Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

На Ближнем Востоке слова вырываются из тюремных стен, чтобы вдохновить на свободу и надежду

Фотография сделана пользователем Ohergo/Pixabay

[Все ссылки — на английском языке, если не указано иное.]

Автор публикации — Халид Ибрагим, исполнительный директор Центра по правам человека в странах Персидского залива (Gulf Center for Human Rights, GCHR), независимой некоммерческой организации, выступающей за свободу слова, ассоциаций и мирных собраний в странах Ближнего Востока и Северной Африки [рус].

Кроме слов, у борцов за права человека нет другого средства для защиты гражданских и общечеловеческих прав своего народа. А вот в распоряжении их врагов, напротив, имеются все обычные вооружения, включая тюремное заключение, с помощью которых они пытаются положить конец мирной работе, направленной на построение процветающего будущего для всех.

Однако правозащитный активизм продолжается даже в рамках тюремной камеры. «Правозащитная деятельность не заканчивается с арестом», — говорит бахрейнский правозащитник Абдулхади аль-Хаваджа [рус], который в 2017 году устроил шесть голодовок, требуя, чтобы соблюдались права как его, так и остальных политзаключённых. Он осуждён на пожизненный срок за свою мирную правозащитную работу.

Его слова вдохновили на проведение онлайн-мероприятия на арабском, английском и фарси под названием «Заключённый и ручка», организованного Центром по правам человека в странах Персидского залива и группой Amnesty в районе Бейсуотер (округ Вестминстер, Лондон) 22 октября 2020 года. Здесь мы приводим некоторые размышления арестованных правозащитников и остальных участников.

В своём стихотворении «Письмо моему отцу» Марьям аль-Хаваджа [рус], сама активистка, выражает весь вулкан боли, бушующей в сердцах семей узников совести:

How do I tell you

That there are days I long to be a child again

To live in a world I thought I understood
In a world I felt safe

Because you and mama were my superheroes

Как мне тебе сказать,
Что бывают дни, когда я мечтаю снова стать ребёнком
И жить, казалось бы, в понятном мире,
Где, я считала, безопасно,
Потому что вы с мамой были моими супергероями.

В другой части, выражая своё разочарование тем, что её мечты о свободном и справедливом мире не сбылись, она добавляет:

Baba you’ve been in their prison for 9 years

And to understand me,

I need to tell you about the world

The dreams we had

The dreams we fought for

The price you paid so your daughters could grow up in a better world

Did not go as we hoped

Папа, ты девять лет сидишь в тюрьме,
И чтоб понять меня,
Мне нужно рассказать тебе о мире,
О наших некогда мечтах,
За которые мы боролись,
И о цене, тобой заплаченной за то,
Чтоб в лучшем мире дочери твои росли.
А вышло всё не так, как мы предполагали.

Затем она с жаром, честно и откровенно говорит о поддержке, получаемой репрессивными правительствами, и о том, с чем сталкиваются страдающие активисты в поисках убежища:

And the suffering of the immigrant activists

We live in the same world

Where the West talks about human rights

Then props up those who violate them

In the name of creating jobs and economics

Then rears its ugly head

To those who dare seek refuge from the prop ups

To punish them for existing 

Страдают активисты-иммигранты…
А мы живём в том самом мире,
Где Запад о правах людей нам говорит,
Затем поддерживает тех, кто ущемляет
Эти права во имя новых мест работы,
Во имя также экономики подъёма…
И появляется ещё одна проблема —
Все те, кто смеет разыскать себе приют
От нарушителей прав человека,
Наказываются за то, что существуют.

Ахмед Мансур — поэт-мечтатель, который рассеивает среди всех любовь, словно мягкие капли дождя, и говорит: «Я своими руками сделаю вам солнце и повешу его на балконе своего сердца». В 2007 году эмиратский поэт опубликовал свой первый сборник под названием «За гранью неудачи». Отрывок из «Избытка огня», одного стихотворения из этого сборника, рассказывает о времени и боли:

Time does not bore my wound anymore

For I have no wound and there is no such a thing as time and no consolation

Уже не ранит меня больше время,
Потому что нет у меня ни раны,
Ни времени, ни утешения.

Сирийская правозащитница и активистка Разан Зейтуне решила жить среди своего народа, разделить его боль, помогать ему и не пытаться уехать, чтобы избежать серьёзных угроз, которые она получала до своего похищения, хотя ей предлагали мигрировать на Запад. Она пережила осаду в Гуте, пригороде Дамаска, и 18 ноября 2013 года написала статью под названием «В осадных дневниках… Ожидание поглотило сопротивление», где говорится:

«Мне было суждено пережить осаду с моей подругой, проведшей много лет в тюрьме. Ни одно событие не проходит без того, чтобы она сравнила осаду с тюрьмой, говоря, что эти два опыта во многом похожи друг на друга».

Известная феминистская активистка Хала аль-Досари зачитала письмо, написанное Нуф Абдулазиз и опубликованное после её ареста 6 июня 2018 года, куда входит следующий абзац, где объясняется трагедия, с которой сталкиваются правозащитники и активисты, когда с ними обращаются как с врагами из-за их мирной деятельности:

«Здравствуйте, меня зовут Нуф, и я не провокаторка, не подстрекательница, не вредительница, не террористка, не преступница и не предательница. Я дочь великой матери, страдающей из-за меня — я так думаю, — и дочь уважаемой честной семьи, пострадавшей из-за случившегося со мной. Я аспирантка, которая так и не смогла закончить свою учёбу. Обычно я говорю о себе так: писательница, читаю запоем с шести лет, отец говорит мне, что я умна; я тихая девушка, если только мне не задают вопросы, будоражащие мой разум.

Пытаясь покончить с этим дурацким вступлением, я поговорю с вами и поделюсь несколькими вопросами, охватившими мой ум: почему наша родина столь мала и тесна? и почему меня считают преступницей или её врагом, который ей угрожает?»

Нассима ас-Сада — известная правозащитница из Саудовской Аравии, арестованная 30 июля 2018 года. Она писала множество статей, защищающих гражданские и политические права, в том числе и права женщин — например, её право водить автомобиль. В этой выдержке из статьи «Мечты 2014 года об улучшении положения аравитянок [араб]» она говорит о несбывшихся мечтах:

«Нам ещё предстоит долгий путь, пока мы не достигнем оставшихся прав человека, которые характеризуются неделимостью и неотчуждаемостью. Для того, чтобы люди могли осуществить их, должны существовать письменные механизмы и процедуры, а также эффективная институциональная структура, которая защищает, проверяет и следит за их выполнением».

И наконец, отрывок из стихотворения «Моей матери» палестинского поэта Махмуда Дарвиша [рус]:

I yearn for my mother's bread,
My mother's coffee,
Mother's brushing touch.
Childhood is raised in me,
Day upon day in me.
And I so cherish life
Because if I died
My mother's tears would shame me.

Скучаю по хлебу и кофе,
Которые делала мама,
А также по маминой ласке.
И день за днём во мне растут
Воспоминания о детстве.
И жизнью так я дорожу,
Поскольку, если я умру,
За слёзы мамы будет стыдно.

Наша тоска по арестованным коллегам не угасает, а день за днём растёт, так что созревают и наши мечты, чтобы наши страны руководствовались принципами справедливости, свободы, равенства и человеческого достоинства.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо