Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Осквернение трёх религиозных объектов в Иране — свидетельство продолжающихся притеснений меньшинств со стороны Исламской Республики

Интерьер гробницы Есфири. Фото любезно предоставлено Пуяном Тамими Арабом. Используется с разрешения автора.

Осквернение трёх религиозных объектов в Иране менее чем за неделю является суровым напоминанием о небезопасных условиях, в которых живут религиозные меньшинства Ирана после Исламской революции.

15 мая была совершена попытка нападения на гробницу Есфири и Мардохея в Хамадане, важном месте паломничества евреев в Иране. Несколько дней спустя за попыткой нападения на гробницу Есфири [анг] последовал пожар на христианском кладбище в Исламшехре [перс], к югу от Тегерана, и ещё один пожар в индуистском храме в Бендер-Аббасе [перс].

Власти Исламшехра обвинили смотрителя кладбища в поджоге травы. Пожар в индуистском храме был признан несчастным случаем.

Угроза со стороны членов военизированной студенческой группировки «Басидж» в провинции Хамадан [анг] уничтожить гробницу Есфири и Мардохея в качестве акта мести Израилю и Вашингтону попала на первые полосы и вызвала реакцию [анг] ряда еврейских организаций, а также правительства США.

Гробница, в которой, согласно традиции, покоятся останки библейской царицы Есфирь, жены древнего царя Ксеркса из династии Ахеменидов, и её двоюродного брата Мардохея, также является охраняемым объектом культурного наследия Ирана.

Иранская журналистка Фарзане Эбрагимзаде написала в Twitter, что, согласно местному источнику, кто-то бросил в гробницу некий предмет. Иранские чиновники подтвердили, что в результате пожара объекту нанесён «незначительный ущерб».

Этот случай не нов и не единичен: со времён Исламской революции 1979 года символы, места поклонения, кладбища и другие здания, принадлежащие религиозным меньшинствам, подвергаются нападениям неизвестных преступников и государственных служащих.

Систематическое давление, стирание идентичности

Мансур Борджи, исполнительный директор ведущей лондонской христианской правозащитной организации Article 18 [анг], рассказал Global Voices, что:

“The elimination of Persian-speaking churches has not always been violent, but more often than not this elimination has been accompanied by a gradual and systematic approach. Forcing churches to accept new members, drying up their financial resources, limiting the days of meetings, forcing leaders to exile or threatening them to send to jail….there are pieces that are put together to rot the official churches, and finally, by removing their identity marks (such as the church and their tombs and other properties).”

Ликвидация персидскоязычных церквей не всегда была насильственной, но чаще всего эта ликвидация сопровождалась последовательным и систематическим подходом. Принуждение церквей принимать новых членов, истощение их финансовых ресурсов, ограничение дней собраний, вынуждение лидеров к изгнанию или угрозы отправить их в тюрьму… это детали, которые собираются вместе с целью разрушить официальные церкви, и наконец, уничтожение знаков их идентичности (таких как церковь, их гробницы [анг] и другое имущество).

Пуян Тамими Араб, доцент кафедры религиоведения в Утрехтском университете, Нидерланды, поделился с Global Voices своим опытом посещения гробницы Есфири и Мардохея:

“I have been there myself several years ago, and already then a closed atmosphere surrounded the gated building. The person present at the time was clearly nervous when showing me around, asking not to be filmed, and avoiding sensitive topics. While the Islamic Republic may honor its Jewish citizens on occasion, this does not mean that Jews are not discriminated against in Iran or that anti-semitic tropes are not rampant as they have been for decades. The list goes on, attacks against Dervishes and persecution of Christian converts, which leads to a steady flow of religious minorities fleeing Iran to countries like the Netherlands, where I live.”

Я сам был там несколько лет назад, и уже тогда замкнутая атмосфера окружала здание за забором. Человек, сопровождавший меня, явно нервничал, когда показывал мне достопримечательность, просил не снимать его и избегал деликатных тем. Хотя Исламская Республика может в отдельных случаях уважать права своих еврейских граждан, это не означает, что евреи в Иране не подвергаются дискриминации или что антисемитские настроения не распространены, как это было в течение десятилетий. Этот список можно продолжать, нападения на дервишей и преследование новообращённых христиан, что приводит к постоянному потоку представителей религиозных меньшинств, бегущих из Ирана в такие страны, как Нидерланды, где живу я.

Язык вражды

В течение 40 лет нападения на религиозные меньшинства в Иране шли рука об руку с ненавистническими высказываниями властей и средств массовой информации, начиная с отрицания Холокоста [анг] и заканчивая очернением бахаев [анг], новообращённых христиан [перс] и даже мусульман-суннитов [перс].

Что касается последствий этих действий, Пуян Тамими Араб пояснил:

“[that] there is an impact should be without any doubt. Those who attack a Jewish mausoleum may feel emboldened by anti-semitic discourses. In other instances, when the state resorts to using concepts such as “superstition” (khurafat) to describe other minorities’ practices, this may give license to discrimination. In the anthropology of religion, we know of such cases, for example when white Americans designated native American dances as “superstitious”, this could be used to argue that that practice was not properly religious and hence did not fall under constitutional freedom of religion. In Iran, which does not even formally recognize all religions as equal, hate speech against religious minorities should thus be considered as having great potential for violence.”

…последствия имеются, без сомнения. Тех, кто нападает на еврейский мавзолей, могут подстёгивать антисемитские дискурсы. В других случаях, когда государство прибегает к использованию таких понятий, как «суеверие» (хурафат) для описания практик других меньшинств, это может стать «разрешением» на дискриминацию. Мы, в антропологии религии, знаем о таких случаях, например, когда белые американцы называли танцы коренных американцев «суеверными». Это можно было использовать, чтобы утверждать, что такая практика не была по-настоящему религиозной и, следовательно, не попадала под конституционное право на свободу вероисповедания. В Иране, который даже формально не признаёт все религии равными, язык вражды против религиозных меньшинств, таким образом, должен рассматриваться как то, что с высокой вероятностью может привести к вспышкам насилия.

Аятолла Али Хаменеи, верховный лидер Ирана, недавно вызвал негодование, выпустив антиизраильский плакат [анг] с посланием: «Палестина будет свободной. Окончательное решение: сопротивление — референдум». Термин «окончательное решение» использовался нацистским режимом для обозначения геноцида еврейского народа во время Холокоста.

Не только нападения на здания

Давление на религиозные меньшинства также приняло форму преследования людей путём их обвинения в распространении «пропаганды против Исламской Республики» или «принадлежности к враждебным группам». Международные организации, в частности, Организация Объединенных Наций, осудили [анг] эти действия.

Но это осуждение не имело значительного эффекта, и иранские власти продолжили, а может даже усилили дискриминацию религиозных меньшинств.

Одним из примеров является недавнее изменение в формах на получение удостоверения личности. По словам Пуяна Тамими Араба:

 “the pressure on Baháʼís has increased because the option of “other religions” than the officially recognized is no longer there. We know from other countries like Egypt, which also does not recognize the Baháʼí religion on ID cards, that such illiberal bureaucratic policies can have grave consequences for people’s status as citizens and for their everyday lives.”

Давление на бахаев возросло, потому что варианта «другие религии», кроме официально признанных, больше не существует. Мы знаем по опыту других стран, таких как Египет, который также не признает религию бахаев в удостоверениях личности, что такая нелиберальная бюрократическая политика может иметь серьезные последствия для статуса людей как граждан и для их повседневной жизни.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо