Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

«Это партизанское движение партизанской нации»: белорусская поэтесса размышляет о волнениях на своей родине

Белорусская поэтесса Вальжина Морт. Фото под авторскими правами Тани Капитоновой, использовано с разрешения правообладателя

По мере того, как в Беларуси разворачиваются события после президентских выборов, результаты которых оспариваются оппозицией и значительной частью населения, белорусские деятели искусства выступают с осуждением насилия со стороны государства и выражают солидарность с протестующими. Вальжина Морт, известная белорусская поэтесса, проживающая в США и пишущая на белорусском и английском, рассказала Global Voices о своей реакции и впечатлениях, а также о том, что она делает для распространения информации о происходящем.

Вальжина Морт является автором двух поэтических сборников — «Фабрика слез» и «Сборное тело». Она является получателем стипендии фонда Ланнана, стипендии Эми Клэмпитт и премии Бесс Хокинс от журнала «Poetry». Кроме того, она преподает в Корнелльском университете. Ее вторая книга на белорусском языке «Эпідэмія Ружаў» [Эпидемия Роз] вышла в 2017 году. Следующая же книга, «Музыка для мертвых и воскресших», увидит в свет в этом году.

Интервью отредактировано по соображениям краткости и стиля.

Вышивка белорусской художницы Руфины Базловой с изображением белорусов, поддерживающих кандидата от оппозиции Светланы Тихановской. Изображение используется с разрешения правообладателя.

Филип Нубель (ФН): После 26 лет во главе страны практически без серьёзных противников президент Беларуси Александр Лукашенко сейчас сталкивается с самым серьезным вызовом своей власти, включая демонстрации и забастовки. Почему сейчас?

Valzhyna Mort (VM): This was supposed to be a peaceful change in power in my country. This moment has taken so long because people didn’t want violence. We, Belarusians, who have endured many wars, would say to ourselves: “Let’s endure for a bit longer. No revolution is worth a human life.”

This year, when presidential candidates were imprisoned and declared criminals overnight, people have been moved by the clarity of just how weak and pathetic our government really is. Belarusians do not have to do anything in order to ensure their government fears them, it’s enough to just exist. Violence is being committed against defenceless people by riot police and Interior Ministry troops. It began with people being beaten and arrested for making a victory sign on their way to work. Right now, riot police are dragging people out of grocery stores and their cars at random, beating and arresting them.

When the election fraud started with the formation of polling committees and the non-accreditation of independent observers, it seemed obvious that it needed to be opposed by following the most basic legal steps. Even if the state-controlled court didn’t agree, just the fact of a hearing on the issue made the corruption visible. A strong sense of grassroots solidarity that had already formed during the COVID-19 pandemic when the government failed to offer systematic support, developed into well-informed civil engagement. When fraud started at the polling stations, I, despite being on the other side of the ocean, felt that I could see through walls and to read the sheepish minds of officials.

At the same time, the government didn’t know what to expect from its people. Perhaps it expected violence? Is that why the riot police and troops keep behaving as though somebody is attacking them? Just now, I saw a picture of a 15-year-old boy motionless on the ground with three policemen beating him. Perhaps the greatest weakness made visible in these past months has been how little the state knows its own people.

Вальжина Морт (ВМ): В моей стране должна была случиться мирная смена власти. Этого момента ждали так долго, потому что люди не хотели насилия. Мы, белорусы, пережившие множество войн, говорили себе: «Потерпим еще немного. Никакая революция не стоит человеческой жизни».

В этом году, когда кандидатов в президенты в одночасье посадили в тюрьму и объявили преступниками, люди были поражены ясным осознанием того, насколько слабо и жалко наше правительство. Белорусам не нужно ничего делать, чтобы правительство их боялось, достаточно просто быть. Сотрудники ОМОН-а и МВД совершают насилие в отношении беззащитных людей. Всё началось с избиений и арестов людей за то, что они показывали викторию [прим. ред.: жест в форме латинской буквы «V»] по дороге на работу. Сейчас омоновцы наугад вытаскивают людей из продуктовых магазинов и машин, избивают и арестовывают.

Когда с формированием избирательных комиссий и неаккредитацией независимых наблюдателей началась фальсификация выборов, казалось очевидным, что этому следует противодействовать с помощью самых базовых юридических мер. Несмотря на то, что суд, контролируемый государством, не согласился, сам факт слушаний по этим вопросам продемонстрировал коррумпированность системы. Сильное чувство горизонтальной солидарности, которое сформировалось во время пандемии COVID-19, когда правительство не смогло оказать систематической поддержки, переросло в хорошо информированное гражданское участие. Когда на избирательных участках начались фальсификации, я, несмотря на то, что находилась по ту сторону океана, почувствовала, что могу видеть сквозь стены и понимать мысли испуганных чиновников.

В то же время правительство не знало, чего ожидать от своего народа. Может, оно ожидало насилия? Не поэтому ли ОМОН и войска продолжают вести себя так, будто на них кто-то нападает? Только что я увидел фотографию 15-летнего мальчика, неподвижно лежащего на земле, пока трое полицейских его избивают. Возможно, самое слабое место, проявившееся в последние месяцы, заключается в том, насколько плохо государство знает свой собственный народ.

ФН: Белорусов часто называют аполитичными. На наших глазах они выходят на улицы четыре вечера подряд [прим. ред.: оригинал статьи был опубликован 14 августа], несмотря на насилие со стороны полиции, аресты и угрозы. Что изменилось на этот раз?

VM: What’s happening in Belarus is unique. We don’t want to sacrifice a single life: in Belarus, there’s nothing but the blood of our people under our feet. This blood is nameless, boneless, voiceless. To be born in Belarus means to inherit fear and fearlessness, shame and shamelessness, voice and voicelessness. But one thing is certain: to be born in Belarus means to inherit a great invisibility and self-reliance. Planting vegetable gardens, making preserves for the winter, sowing, fixing things, reading, showing up to educational and cultural events: these are all political activities of self-reliant people who feed themselves, clothe themselves, and educate themselves. This is why what we are witnessing in the past three days and nights is unlike protests we've seen elsewhere. This is a partisan movement of a partisan nation that has been surviving on self-reliance for centuries.

The internet in Belarus is shut down, and yet, I have just watched a brief interview with a janitor at a subway station who shows a mobile phone recording of the blood she had to clean up. With the help of Belarusian Telegram channels I’ve watched more Belarusian TV than during my years in Belarus. All these are videos of police violence recorded by private individuals onto their personal mobile phones and then shared with the world. This, along with the self-organised, non-centralised street partisan protest, is a version of polyphony, the favourite literary device of our writers Ales Adamovich and Svetlana Alexievich. This is our tradition.

ВМ: То, что происходит в Беларуси, уникально. Мы не хотим жертвовать ни одной жизнью. В Беларуси всё запятнано кровью нашего народа. Эта кровь безымянная, бескостная и безголосая. Родиться в Беларуси — значит унаследовать страх и бесстрашие, стыд и бесстыдство, голос и безмолвие. Однако одно можно сказать наверняка: родиться в Беларуси — значит унаследовать большую неприметность и самостоятельность. Сажать огороды, делать консервы на зиму, сеять, чинить вещи, читать, посещать образовательные и культурные мероприятия — всё это политическая деятельность самостоятельных людей, которые сами себя кормят, сами себя одевают и сами себя учат. Вот почему то, что мы наблюдаем последние три дня, отличается от протестов, которые мы видели в других местах. Это партизанское движение партизанской нации, веками выживавшей за счет самостоятельности.

Интернет в Беларуси отключен, и всё же я только что посмотрела короткое интервью с уборщицей на станции метро, ​​который показывает с мобильного телефона видео с кровью, которую ей пришлось убирать. С помощью белорусских Telegram-каналов я посмотрела больше беларусского телевидения, чем за годы жизни в Беларуси. Все эти видео насилия со стороны полиции, снятые обычными людьми на личные мобильные телефоны и затем распространенные по всему миру. Это всё, наряду с самоорганизованным, нецентрализованным уличным партизанским протестом, является разновидностью полифонии, любимого литературного приема наших писателей Алеся Адамовича и Светланы Алексиевич. Это всё наша традиция.

Вышивка белорусской художницы Руфины Базловой, изображающая полицейских, опускающих на землю защитное снаряжение и оружие. Иллюстрация использована с разрешения правообладателя.

Больше о волнениях в Беларуси вы можете прочитать здесь

ФН: Многие белорусы, такие как вы, выбрали жизнь за пределами своей страны по политическим и экономическим причинам. Играет ли сегодня диаспора какую-либо роль? Может ли и должна ли она ее играть?

VM: This is a moment of a worldwide Belarusian solidarity. We are all people with little knowledge of our roots, with family trees hanging on a single chance survivor, all we have is each other. We are too alone and invisible in the world not to be united. And yes, the diaspora is doing everything to draw international attention to the Belarusian struggle for dignity. There are protests with concrete demands, petitions, and fundraising. There is keeping in touch, as simple as getting through the phone disruptions in order to check on family and friends and let them know that they are not alone.

In Belarus, people are trapped without any means of communicating with the outer world, without a clear understanding of what is seen, what is understood about their situation. Foreign journalists have been deported. Many journalists have been shot at and beaten by police. Some reporters, especially in Russia, have so little knowledge of Belarusian situation that they might be doing more damage than help with their baseless parallels with Ukraine and/or unapologetically colonial frames.

So, it is the duty of all of us outside the country to make Belarus both visible and supported. Again, this is not something that had to be declared. Rather, it was immediately felt, it went without saying. It is my belief that most people in the diaspora didn’t leave for good. We have ties to home, we return regularly, we educate our children about where they come from, we provide a support system for our people back in Belarus and for Belarusians everywhere.

ВМ: Это момент всемирной белорусской солидарности. Мы — люди, мало знающие о своих корнях, с генеалогическими деревьями, опирающимися на единственного случайно выжившего. Всё, что у нас есть, — это мы сами. Мы слишком одиноки и незаметны в мире, чтобы не объединиться. И да, диаспора делает все, чтобы привлечь внимание мировой общественности к борьбе белорусов за достоинство. Есть протесты с конкретными требованиями, петициями и сбором средств. Поддерживать связь можно так же просто, как справляться с перебоями в телефонных разговорах, чтобы проверить семью и друзей и дать им понять, что они не одни.

В Беларуси люди оказываются в ловушке без каких-либо средств общения с внешним миром, без четкого понимания того, как понимается и видится их ситуация. Иностранных журналистов депортируют. Многие журналисты были обстреляны и избиты полицией. Некоторые репортеры, особенно в России, плохо осведомлены о ситуации в Беларуси, поэтому могут причинить больше вреда, чем пользы своими безосновательными параллелями с Украиной и/или бесцеремонными колониальными рамками.

Таким образом, мы за пределами страны обязаны привлечь внимание и поддержку к Беларуси. Опять же, это не то, о чем надо говорить. Напротив, это всё ощущается немедленно и без слов. Я считаю, что большинство людей в диаспоре уехали не навсегда. У нас осталась связь с домом. Мы регулярно возвращаемся. Мы рассказываем нашим детям, откуда они родом. Мы обеспечиваем систему поддержки своему народу в Беларуси и белорусам по всему миру.

ФН: Вы поэтесса, пишущая на белорусском и английском. Как в ваших стихах присутствует Беларусь? Влияют ли текущие события в Беларуси на то, что вы пишете или можете написать?

VM: My new book of poetry “Music for the Dead and Resurrected” is a deeply Belarusian work. I will publish it in Belarusian in Belarus when it becomes possible.

In these past few days I’ve been living entirely online, in a virtual Belarus. My body’s clock has shifted, I cannot tell what work I actually had to do during these few days. I might have a light version of PTSD – seeing people discuss American politics or going about their day as if nothing were happening in Belarus seems absurd and, more so, it enrages me. In my many years of living abroad, I’ve felt out of place many times, but this is a new level of that feeling. I do not want a single person who isn’t watching Belarus right now anywhere near me. Of course, this is all raw emotion. Americans didn’t go on strike when children died in cages on their own southern border. But I can say this: I’m tired of ignorant curiosity. I want to see international empathy.

Today, I’ve written a statement in solidarity with Belarusians and sent it out to a couple of editors. I wanted to publish it immediately so that everybody drops everything and sees what’s going on in my home. When I hit the “send” button and the text slipped out of my hands, a great fear overcame me. I wondered whether I had actually dreamed what I described in my statement. I imagined somebody reading it – somebody having lunch and saying “oh wow, she is too much, so angry, so emotional,” and I got scared that everything was just a trick of my own insane mind.

Then my phone buzzed. My dear friend was writing to me via Telegram from Minsk: “We hear gunshots and explosions. Does anybody outside see us?”

ВМ: Моя новый поэтический сборник «Музыка мертвых и воскресших» — глубоко белорусское произведение. Я опубликую его в Беларуси и на белорусском языке, когда это станет возможным.

Последние несколько дней я живу полностью онлайн, в виртуальной Беларуси. Мои биологические часы сдвинулись. Я не могу сказать, что что мне действительно приходилось делать по работе эти несколько дней. Возможно, у меня облегченная версия посттравматического стрессового расстройства: видеть, как люди обсуждают американскую политику и ведут себя так, будто в Беларуси ничего не происходит. Это кажется бредом и, более того, это выводит меня из себя. За много лет жизни за границей я много раз ощущала себя не в своей тарелке, но это новый уровень этого чувства. Я хочу чтобы люди, которые прямо сейчас не следят за событиями в Беларуси, держались от меня подальше. Конечно, это всё лишь грубые эмоции. Американцы не объявили забастовку, когда дети умирали в клетках на их собственной южной границе. Но скажу так: я устала от невежественного любопытства. Я хочу видеть международное сочувствие.

Сегодня я подготовила заявление в знак солидарности с белорусами и разослала его нескольким редакторам. Я хотела опубликовать его немедленно, чтобы все бросили всё и увидели, что происходит у меня на родине. Когда я нажала кнопку «отправить» и текст вырвался из моих рук, меня охватил сильный страх. Я задалась вопросом: действительно ли я мечтала о том, что описала в своем заявлении. Я представила, как кто-то, читая это во время обеда, скажет: «Ого, она переборщила. Слишком яростно. Слишком эмоционально». Я испугалась, что всё это было лишь проделкой моего сходящего с ума сознания.

Но в тот же момент завибрировал мой телефон. Мой дорогой друг из Минска писал мне в Telegram: «Мы слышим выстрелы и взрывы. Видит ли нас хоть кто-то за пределами страны?»

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо