Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Легендарный советский музыкант Виктор Цой продолжает вдохновлять протестантов спустя 30 лет после своей трагической гибели

Фото стены Виктора Цоя в центре Минска. Надпись на стене «Ты знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро» вдохновлена строкой из одной из его песен. Фото: Филип Нубель, используется с разрешения.

Пятнадцатого августа исполнилось 30 лет со дня трагической смерти российско-корейской рок-звезды Виктора Цоя, погибшего в автокатастрофе в 1990 году.

Цой вместе со своей группой «Кино» прославились в последние годы существования СССР и до сих пор любимы слушателями. Спустя три десятилетия после смерти Цоя количество поклонников — по большей части это жители стран бывшего Советского Союза, такие как Казахстан или Беларусь, — глубоко вдохновлённых его антиавторитарными текстами, продолжает расти.

Даже молодое русскоязычное поколение, у которого нет воспоминаний о советском периоде, восхищается образом Виктора-бунтаря, вставшего на сторону народа в борьбе против системы. Во многих его песнях прослеживается чёткий политический подтекст, призывающий молодых людей к неповиновению, пренебрежению к властям и самостоятельному выстраиванию своего будущего.

Одна из самых популярных песен Цоя «Перемен!», которая была впервые исполнена в мае 1986 года, сейчас переживает всплеск популярности.

Текст песни следующий:

Перемен требуют наши сердца
Перемен требуют наши глаза
В нашем смехе
И в наших слезах
И в пульсации вен
Перемен!
Мы ждём перемен…

В Беларуси песня стала чем-то вроде протестного гимна — её проигрывают и поют противники белорусского президента Александра Лукашенко, которого обвиняют в фальсификации президентских выборов 9 августа в свою пользу.

Читайте больше о волнениях в Беларуси здесь

В столице Казахстана Алматы 21 июня 2018 года была возведена статуя Виктора Цоя, так как исполнителя многое связывало с этой страной, где родился и вырос его отец. Памятник стал «героем» протестных акций против правительства, как, например, показано в следующем посте в Twitter:

Евгения Плахина, участница Global Voices, которая внимательно наблюдает за казахской поп-культурой, поделилась своим мнением:

Мне кажется, для людей моего поколения [прим. ред.: Евгении сейчас чуть больше 30 лет] нет более знаковой песни, чем Перемен, когда речь идет о политическом протесте.

Похожая точка зрения и у Хамдама Закирова, узбекского диджея, проживающего в Хельсинки, который ведёт YouTube-канал о советской и узбекской музыке:

Песня “Перемен”, конечно, не имеет аналогов по своей энергетике и довольно простым ясным словам. Да и за годы, эта песня только набирает звездочки, как марочный коньяк. После событий в Беларуси [протестных акций после оспариваемых президентских выборов] её статус “гимна свободы” только укрепится.

Музыкант, который превратил советский русскоязычный рок в мировой феномен

Плахина вспоминает, как группа «Кино» вошла в её жизнь:

Мне кажется, что Кино всегда было в моей жизни по умолчанию. Если честно, даже трудно отследить, когда именно я начала слушать Кино. Осознанно, наверное, лет в 12. Я всегда чувствовала в Кино бунтарство и неприкаянность – мы, алматинские подростки, были такими. И, где бы мы не были сейчас, при первых аккордах встаем в стойку и поем все слова наизусть. 

Бектур Искендер, медиа-менеджер и ведущий образовательных инициатив из Кыргызстана, вспоминает:

Я открыл для себя Цоя относительно поздно — только в 2002 году, в возрасте семнадцати лет. К тому времени я уже довольно детально изучил англоязычный рок 1960-х и 1970-х, а рок на русском языке мне почему-то был не очень интересен. Пожалуй, Цой и “Кино” стали первыми русскоязычными музыкантами, которые мне действительно очень понравились.
Но легендарный образ Цоя переходит границы русскоязычного мира. В 1989 году, в самый разгар перестройки, группе «Кино» разрешили выехать с гастролями на Запад. Музыкальный продюсер Жоэль Бастенер, считающий себя экспертом по России и Азии, организовал тур Цоя по Франции и в 2012 году написал эссе под названием «L'image du corps de Tsoï» [Образ тела Цоя] о своих впечатлениях в те времена, когда немногие на западе связывали Советский Союз с андерграундными музыкантами-бунтарями:
On voit là ressurgir ici la même fascination qui est déjà à l’œuvre dans le public du groupe Kino à partir de l’année 1987. Le mystère tient à la fascination qu’exerce la plastique de Tsoï. Le corps d’un fauve, d’un félin : aucune lourdeur dans la pose, extraordinaires vivacité et souplesse, innocence du chat jouant avec une ficelle. Il suffit de revoir la scène de l’idylle sur la mer d’Aral, quand Victor poursuit puis dépasse Smirnova dans les traces desséchées d’un camion puis monte sur le bateau par la chaîne d’ancrage et finit par grimper sur le mât.

С 1987 года уже можно наблюдать то же увлечение среди зрителей группы «Кино». Секрет здесь во вдохновляющей силе языка тела Цоя. Тело дикого животного, кошки: никакой тяжести в его позах, необыкновенная живость и гибкость, невинность кошки, играющей с фантиком. Достаточно обратиться к идиллической сцене у Аральского моря, где Виктор бежит за актрисой Смирновой по высохшим следам от шин грузовика, потом при помощи якорной цепи забирается на лодку и поднимается на мачту.

В интервью с Global Voices Бастенер вспоминает встречу Цоя с Западом:

La tournée a eu lieu en avril 89, pour la promotion de l’album “Dernier des Héros” que j’ai d’abord fait paraître en France deux semaines avant le Printemps de Bourges, festival auquel nous avions associé KINO et deux autres groupes. Les « gens » de St Pétersbourg le savent tous, ils se sont arrachés les images et les bribes de films.  En province et en Asie centrale, ces faits ont été occultés par l’aura du film Igla de Nougmanov qui, en voulant faire de Victor une icône, a travesti sa vraie nature et son histoire de rocker urbain. Le film est « bon » en ce qu’il a de vrai malgré le scénario convenu.

Tsoï a toujours dit que mon Dernier des héros était le meilleur mix et a demandé que l’album de l’automne 1990 soit mixé en France avec moi. C’est pour cela que j’ai fait l’album noir avec les 3 musiciens immédiatement après son décès. J’ai influé sur le travail de trois morceaux, dont le hit Kukushka.
Tsoï n’a pas aimé ses tournées en Occident, il attendait plus ce ce qui était programmé au Japon et en Corée du Sud vers octobre 1990 ou mars 1991. Il n’a pas aimé la morgue des journalistes français.

Тур прошёл в апреле с целью продвижения его альбома «Последний герой», который я опубликовал во Франции за две недели до одного из самых больших французских музыкальных фестивалей le Printemps de Bourges [анг]. Люди из Санкт-Петербурга о нём слышали и делали всё возможное, чтобы приобрести постеры и видеосъёмку с фестиваля. В остальных регионах России и в Центральной Азии это событие было отодвинуто на задний план из-за выхода фильма «Игла» Рашида Нугманова, который хотел сделать из Цоя идола, но предал его истинную природу и городские корни рокера. Фильм «хороший» в том смысле, что он правдивый, несмотря на традиционный сценарий.

Цой всегда говорил, что «Последний герой» —  это лучший микс и попросил меня микшировать альбом во Франции, запланированный на осень 1990 года. Именно поэтому я создал «Черный альбом» с тремя музыкантами из группы «Кино» сразу после его смерти. Я принимал активное участие в создании трёх песен, включая хит «Кукушка».

Цою не нравились западные туры, он больше ждал туров в Японию и Южную Корею, которые были запланированы на октябрь 1990 года или март 1991 года. Он не любил высокомерия французских журналистов.

Сегодня музыка Цоя продолжает вдохновлять современных музыкантов, что можно заметить в специальном представлении DJ Hem в память о дне рождения Цоя 21 июня 2020 года:

По словам Искендера:

Я слушаю периодически. Мне нравится, что слова многих песен актуальны и сегодня — особенно, в период, когда в постсоветское пространство вернулось столько проблем, которые, казалось, останутся в советском прошлом. Но моя самая любимая песня — это малоизвестная “Я иду по улице“. С виду она кажется простой — парень идёт по улице один, одетый в зелёный пиджак и в новом галстуке. Но потом ты понимаешь, что в этом всём и есть бунт — он одет не так, как было принято.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо