов после закрытия в 2022 году анапского аэропорта добираться сюда стало долго и дорого.

Вдовина входит в городской совет по малому и среднему предпринимательству. Она говорит, что предлагала чиновникам разные варианты, как поддержать бизнес — например, выплатить отелям и ресторанам субсидии на зарплаты сотрудникам, чтобы избежать массовых сокращений, и поддерживать тех, кто закупает продукцию местных производителей. Эти идеи не нашли отклика.

«Как будто нас нет! В государстве есть огромные деньги, чтобы помочь приграничным регионам и даже другим странам. Я всё понимаю. Но здесь тоже люди живут, а проблема замалчивается. Мы чем хуже людей из тех регионов? Мы тоже в аду живём. Мы не знаем, что наутро будет. И это длится уже семь месяцев. У меня каждый второй знакомый уже взял себе кредитки», — восклицает Анастасия.

Подъём танкеров со дна Керченского пролива запланирован только на 2026 год; что делать местным до этого — непонятно.

На дне

Курортный посёлок Витязево, где выбросило больше всего мазута, похож на кинодекорации. Закрыты кубанская ярмарка и ларьки с мороженым, сувенирами и косметикой, шашлыками и шаурмой. На заборах гостевых домов — надписи «Свободные номера», но, по словам местного таксиста Антона: «Всё пустое, всё простаивает, все жалуются. Печаль для Анапы, горе во всех смыслах. Думаю, на следующий год всё должно восстановиться. А сейчас город в спячку какую-то впал».

Волонтёрский штаб, в котором с декабря 2024 года собирались волонтёры, не подаёт признаков жизни. Местные говорят, что «уже месяц-два никого нет»: «Сейчас процентов двадцать людей от того, что было раньше. Тяжело. Мы не выживаем — мы пробили дно. Вот шаурмичная, семейное предприятие, — Анатолий кивает на ларёк через дорогу, — там в сезон всегда работало пять человек, крутились без остановки. Сейчас — один».

Пока побережье пустынно. В потоках сильного ветра кружат чёрные вороны. На песке — горстка отдыхающих. «Тут-то уже всё чисто практически, но в танкерах, которые затонули, ещё куча мазута, а технологии подъёма нет. Мазут ложится на дно, и потом его выкидывает. В любой момент, если там начнёт течь, это всё сюда придёт», — переживает пожилой таксист Фёдор, который везёт нас на старой «Ладе» по опустевшему посёлку.

Мужчина ругает местные власти за безответственность: «Сначала губернатор наш кричал: „Сами справимся!“ А там никого, кроме местных, не было. Волонтёры уже позже подтянулись. И богатые, и бедные — все ходили с лопатами. Пока государство очухалось, пока прислали эмчеэсников…»

На вопрос, не переживает ли он, что нынешний сезон сорван, Фёдор сердится: «Не всё упирается в деньги. Меня больше убивает, что кто-то дал команду в такой шторм выпустить танкеры… Вот это как раз про деньги».

Туры на чистое море

«Устроили нам правители с этой мазутой! Раньше мне некогда было за баранку садиться, я с утра до ночи диспетчерил на телефоне. Нереально даже за хлебом было сходить. А в этом году кайфуем, пока молодые! Нет туристов, зато мы начинаем ощущать, что в городе-курорте живём. Всё для нас!» — хохочет анапский предприниматель Сергей, который везёт нас на минивэне на Азовское побережье. Этим летом, когда поток туристов в Анапе схлынул, он стал предлагать за 2500 рублей «туры на чистое море» в часе езды от города.

Услышав это, Сергей понижает голос: «Брат, ты с СВО?» Иван выглядит измученным и усталым. Он мотает головой: «Да они снятся уже…» Всю дорогу Сергей ругает коррупцию в России и Украину. Говорит, что «не переваривает украинцев за то, что они поставили у себя власть, которая их обманывала и привела к фашизму».

Иван вдруг подаёт голос с заднего сиденья: «Вот у нас говорят, что мы живём лучше, чем там. Но мы, когда заходили в украинские в села… дороги у них лучше были в миллион раз. Люди жили лучше в миллион раз. Там такая сельскохозяйственная техника стоит! Мы были в шоке».

Алина беззаботно отмахивается от рассказов мужа: «Я не вникаю, не хочу слушать про войну. Я хочу жить спокойно и чтобы было мирное небо». Девушка не работает, но мечтает возить вещи из Китая и продавать в Уфе. С гордостью добавляет, что «муж обещал дать на это денег».

Побережье Азовского моря утыкано разноцветными фигурками отдыхающих. Иван и Алина покупают холодное пиво и удаляются на пляж. Сергей садится за столик кафе, рассуждая, почему «нашим правителям выгодна вся эта канитель с мазутой»: «Лично [губернатору Краснодарского края] Вене выгодно, чтобы у нас эта типа авария была годами. Конечно, он ещё 15 лет будет говорить, что в Анапе всё плохо».

На уборку мазута с побережья, мониторинг качества воды и строительство коффердамов для покрытия затонувших танкеров из разных бюджетов выделили около 13 миллиардов рублей.