«Нам нужно искать опору в самих себе»: фотограф Надя Хаггинс о последствиях извержения вулкана Суфриер
Сильные дожди, прошедшие в конце апреля на Сент-Винсенте и Гренадинах, помогли оживить растения. На снимке — книфофия в так называемой оранжевой зоне (6 мая 2021 года). Фотография: Надя Хаггинс, использовано с разрешения
[Это вторая часть интервью. Первую часть вы можете прочитать здесь.]
С тех пор как 9 апреля 2021 года ожил вулкан Суфриер на острове Сент-Винсент, уровень тревоги в стране колеблется между красным и оранжевым [анг]. Последствия извержения, вызванные пеплопадом [анг] — от вынужденных переселений [анг] до угрозы здоровью, — продолжают тяжёлым бременем ложиться на местных жителей.
Фотограф Надя Хаггинс снимает популяцию попугаев Сент-Винсента после извержения вулкана Суфриер. Фотография: Ануши Джиандани, предоставлена Хаггинс с разрешения
Фотограф Надя Хаггинс документировала происходящее и публиковала полезную информацию на своей странице в Instagram [анг]: о безопасности во время пеплопадов [анг], психологическом здоровье [анг] и способах связи [анг] со спасательными организациями. Во второй части этого интервью с Надей Хаггинс мы обращаемся к архивным фотографиям, сделанным после извержения вулкана Суфриер в 1979 году, обсуждаем территории, где люди до сих пор нуждаются в помощи, и пытаемся понять, что означает «стойкость» для Карибов.
Жанин Мендес-Франко (ЖМФ): Ваши снимки жерла вулкана , сделанные в 2019 году, впечатляют. Как вы воспринимаете их теперь, в свете событий 2021 года?
NH: That we're not in control of anything. I haven't been up to the volcano as yet, but some people have photographed it and obviously it's just grey, gravel, steam…it just goes to show that everything changes at some point; nothing remains the same. It's like a lesson, ultimately, in our lives. We just have to go with the flow and embrace what happens. Natural disasters will happen in the Caribbean; we just have to find ways to adjust and adapt, unfortunately. Even in the midst of that, there's still a lot of opportunity to reimagine [things like] building homes, where we settle; I think we really need to get into problem-solving mode now. I see it as an opportunity for a lot of growth.
НХ: Они напоминают о том, что ничто не подвластно нашему контролю. Я ещё не поднималась к вулкану, но некоторые сфотографировали его: серость, гравий, пар… В очередной раз это показывают, что всё меняется — ничто не остаётся прежним. Это своего рода жизненный урок. Нам остаётся только плыть по течению и принимать то, что происходит. В Карибском регионе продолжат случаться стихийные бедствия, а нам, к сожалению, придётся смириться и адаптироваться. Но даже в такой ситуации у нас есть возможность измениться, хотя бы начав с того, чтобы продумывать, как мы строим дома, где живём. Думаю, нам стоит перейти в «режим решения проблем». Я считаю, что это станет отличной возможностью для потенциального роста.
ЖМФ: Многие из ваших фотографий отражают ежедневную борьбу: перебои с водой, вынужденное переселение. Они очень личные. В каких сферах людям требуется долгосрочная помощь?
NH: Construction, mental health and education to me seem paramount. We already had a mental health system that wasn't very reliable, so I think we need to start figuring out how we're going to put those systems in place. Maybe it's just a matter of setting up organisations that come here specifically to deal with the fallout of disasters and how it impacts people's lives, and help them face that trauma in some way.
You know Caribbean people: something traumatic happens and they just laugh it off and power through, but there are lasting effects and we don't realise that we're bringing our suffering and pain onto other people in the process. [In terms of rebuilding], immediately what needs to happen is major ash cleanup, bulldozers to clear the roads. The road to Sandy Bay [in the red zone, home to the island's indigenous Garifuna community] is crazy. I was so shocked! I mean, that road was horrible before and they get neglected [by government] so I don't know what's going to happen to them.
НХ: На первом месте — строительство, психологическое здоровье и образование. У нас уже была система оказания психологической помощи, но она оказалось ненадёжной, поэтому мы продолжаем думать над тем, как наладить работу. Возможно, дело просто в создании организаций, которые будут приезжать и помогать людям справляться с последствиями стихийных бедствий, психологическими травмами и их влиянием на жизнь.
Вы же знаете карибское население: случается что-то ужасное, а люди смеются над этим и идут дальше. Однако последствия не исчезают, и мы не замечаем, как переносим свою боль и страдания на других.
Что касается строительства, то для начала бульдозеры должны почистить всё от пепла, в том числе дороги. Дорога в Сэнди-Бэй — в красной зоне, где живёт община гарифуна, коренного островного народа, — вообще ужас. Я была потрясена! Дорога и раньше была в плохом состоянии, власти почти не занимались ею. Даже не знаю, что будет дальше.
