Изображение: Амея Нагараян для Global Voices, с помощью Canva Pro

Представляем «Where Are You REALLY From?» («Откуда вы на самом деле?») — новую серию подкастов Global Voices. Идея родилась на панельной дискуссии во время саммита Global Voices в декабре 2024 года в Непале, где члены сообщества обсуждали, как им приходится сталкиваться с чужими ожиданиями и непониманием, когда речь заходит об их культурных корнях. В каждом эпизоде ​​мы предлагаем нашим гостям поразмышлять о том, что лежит в основе вопроса «Откуда вы на самом деле?», и о том, как они на него отвечают.

Подкаст ведёт Акве Амосу — сопредседатель совета директоров Global Voices, сменившая журналистскую карьеру на работу правозащитницы. Акве также коуч и поэт.

Ниже опубликована отредактированная стенограмма этого эпизода.

Акве Амосу (АА): Приветствую и добро пожаловать на «Откуда вы на самом деле?», подкаст, который исследует идентичности. Я Акве Амосу и мой сегодняшний гость — Олек Шин [анг]. Привет, Олек.

Olek Shyn (OS): Hi, Akwe. It's a pleasure to talk to you.

Olek Shyn (OS): Привет, Акве. Спасибо, что пригласили.

АА: Почему люди задают вам этот вопрос?

OS: I think it's because most of the time people find me in circumstances that don't really match how I look, or what I'm talking about, or the language I speak. Because I'm Korean–Ukrainian, I was born in Central Asia, in Uzbekistan, in the area of the former Soviet Union, where we had a Korean diaspora like myself. But we are very different from what people perceive as Korean people today, which is South Koreans or North Koreans. So yeah, as a Korean–Ukrainian, I'm always in those circumstances, like even in the Ukrainian activist circles, where people do not naturally expect me to be Ukrainian. And then, of course, when I'm in Ukraine, people don't really expect me to be Ukrainian either because I look Korean. I mean, both my parents are ethnically Korean. But then in Korea or in East Asia, people will be like, oh, so you are Ukrainian because culturally and passport-wise, I'm more from the Eastern European kind of upbringing. So yeah, people do tend to ask that question a lot.

ОШ: Я думаю, потому, что большую часть времени люди встречают меня в обстоятельствах, которые не совсем соответствуют тому, как я выгляжу, о чём говорю, или языку, на котором говорю. Я кореец-украинец, родился в Средней Азии, в Узбекистане, на территории бывшего Советского Союза, где живёт корейская диаспора. Однако представители общины очень отличаются от привычного восприятия корейцев, будь то южных или северных. Так что да, как кореец-украинец, я всегда нахожусь в такой атмосфере — хотя бы в кругах украинских активистов — где люди, естественно, не ожидают, что я тоже украинец. В самой Украине люди не воспринимают меня как украинца, потому что я выгляжу как кореец. В том смысле, что оба моих родителя — этнические корейцы. А вот в Корее или Восточной Азии меня воспринимают как украинца, потому что я именно таков в культурном плане, в вопросах восточноевропейского типа воспитания. И паспорт у меня соответствующий. Так что да, как правило, мне часто задают вопрос об идентичности.

АА: И как вы реагируете?

OS: Well, it really depends. I mean, most of the time I treat this question as a sign of friendliness. You know, people are welcoming a conversation, and they want to learn about me. But of course, there are cases when I feel like the intention behind that question is rather to understand everything in simple terms. People want to hear a one-word or two-word answer, which is the country name. And then, of course, if I feel like I can sense that intention or any other intention, I usually adjust my answer. So if I feel like they're friendly, I give them a longer answer and we continue. And I might go as far as one hundred years ago, telling them about the history of my people, the great resettlement, you know, the migration, the oppression. Or if I feel like these people just want a quick label, then I just give it to them. I say, I'm from Ukraine, and that's it. And I leave it to them to assume what kind of Ukrainian I am.

