Руины древнего рынка Набатия. Скриншот из видео, опубликованного в X пользователем @fouadkhreiss

Всего лишь несколько часов и два воздушных налёта понадобилось авиации Израиля для того, чтобы уничтожить памятники, олицетворяющие многовековую, богатейшую историю Ливана. Регион Джабаль-Амель издавна ассоциируется с местным сообществом шиитов — главным образом иснаашаритов, — одной из древнейших подобных общин в мире. Эта горная местность, через которую протекает река эль-Литани, с одной стороны выходит к Средиземному морю, с другой — связывает хребет Ливан с долинами Вади эль-Тайм [анг] и Бекаа.

Налёты не только уничтожают людей, их цель — истребление корней, культуры и средств к существованию народов Ливана и Палестины. Это не сопутствующий ущерб, а целенаправленная стратегия по уничтожению души страны, её истории и народа.

Пока в Палестине продолжается геноцид [анг], а Ливан [анг] страдает от жестоких атак, — гибнут тысячи людей. На фоне этой трагедии необходимость спасать жизни и справляться с болью зачастую заслоняет не менее страшные потери: целенаправленное уничтожение наследия, памяти и истории целых народов.

Сердце юга

Одной из многочисленных жертв военной операции стал исторический рынок, расположенный в городе эн-Набатия — самом крупном городе региона Джабаль-Амель. На протяжении многих поколений он был оживлённым торговым центром, некоторые его здания старее самого Израиля как государства.

Набатия — торговый и культурный центр региона, связывающего Иорданию, Палестину, Сирию и Южный Ливан. Это перекрёсток, где встречались продавцы и путники для обмена товарами и историями, благодаря чему в культурной и экономической жиле этого региона не иссякала кровь.

Уничтожение рынка — не единичный случай, а часть долгосрочной стратегии Израиля, намеренно делающей мишенью объекты культурного наследия. Это колониальное желание искоренить местное население, а также его память.

سوق النبطية قبل وبعد 💔 #لن_نركع pic.twitter.com/XQl0XNwU4G

— 𝓗𝓲𝓼𝓱𝓪𝓶 (@Hisham10452) October 13, 2024

Рынок Набатия: до и после.
Мы не сдадимся.

По словам [араб] Камеля Джабера (местного журналиста, в течение многих лет документировавшего историю своего любимого города), «разрушения настолько масштабны, что бесполезно даже пытаться восстановить все соуки. Начиная с 1975-го, мы год за годом лишаемся нашего наследия из-за израильских атак, и каждый раз решение заключается в строительстве чего-то современного, а не в восстановлении старого».

Бесчисленное множество людей обращаются к социальным сетям с целью сохранить лица и истории, связанные с этим древним рынком. Вот что пишет, например, Бадиа Хани Фахс:

Nabatieh’s heart has burned …
Here was the Dimasi sweets shop, the one that left Sidon long ago and settled in Nabatieh. Just a few months ago, they did a new renovation and had a fresh start.
Next to it was Kamel Jaloul’s shop, my cousin, the first men’s shoe store in the market. No groom went to his bride without wearing shoes from Jaloul.
On the corner was the Hijazi bookstore. We all bought our bags and school supplies from there for ourselves and our children. When we were young girls, we used to borrow second-hand novels for just a few liras.
Across from it was Studio Al-Amal. You’d walk in to see Al-Husseini and find photos that are 60 to 70 years old, pictures of your grandparents and their friends.
A bit further down was Baalbaki Pharmacy, run by the family who came as refugees from the Beqaa Valley. Their origins are from the Alou family, but they were given the Baalbaki name, which became their family name.
Turning left, we’d come across the pride of Nabatieh’s industry, Sultan Sweets. The smell of cleanliness, fresh cream, and extra crispy kunafa would fill the air. You couldn’t enter without being offered a sweet and a sip of water.
Continuing on, we’d pass Farol Bookstore, owned by the kind Rafaat Hatit, who fled from Kfeyoun during the Mountain War and settled in Nabatieh, keeping the same bookstore name.
Across from the bookstore were the two most important shops in the market, run by two remarkable women: Hasiba, Umm Rami Al-Amin, and Maha, wife of the activist Afif Qaddih.
Next door was Al-Mashaal Spices, owned by Ali Batata.
Going uphill, you’d find Arnout’s Falafel, the most famous falafel shop in all of the South. Arnouti was originally Albanian, and he lived in Akka, where he learned the craft of making falafel. After the Nakba, he came to Nabatieh, bringing his trade with him, and with every attack on Nabatieh, he was hit by another disaster.
Beside him was Mukhtar Hassan Jaber’s shop, which he inherited from his father, Nizar Jaber. This was the shop where you’d find anything you needed. Those who didn’t know Nizar Jaber had never seen love and kindness embodied in a man.
On the other side was Disco Al-Sha’ar, which made the market dance to the latest music trends from east to west.
This is our heart that burned, not just a block of concrete.

Сердце Набатии в огне…
Здесь стоял магазинчик сладостей «Димази», который когда-то переместился из Сидона в Набатию. Всего лишь несколько месяцев назад его владельцы сделали ремонт и с новыми силами взялись за работу.
Рядом с ним располагался магазин моего двоюродного брата Камеля Джалуля — первый магазин мужской обуви на рынке. Ни один жених не отправлялся навстречу невесте без ботинок Джалуля.
На углу — книжный магазин «Хиджази». Мы все покупали там сумки и школьные принадлежности — себе и детям. Когда мы были совсем ещё девочками, всего за пару лир могли приобрести подержанные книги.
Напротив — студия «Аль-Амаль». Туда заходили, чтобы повидаться с эль-Хуссейни и отыскать фотографии 60-ти и 70-ти летней давности, на которых изображены твои бабушка с дедушкой и их друзья.
Чуть дальше располагалась аптека «Баальбаки» — ей владела семья беженцев из долины Бекаа. Их настоящая фамилия относится к роду Алу, но им дали иное имя — Баалбаки, ставшее их новой фамилией.
Повернёшь налево — и увидишь гордость Набатии — «Сладости султана». Воздух наполнен запахом чистоты, свежего крема и особенно хрустящей кнафе. При входе тебе сразу же предложат какую-нибудь сладость и глоток воды.
Далее проходим мимо книжного магазина «Фарол», владелец которого — Рафаат Хатит, бежавший из Кфейуна во время Ливанской войны и обосновавшийся в Набатии; название магазина он сохранил прежним.
Напротив книжного — два важнейших магазина на всём рынке, которыми заправляли две замечательные женщины: Хасиба, Умм Рами эль-амин, и Маха — жена активиста по имени Афиф Каддих.

По соседству находился магазин специй «Аль-Машаал», принадлежавший Али Батате.
Вверх по склону — «Фалафель Арнута» — самая известная фалафельная на юге Ливана. Арнути сам родом из Албании и жил в Акко, где и научился готовить фалафель. После Накбы он переехал в Набатию, захватив свой бизнес, но каждая атака на город приносила ему несчастья.
Рядом стоял магазин Мухтара Хассан Джабера, унаследовавшего бизнес от отца — Низара Джабера. Здесь можно было найти всё, что угодно. Низара Джабера помнят как воплощение любви и доброты.
На другой стороне улицы — дискотека «Аль-Шаар», где посетители рынка могли потанцевать под новейшие хиты восточной и западной музыки.
Сгорело наше сердце — не куча бетона.

Древние оливковые деревья, исторические рынки и целые сообщества — все они не просто жертвы войны, а мишени военной кампании, которая отрицает право на наследие и идентичность.

Древние деревья, глубокие корни

Спустя несколько часов после уничтожения рынка Набатия, Израиль нанёс ещё один воздушный удар по соседнему городу Майфадун [анг], уничтожив дом семьи Ртаиль, известный благодаря растущему на его территории таворскому дубу, на несколько веков ставшему свидетелем истории региона. Местные жители называли его Малула. 18 метров в высоту и 5 метров в ширину, Малула — больше, чем природная реликвия. Это дерево — хранитель культуры и истории.

Согласно местным преданиям, дерево всегда росло здесь. В 1995 году смотритель Абу Рашид Ртаиль, продолжающий многовековой труд предшественников, поделился историями [араб], рассказанными ему дожившим до ста лет отцом, а также старцем семьи Нажда, прожившим 115 лет. Оба утверждали, что дерево ничуть не изменилось за всё то время, что они наблюдали за ним. Дерево-долгожитель стало живым монументом, воплощающим наследие и память Майфадуна.

Муниципалитет Майфадуна назвал район в честь дуба — «Хей эль Малула», — признавая его значение. По словам Рашида Ртаиля, сына Абу Рашида, специалисты, которым довелось посетить их участок и осмотреть дуб, установили его впечатляющий возраст — 500 лет, — допуская, что он мог расти здесь и того дольше — возможно, около 1100 лет. Подобное долголетие встречается редко; но иногда древние деревья способны противостоять заболеваниям и климату, что позволяет им выжить.

В интервью 2010 года Рашид вспоминает [араб], каким могучим и раскидистым было дерево, прежде чем его не начала обстреливать израильская артиллерия, срезая одну за другой вздымающиеся ветви. Дом Рашида разрушали «не один раз из-за обстрелов Малулы», но дерево, словно воплощение упрямой памяти, не падало — даже тогда, когда во время последней войны 2006 года рухнул его близнец в Дейр Сирьяне. Так дерево Малула стало живым символом стойкости — самой заметной древнейшей реликвией округа Набатия.

Это дерево давало приют паломникам и странникам, шедшим в Набатию на Ашуру, чтобы почтить память имама Хусейна, павшего в битве при Кербеле. Оно связывало Набатию и Майфадун общей традицией, оставаясь безмолвным свидетелем священных обрядов земли. В его ветвях терялся детский смех в праздничные дни, в его густой тени находили отдых утомлённые путники и жители окрестностей.

После израильского авиаудара по этому древнему и величественному живому организму и по дому семьи Ртаиль, в течение поколений стоявшему рядом, от здания остались лишь руины, а само многовековое — быть может, даже тысячелетнее — дерево было повреждено, что, возможно, послужило причиной его гибели.

Сердце Майфадуна 💔😥
Дом покойного Хаджа Туфика Ртаиля, отца покойного Хаджа Рашида Ртаиля и Хаджа Мухаммеда Реда Ртаиля.
Дерево Малула стояло здесь.

Планомерное разрушение

Разрушение культурных и исторических символов — это не просто акт насилия, это выражение глубоко укоренённой колониальной логики. Дерево Малула, дом Ртаиль, рынок Набатия — как и сотни других мест — не просто здания или деревья. Это живые свидетельства устойчивости, памяти, культуры и взаимосвязей сообщества. Их существование опровергало продвигаемую Израилем политику стирания. На этой земле люди жили тысячелетиями, создавали богатую культуру, строили города и формировали сообщества, которые продолжают сопротивляться и жить.

Плач по этим утратам — символам и человеческим жизням — сопровождается осознанием, что память сильнее разрушения. Любовь к земле, историям и ближним крепка как никогда — её невозможно стереть. Эта любовь становится источником восстановления. Память хранит не только прошлое — она даёт силу жить и подниматься снова, как поступали многие поколения.