ЖМФ: Ваши фотографии — о силе и стойкости: пепельный рисунок вождя гарифуна, снимок с домино, побеги, пробивающиеся на покрытой пеплом земле, — все они произвели на меня впечатление. Почему для вас важно снимать историю надежды?
NH: We don't want to live in a state of panic and depression for the rest of our lives. We'll never get anything done in that state. I'm not saying it's not important to grieve, of course it is, but if [disaster porn] is the type of imagery I have to share to get people to be empathetic and help people, then I think we don't have our priorities straight. It's also important for future generations to see that this is how people in the Caribbean dealt with [hardships] and there is hope—a way for us to come together in communities, help each other and just keep on pushing forward. We cannot always depend on international aid and our government to do the work; we also have to find something in ourselves [..].
НХ: Мы не можем жить в состоянии паники и депрессии до конца жизни — так мы ничего не добьёмся. Я не отрицаю, что печаль важна, однако, если страшные катастрофы — единственный способ вызвать в людях эмпатию и побудить к помощи другим, то наши приоритеты расставлены неверно. Будущему поколению особенно важно показать, как люди справляются [с трудностями], что есть надежда: мы собираемся в сообщества, помогаем друг другу и продолжаем бороться. Мы не всегда можем рассчитывать на международную и правительственную помощь; нам нужно искать опору в самих себе [..].
ЖМФ: Очень впечатляющей получилась серия инфракрасных снимков. Расскажите о значении инфракрасной фотографии после извержения 1979 года и о том, почему вам было важно обратиться к этому методу.
NH: Dr. Kirby was one of our main historians. I'd actually put together a photography exhibition of images from the 1902 and 1979 eruptions [and] he contributed a couple of infrared images, done in a similar way. It's a kind of scientific method to figure out where vegetation growth is. There was something striking about it to me because you wouldn't expect to see an image [like this]— landscapes are green, obviously—and I felt like he was an important figure […] he had done a lot of research with Garifuna people, trying to preserve our history and I think a lot of times we forget to honour people like that. I wanted to do images in a similar vein, but I was a little hesitant because it is a drastic departure from my usual colour palette. There are other photographers who use a similar technique and there's always the fear of somebody saying you're trying to copy, so I had to make it very clear where those images were inspired from.
НХ: Доктор Кёрби [анг] был одним из наших главных историков. Я готовила выставку фотографий извержений 1902 и 1979 годов, и он предоставил похожие инфракрасные снимки. Это, по сути, научный метод, позволяющий отслеживать рост флоры. Меня поразила визуальная парадоксальность: мы ждём, что пейзажи будут зелёными, а видим иное. Доктор Кёрби стал для нас важной фигурой […] он провёл много исследований среди народа гарифуна, пытаясь сохранить нашу историю, а мы слишком часто забываем чтить память таких людей. Я думала о создании фотографий в похожем стиле, но не решалась отказаться от моей привычной цветовой палитры. К тому же, есть другие фотографы, которые работают в похожей технике — из-за этого часто возникает опасение, что тебя обвинят в подражании. Поэтому мне нужно было чётко указать, чем я вдохновлялась.
ЖМФ: Как вы думаете, что говорят ваши фотографии о необходимости мыслить и действовать стойко? Что поставлено на карту для малых островных развивающихся государств, вроде Карибов?
NH: My main focus was really thinking about food security and architecture; to me, they're the most interesting aspects of this whole eruption. I don't know if the images communicate a need for that but I hope that people who have those sort of skills and who are thinking about these things, can use the images in some way to help fortify their own ideas and their projects in the long run.
How do we incorporate design into these landscapes? How are we maintaining what we have without wiping out acres and acres of forest just to build a town because we think it's going to attract the right kind of tourist? How are we working with these landscapes in a way that maintains our own needs?
НХ: В центре внимания — продовольственная безопасность и архитектура; по моему мнению, это самые интересные аспекты, связанные с извержением вулкана. Не знаю, передают ли фотографии такую повестку, но надеюсь, что люди, обладающие соответствующими знаниями и компетенцией, смогут использовать фотографии для укрепления собственных идей и проектов в долгосрочной перспективе.
Как интегрировать дизайн в ландшафты? Как сохранить то, что имеем сейчас, не вырубая гектары леса ради строительства городка, который, как мы считаем, привлечёт подходящих туристов? Как нам работать с ландшафтами, чтобы одновременно с этим учитывать собственные потребности?
ЖМФ: Планируете ли вы создать отдельный проект, посвящённый извержению?
NH: It's definitely a part of it, but it's not the only focus. I have been documenting the volcano [and its environs] way before the eruption, so there's definitely an arc of something going on; I'm just not quite sure what it is yet.
НХ: Снимки — несомненно часть этой работы, но не единственный её фокус. Я фотографировала вулкан [и его окрестности] задолго до извержения, поэтому там определенно есть некие задатки этой идеи; однако, я пока не совсем понимаю, какие именно.
В случае с фотографиями Хаггинс, истина, как и всегда, раскрывается со временем.