ОШ: Ну, это зависит от многого. Я имею в виду, что в большинстве случаев я воспринимаю этот вопрос как признак дружелюбия. Знаете, люди заводят беседу и хотят узнать обо мне. Но, конечно, бывают случаи, когда я чувствую, что за вопросом стоит желание услышать простой ответ — одно-два слова, то есть название страны. Соответственно, я чувствую это или любое другое намерение и подстраиваюсь, корректируя свой ответ. Если вижу дружелюбный интерес, то отвечаю развёрнуто и мы продолжаем разговор. Могу распространяться на сотни лет назад, рассказать об истории моего народа, о великом переселении, о миграции, угнетении. Ну а если чувствую, что люди просто хотят быстро получить ярлык, то просто даю его им. Говорю, что я из Украины, и всё. И это уже их дело — предполагать, какой я украинец.

АА: Но этот вопрос заставляет вас чувствовать себя неловко?

OS: It actually does in certain circumstances, but not always, not necessarily. I feel like because I spent most of my time outside of Ukraine, when I talk to people of very diverse backgrounds, I give people the benefit of the doubt. And I always treat this as a welcoming question, and I always say, well, I'm from Ukraine. And then I just look at their faces, and some of them do show that they're confused. In which case, of course, I give it to them and I explain. But in some circumstances, usually it's Ukrainian circles, I assume that people ask that because they see me as an Other. So in that case, of course, I would be a little bit more assertive. And I feel like in that specific case, it's my obligation to let them know that I am indeed one of them, at least in certain terms. Of course, identities are extremely complex. Us and them: it's very hard to define these categories. But in that case, I usually say, yes, I am from Ukraine, so we'll have to build upon that. And yeah, most of the time people are ready to accept that kind of conversation. But sometimes I do hear takes that are extremely upsetting. It happens so rarely that I remember most of them. I've had the conversation that goes, “Where are you from?” “I'm from Ukraine too.” And then it goes, “Then what's up with your face?” That conversation I will remember for the rest of my life.

ОШ: Иногда, в определённых обстоятельствах. Но не всегда, не обязательно. Так как я провёл большую часть времени за пределами Украины, то когда общаюсь с людьми с очень разным происхождением — даю им возможность поколебаться. Всегда отношусь к этому как к приветственному вопросу, всегда говорю, ну, я из Украины. А потом просто смотрю на их реакцию — лица многих выражают замешательство. В этом случае, конечно, я пускаюсь в объяснения.

Но в некоторых обстоятельствах — обычно это украинские круги — я подозреваю, что люди задают такой вопрос, потому что видят во мне Другого. В этом случае, конечно, я веду себя иначе, потому что чувствую: в этом конкретном случае я покажу, что на самом деле один из них, по крайней мере, в опредёленных терминах. Конечно, идентичности чрезвычайно сложны. Мы и они: очень сложно определить эти категории. Но в этом случае я обычно говорю: да, я из Украины, поэтому нам придётся отталкиваться от этого.

Чаще всего люди готовы принять такие условия. Но иногда я слышу реплики, которые меня крайне расстраивают. Это случается так редко, что я помню большинство из них. У меня был такой разговор: «Откуда вы?» — «Я тоже из Украины», а потом — «Тогда почему у вас такое лицо?». Этот разговор я буду помнить всю оставшуюся жизнь.

Олек Шин, фотография используется с разрешения

АА: Что вы говорите о своей идентичности в подходящих условиях?

OS: I speak of the history of oppression, because that defines a lot of what I do right now and defines a certain continuity in my people's history, because my ancestors, my Korean ancestors, were living in the Far East and parts of the Russian Empire. But in 1937, they were subject to Soviet deportation, the resettlement of the whole ethnic group living in those territories into Central Asia. It was sort of the beginning of the Soviet mass deportations that were meant to detach people from areas close to their homelands. This happened to pretty much every ethnic minority in the Soviet Union. It happened to Ukrainians themselves. They were once a minority in a big empire as well.

I think a lot of that defined the way I see my Korean-ness, but a lot of that also defined how I see my Ukrainian-ness, because that's something that connects us, the Soviet Koreans and Ukrainians of today, the fight for the freedom, first of all, but also the right to bear that memory, the right to heal the trauma and the right to identify the perpetrator, which in this case is, of course, Russian imperialism and Russian colonialism in the case of Ukrainian people.

ОШ: Говорю об истории угнетения, потому что это определяет многое из того, что я делаю сейчас, определяет преемственность в истории моего народа. Мои предки — корейские предки — жили на Дальнем Востоке и в некоторых частях Российской империи. Но в 1937 году они прошли советскую депортацию, переселению всей этнической группы, проживавшей на этих территориях, в Среднюю Азию. Это было своего рода стартом советских массовых депортаций, которые должны были оторвать людей от территорий, близких к их родине. Это произошло практически со всеми этническими меньшинствами в Советском Союзе. Это произошло и с самими украинцами. Они когда-то тоже были меньшинством в большой империи.

Я думаю, что многое из этой истории определило моё восприятие себя как корейца, но многое также определило восприятие моей украинскости. То, что связывает нас, советских корейцев и украинцев сегодня, — прежде всего борьба за свободу, но также и право хранить эту память, право залечить травму и право определить виновника, которым в данном случае, конечно же, является российский империализм и российский колониализм в случае украинского народа.

АА: Итак, для тех, кто слушал наш разговор и понял, что заданный вопрос «Откуда вы на самом деле?» может причинить боль или обидеть. Как лучше об этом спросить? Как бы вы хотели, чтобы вас спрашивали об идентичности и истории?

OS: I really don't mind the question, the “Where are you from?” without the “really” one, because “really” is the hurtful part, right? People assume that there is a certain answer to “Where are you from?” and therefore they already go ahead and they add that “really” to say your first answer will not work for me anyways why don't you start with something that's already you know gonna satisfy my curiosity and also perhaps answer my assumptions about your race about how you look or what language you speak or what accent you're wearing. So I feel like drop the “really” just ask the genuine “Where are you from?” because that is as as generic but also as sincere as it could be I feel like it could be about your place it could be about your identity it could be about where your grandparents were from or it could be about your home that you have right now perhaps. In my case Taipei is my home and Taiwan is my only home at the moment because southern Ukraine is occupied by Russia so technically this country, where I've been living for only three years of my life, is where I am from in many contexts, so I feel like that question reveals a lot, but drop the “really,” really.

ОШ: Меня совершенно не беспокоит вопрос «Откуда вы?» без добавки «на самом деле», потому что «на самом деле» — обидная часть, верно? Люди уже предполагают некий ответ на «Откуда вы?» и забегают вперёд с этим «на самом деле», намекая, что ваш первый ответ в любом случае не сработает. Мол, почему бы вам не начать с чего-то, что уже, как вы знаете, удовлетворит моё любопытство, а также, возможно, подтвердит мои предположения о вашей расе, о том, как вы выглядите, на каком языке вы говорите или с каким акцентом. Поэтому я чувствую, что лучше отбросить «на самом деле», просто спросить искренне «Откуда вы?» потому что это общее, но искреннее, насколько это возможно: я чувствую, что это может быть о вашей родине, это может быть о вашей идентичности, о том, откуда родом ваши бабушки и дедушки, или о доме, где вы живёте прямо сейчас. В моём случае Тайбэй — мой дом, а Тайвань — единственный дом на данный момент, потому что юг Украины оккупирован Россией, так что технически эта страна, где я живу всего три года, — то место, откуда я родом во многих контекстах. Мне кажется, это многое раскрывает, только отбросьте «на самом деле»!

AA: Олек, хотели бы вы что-нибудь добавить по теме разговора? 

OS: Well, I think this question is very personal, right? Everyone will have an answer to it, and perhaps depending on the mood you're in. But I think it's been useful for me personally to have a certain defense mechanism developed about how to accept this question when people approach me. You know, it's very suggestive. “Where are you really from?” And then once I'm saying I'm Ukrainian, I would say, “Oh, you know, well, everyone in Ukraine looks like this.” And then I just observe their reaction. And that is really precious, I feel like. And it also makes my day a little bit better.

ОШ: Я по-прежнему считаю это «откуда вы» очень личным вопросом. У каждого будет свой ответ на него, и, возможно, он будет зависеть от настроения. Но я думаю, что лично мне было полезно выработать определённый защитный механизм — как именно реагировать. Наводящий вопрос. «Откуда вы на самом деле?» А после ответа «я украинец» могу добавить: «О, вы знаете, все в Украине так выглядят». А потом просто наблюдаю за реакцией. И это действительно ценно, я чувствую. И мой день становится чуточку лучше.

АА: Спасибо, Олек.

OS: Thank you so much for this conversation.

ОШ: Большое спасибо за разговор.

Podcast: Play in new window | Download